Никита Цой – Вдохновенные (страница 5)

Внезапно воздух дрогнул. Издалека, будто с высоты небес и в то же время из глубин земли, донёсся голос. Он не был похож на человеческий, скорее напоминал вибрацию всего сущего, бесцеремонно вгрызающуюся в саму суть естества. Так это ощущалось Серо. По коже у него пробежал уже хорошо знакомый холодок. Лира же наоборот, расслабилась и только сильнее прижалась к нему.

– Люблю песнь Амалии, – её голос звучал тихо и спокойно.

Не высвобождаясь из его рук, она дотянулась до лампы и прикрутила фитиль. Свет в комнате стал мягче, словно зовя их ко сну.

– Я о тебе думала сегодня. Всё ждала, что ты пораньше вернёшься.

– Прости, я должен был завершить одно дело.

– У тебя всегда есть дела…

– Скоро моим главным делом станешь ты, – Серо сразу же осознал, какой сентиментальный бред сейчас произнёс.

Лира это осознание ощутила по тому, как он на миг сжал кулаки и весь напрягся, в моменте поддавшись стыду. Едва заметно улыбнулась этому.

– Знаешь, – сказала она, издав тихий смешок, – Мерит всё никак не решится сделать предложение дочке гончара. Смеются все уже. Даже староста подначивает.

– Он же за тобой пытался приударить, если мне память не изменяет.

– Пытался, да только больно молоденький он. Но крепкий, потенциал есть. Может, стоило выбрать его…

Серо всё правильно понял. Лира не терпела быть одна. Вырвавшись из семьи, где детей намного больше, чем родителей, она искала уединения, но никогда не желала оставаться в одиночестве. А после того, как выбрала Серо, старалась удержать его дома как можно дольше, прежде чем он вновь отправится искать новые руины.

– Жестоко так поступать с бедняжкой Сифой, – улыбнувшись, покачал головой он и добавил, – ты не оставишь ей и шанса.

Серо обвил талию Лиры, уверенно приложившись губами к открытой шее, что вызвало у девушки глубокий вздох удовольствия.

– Ну хорошо, – прошептала она. – Твоя взяла.

Он медленно коснулся губами её виска, а потом провёл ладонью вдоль шеи – осторожно, чтобы не разрушить хрупкий момент близости. Лира повернулась к нему, поймав его взгляд своим. Мягкий свет лампы бросал золотистый отблеск на её ресницы и отражался в глубоком изумрудном цвете глаз. Она просто потянулась к нему, а он просто ответил, как будто этот миг уже был отпечатан во времени заранее, и всё, что от них требовалось, это следовать пути, написанному их интуицией.

Они не торопились. Масляная лампа тихо потрескивала, огонь в ней робко подрагивал, а тени на стенах дышали в унисон с ними. Он ощущал, как под пальцами скользит её тёплая, гладкая кожа. За окном внезапно рванул ветер, возвещая о надвигающейся грозе. Но вскоре порыв стих, превратившись в лёгкое гудение, прерывавшееся лишь её сладким голосом. Серо подумал, что ради этого момента он пройдёт Пламение хоть дважды, коснётся любого сполоха, лишь бы снова почувствовать ладонью тепло её руки.

Где-то на окраине Скита занялась новая песнь, обещавшая жителям покой и безопасность до тех пор, пока голос Амалии разносится над деревней.

– Слышал, из-за её пения жители соседних деревень стали считать наш лес проклятым. Будто бы это призраки воют.

Лира лежала сверху, прижавшись к груди Серо, и смотрела в окно, где мягкий лунный свет рассеивал ночную тьму. Серебристые лучи, проникая в комнату, создавали замысловатые тени на потёртом деревянном полу, местами застеленном не менее потёртыми вязаными ковриками; на одеяле с узорной вышивкой, что покрывало лишь ноги любовников; на обнажённой спине Лиры. Её кожа ощущалась нежнейшим шёлком, к какому только доводилось прикасаться пальцам Серо.

