Никита Зенков – Клятва Девятого: Сердце карманника (страница 3)

Она посмотрела на Карима уже совсем другим взглядом. Не как на вора. Как на проблему. Или как на подарок.

– Ты хоть знаешь, что украл, мальчик?

Карим покачал головой. Сердце колотилось где-то в горле.

– Нет… Я думал – просто дорогая штука. Чтобы долг отдать. И улететь.

В каюту вошёл четвёртый – пожилой мужчина в потрёпанной жреческой рясе без знаков Церкви. Отец Судья Тарик аль-Карим. Он посмотрел на Карима долго, внимательно, будто видел не только лицо, но и что-то за ним.

– Икона Ткачихи сплетает странные узоры, – тихо сказал он. – Мальчик не врёт. Но кристалл… он уже проснулся.

Лейла положила нож на стол. Звук был громким в тишине.

– Ладно, Карим с Нижних уровней. У нас два варианта. Первый – выкинуть тебя в шлюз. Быстро и чисто. Второй – ты рассказываешь всё. Кто тебя послал. Что ты знаешь. И почему именно этот кристалл светится у меня в руке.

Она наклонилась вперёд. Шрам на груди будто потемнел.

– Выбирай быстро. У нас до выхода из прыжка меньше часа. И поверь… я уже убивала за меньшее.

Карим смотрел на неё, на кристалл, на лица экипажа – жёсткие, усталые, но живые. И вдруг понял: он больше не на Корриолисе. Он не в банде «Детей Тени». Он на настоящем корабле. Среди настоящих людей.

И они только что стали его новой семьёй.

Хочет он того или нет.

Глава 4. Шрам и кристалл

Карим никогда раньше не бывал в прыжке.

Он мечтал о звёздах столько лет, что в детских фантазиях всё выглядело иначе. Там корабли скользили через пустоту легко и величественно, как в старых голозаписях Хамида: раскрытые паруса, сияющие корпуса, тишина, музыка, бесконечная чернота с драгоценными россыпями света. Там космос был свободой.

Настоящий космос оказался металлическим.

Когда Рашид вытащил его из грузового отсека и повёл по внутренним коридорам «Звёздной Танцовщицы», Карим понял это каждой костью. Корабль был не сказкой, а живым, старым существом из металла, проводки, заклёпок и упрямства. Переборки дрожали от работы двигателей. По стыкам стен тянулись кабели в защитной оплётке. На трущихся участках пола лежали противоскользящие коврики с прожжёнными пятнами. Над каждой дверью висели маленькие ленточки с молитвами Иконам – кто-то привязывал их на удачу, кто-то по привычке, кто-то от страха. В Третьем Горизонте даже контрабандисты не шутили с Тьмой Между Звёздами.

Из ближайшего динамика доносился тихий, чуть дребезжащий голос корабельного муэдзина. Не живой человек – старая запись, зацикленная на время перехода. Она шла почти шёпотом, чтобы не мешать работе, и от этого звучала ещё страшнее.

– …пусть Иконы ведут нас меж вратами,

пусть тьма останется снаружи,

пусть ни один голос не войдёт с нами внутрь…

Карим сглотнул.

Он не хотел показывать страх, но страх был везде: в тесных стенах, в гуле реактора, в самом воздухе. На Нижних Уровнях Корриолиса боялись ножей, долгов, банд и болезней. Здесь боялись другого. Того, что нельзя пнуть, подкупить или обмануть. В каждом коридоре чувствовалось старое, въевшееся поколениями знание: между звёздами не пусто.

– Иди ровно, – сказал Рашид, толкнув его в плечо. – А то выглядишь так, будто сейчас упадёшь и начнёшь целовать пол от восторга.

– Я бы выбрал что-нибудь менее масляное, – буркнул Карим.

Рашид хмыкнул, но ничего не ответил.

По пути они миновали открытую нишу, где на стене висела карта маршрута – потёртая голографическая пластина с обозначенными системами, порталами и старой разметкой. Карим узнал только Корриолис и пару названий, которые слышал в детстве от Хамида. Остальное было просто чужим небом. Чужими дорогами. Чужой жизнью.

И сердце у него сжалось.

