Никита Цой – Вдохновенные (страница 6)

Он аккуратно провёл пальцами по кисти, которой Лира «поймала молнию».

– Только – она подняла голову, притянув его взгляд – не пытайся касаться сполоха дольше, чем нужно. А то кончишь, как сынишка гончара.

– Да, жаль парня. Он вроде тоже ради девушки проходил обряд.

– Ты точно запомнил? – изумрудные глаза требовали непоколебимой покорности.

– Я сразу уберу руку, обещаю.

– Вот и хорошо, – Лира вновь положила голову Серо на грудь. – Богиня любит решительных, а не безрассудных.

– А если на меня снизойдёт вдохновение?

– Тогда, может, наконец поймёшь, о чём поёт Амалия. И расскажешь мне.

– В карауле придётся стоять… Может, всё-таки отказаться? Ай!

Лира укусила его за плечо, встретив недовольный взгляд Серо своим недовольным взглядом. Он улыбнулся и притянул её к себе, ощутив мягкость и тепло девичьих грудей. А она прильнула головой к его плечу, закинув свою ногу поверх его ноги.

Разговор закончился без слов. Они провели его мысленно, и каждый пришёл к одному и тому же финалу.

***

Серо открыл глаза как только Лира заснула, и какое-то время ещё лежал, прислушиваясь к её ровному дыханию. Ночь была тёплой, а по крыше, тихим стаккато перекатывались остатки дождя, который прошёл так же быстро, как и начался.

Песнь Амалии не давала ему уснуть, бесцеремонно продираясь в подкорку, заставляя вибрировать его мысли иначе, чем он привык. А может, дело было в страхе перед Пламением. Он рассчитывал, что Лира сумеет объяснить то, что не укладывалось у него в голове, твёрдо уверенной в том, что все загадки мира можно объяснить на чертеже. Но всё стало ещё запутаннее. А Серо терпеть не мог неопределённости.

Что ж, если другого пути нет, придётся поговорить с теми, кто точно должен знать, как всё устроено.

Он осторожно повернул голову. Лира спала на животе, раскинувшись на три четверти кровати, как будто завоёвывала себе место. Как всегда. Лунный свет, пробиваюшийся сквозь тонкую тюль, ложился на её обнажённую спину, вырисовывая плавную линию позвоночника. Пряди золотистых волос, от которых пахло ромашкой, раскинулись по кровати веером, дотягиваясь аж до круглых девичьих ягодиц. Одеяло, как и всегда, она скомкала где-то в ногах.

Серо тихо, почти беззвучно, сел на край кровати, предварительно откинув с себя несколько прядей, чтобы случайно не придавить. Вспомнил, как Лира ворчит, когда он уходит внезапно и без предупреждения, будто ему куда-то нужнее, чем быть рядом с ней, и как она потом делает вид, что не злится. Он молча пообещал ей вернуться быстро.

Заботливо укрыв любимую одеялом, Серо торопливо оделся, стараясь издавать как можно меньше шума. Рубашка, штаны, ремень, куртка – всё идеально подогнано по фигуре её стараниями.

Пока завязывал ботинки, взгляд снова скользнул к кровати, видневшейся сквозь дверной проём спальни. Лира, не просыпаясь, слегка пошевелилась, скинула одеяло и что-то едва слышно пробормотала. Серо улыбнулся – она даже во сне умела требовать внимания.

Замок тихо щёлкнул. В лицо парня ударил свежий ночной воздух с ароматом костра.

***

– Я, конечно, не жалуюсь, мне без разницы, кому наливать, но… У тебя ж Пламение завтра, Серо.

В таверне было тихо и почти безлюдно. Здешняя хозяйка Сифа старательно натирала стойку, а из-под пола тянуло жаром печи и запахом старого сухого дерева. За ближайшим к стойке столом, склонившись над кружкой, развалился бородатый кузнец Дрогон. В углу сидел Олин, охотник, пришедший с Тропы отверженных где-то с год назад. Он задумчиво тёр большим пальцем шрам в виде креста на запястье и, похоже, прислушивался к чему-то.

Серо он казался странным. И дело не в нелепой козьей бородке и даже не в золотистых прядях волос, что были длиннее и ухоженнее, чем положено уважающему себя мужчине. Иногда охотник издавал резкий, протяжный вдох носом, будто пытался что-то учуять и на какое-то время замирал. Но об этой его странности все привыкли тактично никогда не спрашивать, хоть эта самая странность многих раздражала, а кого-то даже пугала.

Сонный молодой механик занял место за стойкой. Уперев перед собой локти, он держал голову руками, пытаясь не слушать всепроникающую песнь Амалии.

– На Пламение теперь с бодуна пускают? – поинтересовалась хозяйка таверны.

– Оно после заката будет, Сифа. Я не собираюсь напиваться.

– Настолько страшно, парень, что пьяным решил явиться к обряду? – подал голос кузнец, задорно усмехнувшись.

Серо повернулся к ненадежному знакомому лицом.

– Дрогон, ты ж с караула только. Разве тебя жена дома не ждёт? Ты смотри, она быстро найдёт тебя тут, если захочет.

Кузнец поморщился и сразу сменил тему.

– А я смотрю, ты-таки сумел договориться с Амалией.

– Твоими стараниями, пришлось.

