Никита Зенков – Клятва Девятого: Сердце карманника (страница 9)

– Связь по внутренним палубам восстановлена. Внешний канал ещё хрипит, но глушение ушло. Два абордажных тела у правого борта, ещё трое – на стыке второй палубы. Наши ранены, но живы. Штурман говорит, хвост оторвали.

– Уверен?

– Штурман уверен. Я – нет.

– Здравый подход, – сухо сказала Лейла.

Она перевела взгляд на Карима.

– Встать можешь?

– Если это не хитрый способ снова меня допросить стоя, то да.

Рашид едва заметно усмехнулся. Надия – тоже. Тарик прикрыл глаза, будто молча поблагодарил Икон за то, что мальчишка не разучился огрызаться.

Лейла не улыбнулась.

– Хорошо. Значит, ноги целы. Пошли.

– Куда?

– Туда, где ты объяснишь мне одну интересную вещь. Почему пираты шли на абордаж не за грузом вообще, а за “маленьким контейнером или ребёнком”.

Медотсек будто стал теснее.

Карим медленно поднялся. В животе неприятно похолодело.

– Я не знаю.

– Верю. Но это не отменяет того, что ответ где-то рядом с тобой.

Она развернулась и вышла, не проверяя, идёт ли он следом. На корабле привыкли идти за её приказами быстрее, чем за собственными мыслями.

Карим пошёл.

Кают-компания после боя выглядела иначе.

Кто-то вытер кровь со стола, но не до конца: в стыке осталась тонкая тёмная полоска. На полу валялась пустая аптечная ампула. Один из шкафчиков перекосило при манёвре, и теперь дверца не закрывалась плотно. Корабельный муэдзин всё ещё шептал из динамика молитвы Иконам, только теперь запись слегка заедала на одном месте, и фраза «пусть путь будет— пусть путь будет— пусть путь будет—» звучала почти издевательски.

Лейла остановилась у стола.

– Садись.

Карим сел.

Зейнаб уже была здесь, развалившись в кресле так, будто только что не прикончила двоих в техкоридоре, а просто вернулась после скучной смены. На деле же в уголках её глаз пряталась усталость, а на рукаве темнело чужое пятно крови. Рашид встал у стены, скрестив руки на груди. Тарик занял своё обычное место чуть в стороне.

На стол Лейла бросила что-то металлическое.

Это был жетон. Не корабельный. Не пиратский в обычном смысле. Овальная пластина, затёртая, с полустёртым клеймом. Карим наклонился ближе.

На одной стороне – крошечный знак в виде стилизованного глаза внутри шестерни. На другой – едва видимый номер и кусок шифра.

– Нашли на одном из абордажников, – сказала Лейла. – Знаешь, что это?

Карим покачал головой.

Рашид мрачно сказал:

– Частная охранная группа. Не самые крупные, но достаточно умные, чтобы не работать бесплатно. Обычно сопровождают грязные грузы Консорциума или делают вещи, которые Консорциум потом официально не заказывал.

– “Серые вуали”, – добавила Зейнаб. – Мелкие шакалы при больших хозяевах. Терпеть не могу профессионалов без гордости.

Карим почувствовал, как внутри всё опускается ещё на шаг.

– Консорциум послал их?

– Возможно, – сказала Лейла. – Возможно – нет. В Горизонте любой может купить чужие руки. Консорциум, Свободная Лига, церковные фракции, частные дома, люди с лишними деньгами и нехваткой совести. Вопрос не в том, кто послал. Вопрос в другом: почему они знали о ребёнке.

Она положила ладони на стол и наклонилась к нему.

– Я повторю. Они искали не просто груз. Они искали “маленький контейнер или ребёнка”. Значит, где-то между рынком Аль-Хамра, космопортом и нашим маршрутом информация утекла так, будто ей заплатили за крылья.

Карим заставил себя выдержать её взгляд.

– Я никому ничего не говорил.

– Я знаю.

– Откуда?

– Потому что если бы ты работал на кого-то, ты бы уже попытался торговаться. Или врал бы лучше.

На секунду это прозвучало почти как комплимент. Почти.

Тарик медленно провёл пальцами по краю стола.

– Есть ещё один вариант.

Лейла даже не повернула головы.

– Конечно есть. У тебя всегда есть ещё один вариант, и почти всегда он мистический.

– Не мистический. Неприятный.

Зейнаб вздохнула.

– Это ещё хуже.

Тарик посмотрел на Карима.

– Когда некоторые вещи пробуждаются, они начинают отзываться не только тем, кто их держит, но и тем, кто настроен их искать. Артефакт, если это действительно часть более крупного целого, может вести себя как маяк.

Рашид глухо выругался.

– Замечательно. То есть у нас на борту не просто проклятая штука, а проклятая штука с функцией вызова гостей.

– Я сказал “может”, – спокойно ответил Тарик.

– В твоём исполнении это всегда значит “готовьтесь к худшему”.

Карим слушал их и чувствовал, как холодеют пальцы.

Маяк.

Он вспомнил тепло кристалла в кармане. Пульс. Ощущение, что кто-то слушает. И те слова рейдера: маленький контейнер или ребёнок.

– А если они шли не за мной? – тихо сказал он. – А за контейнером?

Лейла не ответила сразу.

– Это было бы гораздо удобнее, – наконец сказала она. – Но удобное редко оказывается правдой.

Зейнаб подалась вперёд.

– Есть ещё один кусок веселья. Мы обыскали их шлюпку. Ничего выдающегося – боекомплект, магнитные кошки, дешёвое топливо и плохие вкусовые предпочтения в еде. Но в навигационном журнале стёрт маршрут выхода. Очень аккуратно. Не пираты так чистят. Так чистят люди, которых учили не оставлять имён хозяев.

Лейла тихо постучала пальцем по столу.