Потому что, несмотря на страх, несмотря на погоню, несмотря на кристалл, который всё ещё жёг память о своём тепле в кармане, – он был здесь. На корабле. Между мирами. Там, куда обещал однажды попасть.

И тут же эта мысль ударила другой, горькой стороной:

без Хамида. Без предупреждения. Без прощания.

Рашид провёл его в кают-компанию – небольшое помещение, где всё было собрано плотно и по делу. Низкий потолок. Стол, привинченный к полу. Три кресла с магнитными фиксаторами. Потёртый шкаф с аптечкой. Полка с жестяными чашками. У дальней стены – ниша для молитвы: небольшая ткань, фонарь и старый бронзовый знак Икон, отполированный пальцами так часто, что металл сиял на изгибах.

За столом сидела она.

Капитанша Лейла «Шрам» аль-Рашид.

Теперь Карим увидел её лучше, чем раньше. Она была не просто жёсткой женщиной с плохим настроением. В ней чувствовалась привычка командовать людьми, которые умирают по настоящему. Короткие тёмные волосы. Жёсткая линия рта. Тёмные глаза – не злые, а опасно спокойные. На шее цепочка с маленьким армейским жетоном. На груди, в распахнутом вороте комбинезона, виднелся тот самый уродливый чёрный шрам – не как след ножа или пули, а как будто кожу когда-то обожгло чем-то, что не принадлежало обычному огню.

Рядом стояла Зейнаб – с длинными косами, ножами на поясе и такой ухмылкой, будто все неприятности во вселенной рождались исключительно затем, чтобы она могла над ними посмеяться. Чуть в стороне – пожилой мужчина в вытертой рясе без церковных знаков сана. Тарик. Он держался очень тихо, но от этого не становился менее заметным. Некоторые люди напоминают молитвы: чем тише звучат, тем труднее их игнорировать.

Рашид толкнул Карима вперёд.

– Нашёл крысу между контейнерами, капитанша.

– Уже вижу, – сказала Лейла.

Она не повысила голос. И именно это заставило Карима напрячься сильнее, чем любой крик.

– Имя.

– Карим.

– Полное.

– Карим аль-Насир.

– Возраст.

– Шестнадцать.

– Лжёшь.

– Шестнадцать, – повторил он, уже тише.

Лейла несколько секунд смотрела ему в лицо, будто прикидывала, выдержит ли эта кость удар. Потом протянула руку.

Рашид молча достал из кармана чёрный кристалл в серебряной оправе и положил его ей на ладонь.

В комнате стало холоднее.

Это было не на самом деле – Карим понял это умом. Воздух не изменился. Система климат-контроля работала как раньше. Но каждый в кают-компании чуть напрягся, словно кто-то открыл дверь в вакуум.

Кристалл был маленький, помещался в ладони, но рядом с ним всё остальное – стол, свет, люди, даже корабельный гул – отступало на шаг назад.

– Так, – тихо произнесла Лейла. – Теперь ещё раз. Имя, возраст, происхождение и каким образом ты оказался на моём корабле с этой вещью в кармане.

Карим сглотнул и начал говорить.

Сначала коротко. Потом, под её взглядом, подробнее. Про Нижние Уровни. Про сектор 19. Про Хамида и «Детей Тени». Про долг «Красным Клинкам». Про слепого торговца благовониями, который шепнул про помощника Министра Торговли. Про рынок Аль-Хамра. Про руку в кармане. Про погоню. Про открытый грузовой люк.

Когда он дошёл до Фарида и сломанной ноги, Зейнаб перестала ухмыляться. Когда рассказал про Хамида и избитое лицо, Рашид отвёл взгляд к стене. Только Лейла осталась неподвижной.

– Значит, ты украл это у помощника Министра Торговли Консорциума, – сказала она, когда он закончил.

– Я не знал, кто он.

– Зато теперь знаешь.

– Теперь, да.

– И ты правда думал, что сможешь просто сбыть такую вещь на Нижних Уровнях? – спросила Зейнаб. – Кому? Торговцу специями? Старой гадалке с рынка? Парню, который продаёт поддельные печати на ящиках?

Карим сжал зубы.

– Я думал, что найду способ.