Никита Зенков – Клятва Девятого: Сердце карманника (страница 6)
Обоих швырнуло на переборку. Где-то наверху глухо ударило – один, два, три раза. Потом послышался такой звук, который Карим уже научился узнавать по одной секунде: металл цеплялся за металл.
– Магнитные кошки, – выдохнул Рашид.
По внутренней связи захрипел голос с мостика:
– Внимание всем постам! Фиксируем сцепление по правому борту! Повторяю: магнитное сцепление! Возможен абордаж!
– Возможен, – пробормотал Рашид. – Конечно, “возможен”. А то мы думали, они просто так снаружи покататься прицепились.
Он толкнул Карима в узкую сервисную нишу за силовым шкафом.
– Сиди здесь. Ни звука. Ни шага. Даже не дыши громко, если можешь.
– А ты?
– Я чиню эту развалюху, пока остальные не дают в неё войти всякому мусору.
Он уже разворачивался, когда Карим схватил его за рукав.
– Рашид.
Тот оглянулся.
– Если… если нас из-за меня нашли…
Механик несколько секунд смотрел на него, потом устало дёрнул плечом.
– Сейчас это уже не важно.
И побежал обратно.
Карим остался один.
В нише было тесно. Колени упирались в ящик аварийных предохранителей. Вентиляция гнала сухой горячий воздух. За стенкой что-то гудело низко и ровно – силовая магистраль или насосы охлаждения.
Пальцы у него дрожали.
На Нижних Уровнях он не раз слышал выстрелы. Не раз убегал. Не раз видел кровь. Но там всё было знакомое: рынок, ступени, крыши, люди из плоти и злобы. Здесь же вокруг была чужая война. Корабельная. В замкнутом металле. Там, где любая ошибка превращается в пустоту.
Он вдруг вспомнил Хамида – как тот однажды, показывая старую голозапись грузового судна, сказал:
– Запомни, Тень. В космосе человек умирает не потому, что враг сильнее. А потому, что железо перестаёт прощать.
Тогда Карим мало что понял. Сейчас понял слишком хорошо.
Сначала он услышал шаги. Тяжёлые. Ритмичные.
Потом – голоса. Не свои.
Низкий, искажённый шлемными решётками смех.
Карим задержал дыхание.
По служебному коридору шли двое. Он увидел их сквозь щель между кабелями: тёмные бронекостюмы с потёртыми наколенниками, гермошлемы с узкими визорами, короткие карабины, магнитные крепления на ботинках. Не военные. Не аккуратные наёмники Консорциума. Скорее рейдеры из тех мелких независимых шайк, которые болтаются на торговых трассах и продают всё – груз, людей, данные, органы, удачу.
Один ударил прикладом по панели шлюзового щита.
– Тут кто-то прошёл, – сказал он.
– Забираем всё, что заперто. Боссу сказали: искать маленький контейнер или ребёнка.
У Карима во рту пересохло.
Или ребёнка.
Значит, пришли не случайно.
Корабль снова вздрогнул. Где-то в носовой части затрещали выстрелы. Короткие, жёсткие. В ответ рявкнуло что-то тяжелее – наверно, один из корабельных пистолетов Зейнаб.
Рейдеры пошли дальше.
Карим медленно выдохнул.
И в ту же секунду услышал ещё один звук – тихий, сдавленный вскрик.
Он высунулся из ниши.
В конце коридора, у открытого сервисного люка, стояла та самая девушка из узла связи – в наушниках, с аварийным планшетом, бледная как соль. Она, видимо, пыталась проскочить к следующему посту и наткнулась на абордажников. Один из них уже обернулся к ней.
Девушка вскинула маленький парализатор. Руки у неё тряслись.
– Не двигайся! – крикнула она.
Рейдер хохотнул.
Для него это и правда, наверное, выглядело смешно.
Он поднял карабин.
Карим рванулся раньше, чем успел подумать.
Рядом с нишей стоял сервисный ящик с инструментами – тяжёлый, на магнитных колёсах. Он со всей силы пнул его вбок. Ящик, сорвавшись с фиксаторов, покатился по коридору и врезался рейдеру в колено. Тот качнулся.
– Ложись! – заорал Карим девушке.
Она упала.
Выстрел ударил выше, прожёг трубу над её головой, и из пробоины с визгом вырвался пар.
Коридор мгновенно заволокло белёсым облаком.
Второй рейдер резко повернулся на звук.
Карим схватил первое, что попалось под руку, – длинный магнитный ключ – и метнул. Металлический стержень ударил в шлем. Не смертельно. Но достаточно, чтобы чужак потерял секунду.
А секунда на корабле иногда ценнее года на станции.
Карим юркнул в боковой техпроход.
За спиной грохнули шаги.
– Тут ещё один! Живой! – рявкнул рейдер.
Проход был узкий, с низким потолком и кабелями вдоль стен. Для парня, выросшего в вентиляции сектора 17, – почти родная среда. Для человека в броне – проклятие с заклёпками.
Карим полз, почти летел вперёд, цепляясь ладонями за решётчатый пол. За спиной скрежетало железо – преследователь ломился следом, застревая плечами и ругаясь на двух языках сразу.
В голове билась одна мысль:
не останавливаться. не думать. не умирать.
Он вылетел к развилке, увидел открытый технический щит, россыпь светящихся индикаторов, аварийные фиксаторы и – сам не понял как – сразу узнал, что нужно сделать.
Не вспомнил. Не догадался.
Узнал.
Будто кто-то уже держал эту схему в его голове.