Никита Цой – Вдохновенные (страница 3)

Амалия остановилась, а Серо весь напрягся в ожидании её реакции.

– Я новенькая, сам сказал, – она обернулась и подошла к парню, а тон её голоса смягчился. – Нарушать ради тебя правила было бы глупо. Прошу, скажи мне, что оно того стоило, и я порадуюсь за тебя.

– Стоило, ещё как, – он, с надеждой в глазах, улыбнулся.

– Ну хоть покажи тогда, чего там нашёл. Я всех обычаев пока не знаю, и меня снедает любопытство.

Серо уже не первый раз обратил внимание на то, что «городские» говорят совсем иначе. То слово незнакомое промелькнёт, то присказка, понять смысл которой способны лишь «не местные». Он не мог подобрать нужного слова, чтобы описать их слог. Ему приходил на ум лишь один факт, способный охарактеризовать речь пришлых – они говорили богаче.

Вести переговоры с тем, кто предположительно эрудированнее его, для парня было в новинку, и виделось ему затеей рискованной. И всё же, за неимением выбора, а точнее имением оного между розгами и шансом выйти сухим из воды, он выбрал переговоры. После сказанного Амалией, ему подумалось, что всё пройдёт успешно, но это был лишь первый позитивный контакт с оппонентом. Для сделки нужно нечто большее.

– Ладно, – он достал находку и показал её Амалии.

Та ахнула, когда увидела серебристый блеск сложного орнамента, так напоминающего веточки молодой ели.

– Звёздный свет напоминает. Очень красиво, – она прищурилась, взглянув парню в глаза. – Уж не в руинах ли Древних ты это нашёл?

– Кому какое дело, где нашёл? – Серо пожал плечами, хитро улыбнувшись, и убрал находку обратно в карман. – В пустошах можно встретить много чего ужасного или прекрасного. Завидуешь, что мне повезло, Амалия?

– Лире повезло. А мне так и не довелось носить что-то подобное.

– Я слышал, у тебя была семья. Твой муж разве не дарил тебе обручальный пояс?

– В Ашгалоне не принято, это здешние штучки, – она покачала головой, а её печаль теперь сквозила не только в голосе, но и во взгляде глаз, сияющих всеми оттенками ясного неба в морозный зимний день.

Последние слова Серо явно чем-то её задели. Он сперва не понял чем, но Амалия пояснила:

– Забыл правила? О прошлом – ни-ни.

Действительно. Между теми, кто родился в Ските, и теми, кто пришёл с Тропы отверженных существовала лишь одна негласная договорённость. Никто из пришлых не хотел вспоминать о том, чего лишился навсегда.

– Это скорее совет, а не правило, – тем не менее пояснил Серо, после чего Амалия резко посерьёзнела.

– А для тебя судя по всему вообще законы не писаны? Не забывай, у меня в руках арбалет.

– Ладно-ладно, понял. О прошлом – ни-ни, – он мягко улыбнулся и сделал жест, будто запирает рот на ключ.

– Проходи уже, Серо. А то околела болтать тут с тобой.

От досады, парень сжал кулаки.

Провал. Где же Дрогон? Может, он сумеет договориться с новенькой? Взамен можно будет пообещать ему свежего мяса, ведь этот громила любит хорошо поесть. Как раз завтра нужно идти в лес на охоту. Или можно… не сдаваться и продолжать переговоры самостоятельно.

– Как тебе вообще здесь живётся, Амалия?

Они медленно пошли к остову здания Древних.

– Хибара холодная и маленькая, – покривившись лицом, ответила та, – еда дрянная. Я скучаю по свежему хлебу. Не той сухнины, что пекут здесь из травы и листьев, а о настоящей выпечке. Ты же ни разу не пробовал слоёный пешталь в меду?

– Впервые слышу. Это тоже хлеб? – Серо постарался изобразить интерес как можно убедительнее.

– Навроде того, – купилась Амалия. – Один раз попробуешь, и другого уже не захочешь никогда.

– А по мне, у нас вполне вкусный хлеб. Было время, когда его пекли без мёда, вот тогда он был действительно, как ты выразилась, дрянным. Но это было сколько… лет двенадцать назад. Я помню, как раз из лука стрелять научился, когда в лесу нашли колонию пчёл.

– Просто ничего получше ты в своей жизни не пробовал, Серо. Тут есть деревня за лесом, ну, сам знаешь, я видела там пшеничные поля за обелисками и мельницу. Если б кто-то сумел туда пробраться и, скажем… да что греха от богини таить – своровать немного муки, я бы показала тебе, что такое настоящий хлеб.

– Зачем воровать? У нас есть там доверенные люди, достаточно предложить им что-нибудь равноценное.

– Нет у меня ничего ценного. Забыл? Нас выдворяют на Тропу с голой… Гхм… Ну, я-то в платье была, но кто ж разрешит взять больше.

Серо вновь потеребил свой брелок. Сейчас? Нет. Либо не то, либо пока рано. Да и расставаться с такой полезной безделушкой ему не хотелось.