– Возможно, это к лучшему, – тихо сказала она. – Меньше зевак будет соваться.

– Или привлечёт ненужное внимание.

– Ты такой пессимист, знаешь? Мне спокойнее под пение Амалии. Будто колыбельная для всего Скита.

– А мне под неё вовсе не спится.

– Значит, отсыпные у вас двоих совпадают.

Она ещё какое-то время смотрела в окно, слушая размеренный ритм сердца, бьющегося в груди возлюбленного, а потом спросила:

– О Пламении думаешь?

– Нет.

– Врёшь.

– С чего бы?

– У тебя сердце колотится, как игрушка заводная.

Он не ответил.

– Мне тоже было страшно, – продолжила Лира, глядя на свою левую кисть, «украшенную» ветвистой отметиной, похожей на родимое пятно. Глубоко и немного расстроенно вздохнула. – Но боль быстро проходит.

– А для тебя что изменилось после твоего Пламения?

– За мной начал бегать ты.

Серо улыбнулся, припоминая тот день.

– Вы, парни, просто без ума от девушек, которых уже можно. Это мерзко, – Лира широко зевнула.

– Зачем же ты решила пройти обряд раньше срока, если так не нравится внимание парней?

– Я не говорила, что не нравится. Я сказала, что вы мерзкие.

– Включая меня?

– Если прекратишь ходить в грязной обуви по дому, станешь мерзким чуточку меньше остальных.

– Остальных значит. А были другие претенденты? – задорная ухмылка посетила его лицо, а бровь поползла вверх.

– Я пошутила, – Лира хлопнула ладонью по груди Серо.

Хихикнула. Задумалась.

– Почему я решила пройти обряд? – послышался её сонный голос после недолгой паузы. – Надоело принадлежать дому, в котором выросла. Ты хоть представляешь, какого это – расти в семье, где живёт аж десять вечно голодных орущих ртов?

– И ты решила захомутать какого-нибудь бедолагу, чтобы мучить его своими иголками всю оставшуюся жизнь? Да у тебя сердца нет, любимая.

– Терпи.

– Я ещё могу отказаться, – уголки его губ вновь поползли вверх.

– Не можешь, – она, в свою очередь, вновь хлопнула его ладонью по груди, будто повелевала остаться.

Снова пауза. За окном, прикрытым полупрозрачной тюлью, погасли местные «светлячки», знаменуя приближение полуночи.

– Ну а если серьёзно, – вновь спросил Серо, – какие… ощущения? После обряда.

Лира ненадолго задумалась, пытаясь вспомнить событие двухлетней давности в мельчайших деталях. Чувство страха, предвкушение свободы, опасения стать избранной богини, жгучую досаду из-за шрама, принесённого ритуалом.

– Сначала было больно, – тихо начала она, – словно сотня игл впилась в руку и вывернула кожу наизнанку. Я привыкла к иголкам, однако… больно всё же было. Мне бы хотелось сказать, что я достойно выдержала испытание, но чего уж греха таить, расплакалась тогда.

– Никогда не видел, как ты плачешь.

– А тебе бы так хотелось?

– Нет, – он притянул её к себе за талию чуть сильнее.

– Тогда не перебивай.

Лира прижалась к нему сильнее в ответ. Задумчиво продолжила:

– После Пламения… Богиня не избрала меня, вдохновение не снизошло, а я даже обрадовалась. Никаких новых обязанностей. А потом, на тебя начинают по-другому смотреть. Настоятель прав. Люди принимают тебя. Я не знаю, как это объяснить. Становишься… своим что ли.

Серо попытался осмыслить, понять суть её слов, но получил слишком мало вводных, чтобы мозг сумел выстроить картину мира, описанную Лирой.

– Ничего не понятно, – в конце концов пробормотал он.

А она тихонько фыркнула, сказав:

– Тебе только формулы да инструкции подавай, Серо.

– Видимо, это что-то совсем другое.

– Да. Ты поймёшь, когда сам окажешься на моём месте.