Никита Цой – Вдохновенные (страница 8)

Когда Серо вернулся домой, она сладко спала, вновь спихнув одеяло к ногам. В тот момент он понадеялся, что Олин пошутил насчёт слов его проснувшейся невесты и просто выдумал слова. Однако слова те принадлежали точно ей, ведь это было их… личное выражение.

– Надеюсь, ты помнишь, что у тебя сегодня Пламение? – говорила она, склонившись над рабочим столом. – Меня не хочешь позвать, говорю?

Серо неосознанно улыбнулся.

Быть может, Лира забыла? А может, просто понимала, почему он ночью уходил, и не стала заострять внимание.

– Не надо тебе это видеть.

– Боишься, что заплачешь? – поддразнила она.

– Не дождёшься, – легко и непринуждённо отвечал он. – А если б я на твоё Пламение явился, что бы ты сказала?

– Я бы спросила: «Где тебя носило раньше, красавчик?»

– Встреть я тебя раньше, ты бы заставила пройти обряд вместе с тобой. Не очень-то и хочется это видеть.

Она ничего не ответила, а он продолжил сборы, заполняя рюкзак инструментами и снедью. Котелок, огниво, пара верёвок на случай, если придётся спускаться по крутым склонам. Колчан с десятком болтов Серо приторочил к ремню слева, а флягу с водой – справа. Пока собирался, он заметил, как Лира что-то задумчиво записывает карандашом на рваном клочке бумаги, попутно поправляя волосы, постоянно спадающие из-за уха на стол.

– Что пишешь?

– Подсчитываю, сколько колбочек мне надо на храмовое полотно, – она говорила медленно, вдумчиво, как это бывало всегда, когда швея что-то планировала.

– Колбочек?

– Ну, те мелкие железные штуки Древних, которые в земле находят, когда начинают копать, – окончив подсчёты, Лира отошла от стола. – Мартен продаёт мне их задёшево. Всё равно негде больше применить.

Она спрятала листок в карман-невидимку корсета и направилась в спальню. Вернулась оттуда с небольшим зеркальцем и, поставив его на стол возле окна, принялась прихорашиваться.

– А при чём тут храмовое полотно?

– Вместо кисточек расшиваю, они приятно звенят, настоятелю нравится. Говорит, атмосферу в доме Азары создаёт. И блестят красиво, если хорошо начистить.

Она закончила осмотр «витрины» и, наконец, обратила внимание на своего жениха. Приблизилась, пахнув ему в лицо ромашками.

– Кто бы мог подумать, что из этого хлама можно сделать что-то для дома богини.

– Знаешь, – начала Лира, поправляя Серо воротник, – один парень научил меня делать из хлама полезные вещи.

Взгляд изумрудных глаз захватил всё его внимание на себя.

– Неужели? Я его знаю? – подыграл он.

– Определённо.

– Он хорош собой?

– Вполне. Только ночами где-то пропадает.

– Ну прости.

– Я не обижаюсь. Так больше места в постели.

Сказав это, она резко дёрнула лямку рюкзака, который Серо уже успел закинуть за спину. Дёрнула так, что он покачнулся, на секунду потеряв равновесие – такой силой обладала Лира, когда злилась.

– Плохо ремни затянул, – пояснила она холодным тоном. – Спину перекосишь, а кривой ты мне и даром не нужен.

Серо ничего не ответил. Он искал рукой её ладонь, и Лира позволила ему найти.

Она вновь подняла изумрудные глаза, изящно махнув ресницами. Теперь они стояли почти вплотную. Дальше говорили шёпотом.

– Котелок взял?

– Да.

– А флягу?

– Да.

– А нож?

– Как раз собирался.

Она не позволила ему отвернуться, удержав его лицо ладонью.

– Вот, возьми, – в другой руке Лира держала кобуру с клинком внутри.

Серо даже не заметил, когда она успела подхватить его охотничий нож. Короткий поцелуй стал благодарностью за заботу. Лире этого хватило.