– Дрянная еда, холодное жильё… – пробормотал он, делая вид, что размышляет. – Знаешь, тут хотя бы не обворуют, если у тебя что-то ценное появится. Плюсы того, что все всё обо всех знают.

– Ты так новичков поддерживаешь? Если да, то странно, что они остаются, а не сбегают в пустошь.

– Пока никто не сбежал, но впредь буду стараться сильнее.

– Я понимаю, что ты хочешь сказать. Сложно научиться доверять людям после того, что со мной сделали. Хочется верить, что однажды Азара рассудит всех по справедливости. Знаю, вы тут все друг другу слепо доверяете и не без причин. Я считаю, это правильно. Но без замков на дверях всё равно как-то не по себе. Не нравится мне Олин, позыркивает на меня так, будто что-то задумал.

– Никто не запрещает поставить себе замок.

– И где я его по-твоему должна здесь откопать?

Была ни была. Больше из этого разговора он уже не вытянет. Да и вход в деревню уже в десяти метрах, она вот-вот уйдёт в сторожку.

– Давай так, – быстро выпалил Серо, – я соберу для тебя замок на дверь, а ты никому не скажешь, что видела меня после заката снаружи, идёт?

Амалия сурово посмотрела на парня сверху вниз. Напряжённое молчание затянулось.

– И ключ сделаю только один, – добавил он, не выдержав её пристального взгляда.

– Сделаешь два, – наконец сказала она, криво усмехнувшись. – Но в следующий раз будет болт в глаз, усёк? Я повешу чучело в виде твоей головы у себя дома и буду тренироваться специально для таких случаев.

– Я тогда, пожалуй, пойду. Спасибо тебе.

Амалия кивнула в ответ и отправилась к себе на пост.

Сделав пару шагов, Серо обернулся, поскольку вспомнил, что хотел попросить ещё кое о чём.

– Во сколько сегодня начнётся твоя песнь?

– Не знаю. Как богиня укажет. А что, тебе спеть на бис?

– Прошу прощения, вдохновенная маэстро, не сочтите за грубость, – он сделал реверанс так, как это описывалось в многострадальных романтических романах, составлявших аж половину скудной библиотеки Скита. – Вы, пожалуйста, не пойте слишком громко этой ночью, хорошо? Некоторые не могут спать под Ваши волшебные песни.

– А вот дети мои засыпали как убитые, когда я петь начинала, – в глазах тоска, в голосе грусть.

Серо откровенно удивился.

– Ты не похожа на женщину, которая… – он тут же осёкся и попытался исправиться. Получилось очень неловко, – …у которой есть дети, – всё равно не то. – В смысле… Ты слишком… Твоё лицо… Проклятье! Ну давай же, перебей меня, заткни мне рот или арбалет наставь, хоть что-нибудь сделай. Я сейчас под землю провалюсь.

Амалия стоически молчала, а её взгляд требовал, чтобы парень договорил.

– Ладно, – Серо медленно выдохнул, стараясь унять дрожь, принесённую неловкостью. – Ты привлекательная женщина. Это всё, что я хотел сказать.

– Гляди, как бы Лира не услыхала. Будь ты постарше, я б, может, и соблазнилась, – после этих слов послышался её мелодичный смешок.

– Я не это хотел сказать. Просто… не думал, что тебе довелось быть матерью. Наверное, для тебя это к лучшему.

Амалия зыркнула на него таким взглядом, какого он от неё ещё не получал. В нём читался запрет. Запрет упоминать её прошлую жизнь.

Он повторил жест с ключом у рта. Серо прекрасно понимал, насколько тяжело тем, кто приходит в Скит Тропой. Когда человека буквально вычёркивают из жизни всех, кого он когда-то знал и любил, не давая возможности вернуться обратно. Просто отправляют на смерть и самодовольно называют это волей богини. До Скита доходят немногие.

Проходя мимо Амалии, Серо ещё раз бросил короткий взгляд на её изуродованную ожогом кисть.

– И всё же, можно сегодня чуточку потише? – попросил он напоследок.

– Ничего не обещаю, от эмирры всё зависит и от богини.

– Действительно, волей Азары, да минует нас её плоть.

Попрощавшись, он понадеялся, что к тому моменту, когда у него с Лирой будут дети, она останется столь же прекрасной, как и в день их встречи. Во всяком случае пример Амалии внушал надежду, доказывая, что это возможно. Или дело просто в том, что новенькая всю жизнь прожила в городе за барьерными стенами. В безопасности, комфорте, окружённая вкусной едой.

Где-то наверху, среди горизонтальных балок, соединявщих несущие конструкции древнего здания, он заметил блеск фонарика. Там стоял бородатый здоровяк Дрогон. Видимо, только закончил все свои дела и вернулся. В выражении его лица читалась неловкость и извинения, ведь это он должен был пропустить Серо без лишних вопросов.

Парень улыбнулся знакомому, покачал головой и двинулся дальше. В конце концов, ему удалось договориться, и он не держал на здоровяка зла.