Краем глаза он заметил, как Олин, продолжавший сидеть в углу, чуть повернул голову в их сторону, когда услышал имя вдохновенной певчей.

Дрогон не стал ничего отвечать, залив неловкость пивом.

– Всё равно лучше не пить тебе сегодня, Серо, – Сифа вздохнула и как-то неуверенно потянулась за кружкой.

Тот чуть усмехнулся, вновь уперев локти в стойку.

– А будет лучше, если я усну посреди ритуала? Сифа, ты же вроде должна быть рада клиентам. Налей пива, пожалуйста. Может, хоть это заглушит голос Амалии. Только хмельного, а не той травяной гадости.

– Ох, кто-то решил раскошелиться в этот раз?

Серо поднял голову и посмотрел на неё устало, но с едва заметной улыбкой.

– А тебе всё ещё нужен рабочий дистиллятор?

Сифа прищурилась, наклоняя кувшин так, чтобы струя упала мягко, не дав лишней пены.

– Будешь тут рада, когда клиенты без наличности ходят, – сказала она и поставила кружку перед ним. – Считай это задатком.

– Благодарю, хозяйка, – Серо кивнул, но к кружке пока не притронулся.

– А если б Амалия каждую ночь петь могла без передыха, ты бы тут поселился? – глухо пробурчал Дрогон, шевеля густыми бровями.

– Почему она не поёт днём? Почему именно ночью?

Серо вбивал лбом в барную стойку каждое слово, сложив руки перед собой. Сифа не растерялась и сунула ему в ладонь наполненную кружку. Парень мгновенно ожил и пригубил пенного.

– Сама вызывается, – пояснил внезапно приблизившийся к ним Олин.

Голос его был спокойным, глубоким и почему-то вызывал доверие. Охотник решил присоединиться к разговору, заняв место за стойкой.

– Днём любому вдохновенному проще сполохи находить, не все ж они невидимые. А её пению всё равно видимый сполох или нет. Везде, где звучит её голос, они рассеиваются. Наверное, поэтому она и дежурит ночью. Староста не возражает, да и никто из вдохновенных тоже. Стараниями Амалии я всего два раза в месяц теперь в карауле стою. Больше времени уделяю охоте. А днём она спит, чтоб людей поменьше видеть.

– Всё-то ты о ней знаешь, охотник, – встряла хозяйка таверны.

– Мы общались пару раз, она хорошая женщина.

– И всё же, почему Амалия так нелюдима? – поинтересовался Серо.

У него в голове крутился их разговор у западной арки. Тогда он не придал особого значения её повадкам. Ему казалось, что она обычный изгой из Ашгалона, каких до неё приходило множество, но ещё ни разу не видел, чтобы человек настолько закрывался в себе.

Тем временем Олин попытался выдвинуть свою версию:

– Трудно доверять людям, когда твои же соплеменники поступают с тобой вот так, – он поднял ладонь, на обратной стороне которой красовался шрам от ожога в виде креста. – В Ашгалоне нет Пламения. Там вдохновение настигает внезапно. Приходят вековники церкви и… Благословение богини это или Её проклятье, решаешь не ты. Вдохновился дитём малым, значит повезло, ну а коли уже вырос, то… – он покрутил ладонью перед собой, будто вспоминал, какой она была до клейма.

– Ты же год назад к нам пришёл, я правильно помню? – подала голос Сифа. – У тебя с доверием вроде всё в порядке. Судя по тому, как ты Амалией интересуешься. Вам двоим, если что, Пламение проходить не нужно, друзья вдохновенные.

– Скажешь ещё, Сифа, – отмахнулся охотник и вновь прильнул к кружке.

– Ну а тебе есть по кому скучать, Олин? – поинтересовался Серо.

– Я скучаю лишь по нормальной еде. Без обид, госпожа.

– Да знаю я… – махнула тряпкой хозяйка таверны. – Не ты первый это говоришь. Соль, чтоб её, негде взять.

– У меня почти не было никого в Ашгалоне, – продолжил охотник. – Брат там остался, но мы не очень хорошо общались. Женщину я тоже себе не нашёл. А вот Амалия… Видимо, ей нужно время, чтобы вновь научиться доверять людям. Это объясняет её, как ты выразился, нелюдимость.

– Попросись подменить Амалию пару раз в дозоре, может, она потеплеет к тебе. Вторую ночь подряд дежурит, тяжело, наверное, петь так много.

– Это не совсем пение, как ты его понимаешь, Сифа, – Олин слегка покраснел, – но эта мысль уже посещала меня. Я ходил к старосте, но это ж не только меня, ещё четверых как минимум ставить надо вместо неё, чтоб контур вокруг деревни закрыть. А ещё каждому в пару по смотрящему, да, Дрогон? Весь график караула тогда вверх дном пойдёт. Да и охота в последнее время идёт совсем неважно. В овраге на западе сполох появился, столько дичи побил. А её ж не достанешь из-под него, самого затянуть может. Так я использую освободившееся от караула время, чтобы глубже в лес уходить. Столько луносвета уже пожёг, пока безопасные тропы искал. А они чуть ли не каждый день меняются.

– Хочешь сказать, мы скоро без мяса останемся? – встрепенулся Дрогон. – Я на одних травяных хлебах долго не протяну, меня от них воротит.