Никки Кроу – Их темная Дарлинг (страница 30)
Сми возвращается к открытой балконной двери и прислоняется к косяку, засунув руки в карманы.
– Но ты правда похитил Венди Дарлинг, – напоминает она мне.
– Сми!
Она дёргает плечом.
Я отворачиваюсь, ворча:
– Ты здесь не для того, чтобы указывать на моё сомнительное прошлое.
– Разве нет? – смеётся она. – Должно быть, я неверно поняла свои должностные обязанности.
Я дохожу до дальнего конца комнаты и останавливаюсь.
Когда я слышу имя Венди, у меня в голове возникает её образ.
Оглядываясь назад, я не испытываю уверенности, что помню всё правильно, поскольку иногда у меня возникает отчётливое ощущение, что Венди Дарлинг играла со мной.
Может быть, она играла и с Крокодилом.
Может быть, её замысел заключался именно в том, чтобы стравить нас всех друг с другом.
Я никогда не узнаю.
Потому что Питер Пэн забрал её обратно в мир смертных, и, хотя я понятия не имею, сколько лет там прошло, я совершенно уверен, что она бы столько не прожила.
Она мертва.
Воспоминания должны умереть вместе с ней.
Вспышка боли проносится от обрубка руки к бицепсу.
Даже если бы я ничего не знал, я бы сказал, что надвигается буря.
– Как нам его убить, Сми? – спрашиваю я через плечо.
Она превосходно разбирается в магии, она путешествовала по островам.
– Труднее всего будет подобраться к нему достаточно близко, и…
Раздаётся громкий стук во входную дверь.
Сми и я переглядываемся.
– Ты ждёшь кого-нибудь? – спрашиваю я, и она качает головой.
Я выхожу из кабинета и направляюсь по коридору в прихожую. Моя команда отправлена на разведку в холмы, ещё несколько человек дежурят возле залива. Невозможно предугадать, каким путём пойдёт Крокодил.
Стук становится всё более неистовым.
– Я иду!
Я открываю, в дверной проём вваливается тело – и с грохотом обрушивается на пол.
Кровь заливает мои только что начищенные сапоги, лужей растекается по доскам пола.
– Боже правый!
Незваный гость переворачивается на спину, и моё негодование иссякает.
Если вся кровь может покинуть тело человека без единого пореза, то, я подозреваю, только что это произошло со мной.
Я не чую под собой ног.
Словно тысяча булавок одновременно вонзается мне под лопатки.
Трясущейся рукой я вытаскиваю пистолет.
Крокодил смотрит на меня с пола моей чёртовой прихожей.
– Капитан, – говорит он с дьявольской ухмылкой, несмотря на то, что выглядит так, будто стоит одной ногой в могиле. Его горло замотано рваной белой тканью, почти полностью побуревшей от крови. Вся грудь у него в крови, кровь стекает по рукам до кончиков пальцев.
– Какого хера ты здесь делаешь?
Он смеётся, но смех переходит в кашель, и Крокодил с трудом встаёт на колени, тщетно пытаясь отдышаться.
Я бросаю взгляд на Сми. Оба её пистолета направлены на него. Она не склонна хвататься за оружие по любому поводу, но я знаю, что она без колебаний нажмёт на спуск.
– Забавно, что вы задаёте этот вопрос, – говорит Крокодил и снова оседает на пол, закатывая глаза от боли.
Я пинаю его. Он ложится ровно.
– Что. Ты. Здесь. Делаешь?
– Вы поверите… если я… скажу… что соскучился?
Я награждаю его мощным пинком в пах.
Подавившись воздухом, он сворачивается в позу эмбриона и смеётся, задыхается, кашляет и смеётся.
– Ладно, – хрипит он спустя несколько долгих минут. – Больше некуда… было… пойти.
– У тебя наверняка есть корабль…
– Питер Пэн и его Дарлинг… только что перебили половину королевской семьи Ремальди. – Он снова укладывается на спину и моргает, глядя на потолок, на люстру из кованого железа. – Пытались убить и меня. Но Хольт точно решит, что я ему вру.
Тут его настигает новый приступ кашля, и он теряет сознание.
– Что ты об этом думаешь? – спрашиваю я Сми.
Она снимает со взвода свои парные пистолеты и убирает в кобуры.
– Пристрели его.
Я перевожу пистолет, целясь ему в голову. Он так близко.
Целую вечность я мечтал об этой минуте.
Он паук, которого я потерял из виду, тварь, ускользнувшая сквозь щель.
Я ждал момента, когда он выскочит обратно, чтобы я мог раздавить его каблуком сапога.
Он уже практически мёртв.
Но если я прямо сейчас пущу ему пулю между глаз, он никогда не узнает, кто его победил.
Убить того, кто уже повержен? Дурные манеры как они есть.
– Джез? – зовёт Сми.
Я едва слышу её голос за громким стуком своего сердца.
Живая рука дрожит, обрубок вспыхивает фантомной болью. Я вскидываю крюк, гляжу, как он блестит на свету.
Гнев возвращается.
Гнев на то, что сделал Крокодил – что он не имел права у меня отбирать.