Он уже собирался уйти, закинул арбалет на спину поверх рюкзака, когда услышал:

– Я иду с тобой.

– Что? Ты с ума сошла?

– До лавки Мартена, Серо, – Лира звонко хихикнула. – Провожу хоть немного.

Она считала долгие проводы старомодными и бесполезными. Долгие сборы тоже не любила, но, несмотря на это, собиралась всегда долго. Однако в этот раз Серо повезло.

Лира подвязала волосы на спине чёрной лентой, блеснула тонкими золотистыми узорами корсета, когда его поправляла, и отряхнула юбку, что делала всегда перед выходом в люди. Проходя мимо Серо, она сунула ему в руки пустую плетёную корзинку и коротко пояснила:

– Чтобы не рушить образ.

После этих слов, дочь конюха аристократично сложила руки у живота и медленно «проплыла» наружу, в любезно открытую женихом дверь.

Серо шагнул вслед за ней и на мгновение замер, давая глазам привыкнуть к пёстрому утреннему свету. Где-то вдалеке глухо гудели меха – Дрогон уже работал, а жители Скита давно принялись за привычную дневную суету.

Он взглянул на север, туда, где сквозь густую пелену дымки, разрезанную косыми лучами солнца, вырисовывалась покосившаяся башня Древних. Никто из ныне живущих не скажет, для чего она нужна была людям прошлого, но теперь этот памятник былой архитектуры служил людям настоящего, в качестве дома их богини. В давние времена это здание, вероятно, уходило высоко в небо, но теперь покосилось, скинув добрых пару десятков пролётов на землю, и тем самым дав местным жителям достаточно ресурсов, чтобы возвести целую деревню. Другие примеры построек Древних, на останках которых стоял Скит, так сильно не впечатляли, составляя в основном пару-тройку этажей осыпавшихся бетонных конструкций.

Отсюда не было видно верхних ярусов башни. Их загораживала целая сеть подвесных деревянных мостков, соединяющих разные этажи руин, приспособленных местными под собственные нужды.

Чем меньше периметр, тем меньше вдохновенных нужно для защиты от сполохов и тем меньше шансов, что Скит обнаружат. И потому принцип расселения не вширь, а вверх, использовался здесь повсеместно.

Серо шёл рядом с невестой, будто оказался тут случайно и со стороны больше походил на вооружённого до зубов телохранителя знатной особы, чем на её жениха.

Стояла густая дымка, удерживающая в воздухе солнечные лучи, а всё вокруг наполнял запах костра. С тех пор, как Скит начал принимать изгнанников из Ашгалона, встал вопрос о том, чтобы сокрыть поселение от мира. Прадед Серо придумал систему вытяжек, которая расстилала дым от кузницы по всей окрестности, создавая естественную на вид пелену, покрывающую землю и лес вокруг. Со временем к этой системе стали подключать все дома в деревне.

Для каждого, кто родился в Ските, запах костра всегда напоминал о доме.

– Так или иначе, я буду там во время обряда, – тем временем говорила Лира, аккуратно перескакивая по разобранным всюду дощечкам, чтобы не запачкать в грязи туфельки.

– В каком смысле? – нахмурился Серо.

Неужели она явится против его воли? Вроде как этот вопрос они обсуждали уже много раз. Ему совсем не хотелось, чтобы Лира видела его уязвимым. Боли он не боится, но… Неопределённость пугала.

– В профессиональном, Серо. Полотно для храма я сдам до вечера, уже почти закончила. Очень символично, что оно будет покрывать алтарь, под которым богиня, наконец, тебя увидит. Привет, Мартен.

Она дружелюбно улыбнулась старику и помахала ему рукой.

Старьёвщик даже перестал горбиться, блеснув на солнце лысиной, когда увидел любимую клиентку.

– А, Лира, деточка. Я тебя ждал.

– Ну всё, любимый. Отдавай корзинку, дальше я сама.

– А ты, Серо, на охоту же, верно?

– Ничего-то в деревне не скроешь, – доброжелательно буркнул тот.