Никита Зенков – Клятва Девятого: Сердце карманника (страница 10)

– Значит, расклад такой. Кто-то знал о кристалле. Кто-то знал, что он ушёл с рынка. Кто-то успел найти наш корабль после старта и посадить хвост на выходе с маршрута. Это либо невероятное везение, либо очень хорошая сеть. Мне не нравится ни то, ни другое.

Она выпрямилась.

– Теперь о более насущном. После сцепления и манёвра у нас пляшет портал-навигация. Штурман говорит, один из коррекционных массивов поймал перегрузку. Мы ещё идём по коридору, но выход может получиться… грязным.

– Насколько грязным? – спросил Рашид.

Лейла бросила на него сухой взгляд.

– Настолько, что я уже отправила благодарственную молитву всем Иконам разом, а я не люблю работать оптом.

Это заставило даже Зейнаб перестать ухмыляться.

Тарик тихо произнёс:

– Где ближайшая стабильная точка?

– По плану – станция перехода у Куа, – ответила Лейла. – По тому, как сейчас ведёт себя контур… не знаю.

Слово «не знаю» от неё прозвучало тяжело. Не как признание слабости. Как объявление бури.

Карим сидел неподвижно.

Он снова был причиной. Не единственной – но причиной. Это чувство придавливало сильнее, чем упавшая сервисная дверь рейдера.

– Я могу уйти в шлюз, если вы—

Зейнаб цокнула языком.

– Нет.

Карим моргнул.

Лейла тоже посмотрела на него без всякой мягкости.

– Не неси чушь. Поздно строить из себя благородную жертву. Ты уже внутри узора. Вопрос не в том, есть ли от тебя беда. Вопрос в том, можно ли из этой беды выжать пользу прежде, чем она нас всех сожрёт.

– Умеешь утешить, капитан, – пробормотал Рашид.

– Это не утешение. Это стратегия.

Карим опустил взгляд на свои руки.

– Я не хотел…

– Знаю, – сказала Лейла уже тише. – Но послушай меня внимательно, мальчик. В Третьем Горизонте желание и последствия редко идут одной дорогой. Половина войн тут началась с того, что кто-то “не хотел”. Не хотел предавать. Не хотел копать старые руины. Не хотел открывать контейнер. Не хотел слушать странный голос в темноте. А потом вокруг оказывались трупы и проповедники.

Тарик чуть склонил голову.

– Иногда ещё учёные.

– Учёные хуже проповедников, – отрезала Лейла. – Проповедники хотя бы честно любят свои безумия.

Карим невольно поднял на неё глаза.

В её лице было что-то, чего он раньше не замечал под жёсткостью: усталость. Не сегодняшняя. Старая. Та, что копится годами, когда слишком много раз вытаскиваешь людей из огня и всё равно не всех.

И вдруг ему пришло в голову, что этот шрам на её груди – не просто след. Это, возможно, памятник кому-то, кого она не успела спасти.

Мысль была такой сильной, что он почти услышал её как чужой шёпот.

Он резко вдохнул.

Лейла заметила.

– Что?

Карим колебался.

Потом сказал правду:

– Иногда… когда я смотрю на людей после того кристалла… у меня будто вспыхивает что-то. Не слова. Не картинки. Просто… чувство. Про них. Как будто часть того, что они прячут, на секунду становится ближе.

В комнате стало тихо.

Рашид перестал двигаться.

Зейнаб медленно выпрямилась.

Тарик закрыл глаза – не от усталости, а так, будто услышал подтверждение тому, чего боялся.

Только Лейла осталась неподвижной.

– И что ты сейчас “почувствовал”? – спросила она ровно.

Карим понял, что поздно отступать.

– Что твой шрам – не просто рана.

Зейнаб резко повернула голову к капитанше. Рашид выругался себе под нос. Тарик не сказал ничего.

Лейла молчала так долго, что у Карима внутри всё успело несколько раз умереть и воскреснуть.

Потом она сказала:

– Все вон.

– Лейла— начал Тарик.

– Я сказала – все. Вон.

Никто не спорил.

Зейнаб ушла первой, бросив на Карима предупреждающий взгляд: не делай резких движений, не умирай, не будь идиотом, всё сразу. Рашид задержался на пороге, будто хотел что-то сказать, но передумал. Тарик вышел последним и тихо прикрыл за собой дверь.

Теперь в кают-компании остались только двое.

Лейла сняла жетон с шеи и положила рядом с собой на стол. Металл тихо звякнул.

– Раз уж день у нас идёт к чудесам, слушай внимательно, – сказала она.

Её голос стал ниже. Не мягче. Просто глубже.

– Много лет назад я служила в легионной поисковой группе. Нам дали приказ проверить старый научный пост в одной из внешних систем. Официально – карантин. Неофициально – кто-то нашёл там то, что не должен был. Когда мы вошли, станция была почти мертва. Свет мигал. Люди молились, даже те, кто не умел. Один человек… – она замолчала, подбирая слово, – один человек держал в груди нечто, чего там быть не должно.

Карим не шевелился.

– Он говорил разными голосами, – продолжила Лейла. – Иногда своим. Иногда чужими. Иногда голосами людей, которых в комнате не было. Он знал вещи о нас, которых знать не мог. И обещал, что если мы его не убьём, то “сердце” покажет дорогу через тьму. Что человечество жило слепым. Что Икон больше, чем учит Церковь. Что нас всех ждали.

Она коротко, безрадостно усмехнулась.

– Такие речи очень любят те, кто уже перестал быть человеком полностью и ещё не понял этого.

Карим почувствовал, как холод ползёт по позвоночнику.

– Ты его убила?

Лейла посмотрела ему прямо в глаза.