Никита Цой – Вдохновенные (страница 2)

Собрав четыре вполне рабочих экземпляра, он поставил рюкзак на пыльный стол, достал из него полотенце, от которого пахло ромашками, и аккуратно завернул находки в мягкую ткань.

В метре от стола, будто вытесанный из цельного куска породы, стоял небольшой каменный пьедестал с тонкой оправой из золота и бронзы. Символы переплетались между собой в сложные узоры, тянувшиеся от центра постамента и уходившие по торцам в пол. Серо подошёл ближе, подсветив сей пьедестал фонарём. Сверху, на гладкой поверхности камня блестел сложный серебристый узор, похожий на две тонкие веточки молодой сосны, отлитые из металла и выложенные симметрично друг другу.

– Вполне подойдёт… – прошептал он и позволил себе лёгкую улыбку. – Даже лучше, чем я мечтал.

Парень попытался поддеть серебристый орнамент ножом, но не сумел зацепиться за край. Зазор между камнем и металлом был так мал, что ему пришлось несколько минут крутиться вокруг пьедестала, чтобы извлечь находку. Серо спрятал её в холщовый мешочек и сунул не в рюкзак, а в карман у груди. Поближе к сердцу.

Фонарь моргнул. Третий оборот подходил к концу, а значит, пора уходить. В таких местах долго задерживаться опасно. Если с пустоши придёт эмирра – будет сполох. Он, в свою очередь, может перегородить единственный выход отсюда, а это – смерть.

«Орудие последнего шанса» – брелок с кристаллом, способный развеять сполох лишь единожды, продолжал светиться ровно.

На самом деле, Серо и представить себе не мог, что найдёт здесь нечто… блестящее. Да и вообще хоть что-нибудь, кроме новых ламп. Скорее, он просто хотел обчистить это место до последнего винтика, гайки или медной проволоки, которые сумел бы унести, чтобы потом собрать из них нечто полезное. Эта дверь была последней в руинах «подземных кишок», как Серо сам их называл. Финальное испытание для молодого механика, за которое он получил более чем достойную награду.

От этого приятного чувства удовлетворения его мысли стали витать где-то не здесь и не сейчас. По этой причине, на обратном пути, в том месте, где влага стекала по потолку, образуя едва заметную лужу, Серо промочил и левый ботинок. Громко промолчал. Потом расстроенно вздохнул и пожал плечами. Так даже… симметричнее. Перепрыгивая разрыв в полу, он умудрился зацепиться курткой о зазубренный кусок металла. Не выдержал и грязно выругался, предвидя недовольную реакцию швеи, когда осознал, что звук, разнёсшийся по коридору секундой ранее, был звуком разорванной ткани.

Вскоре, раздосадованный, но довольный собой молодой механик, ощутил дуновения свежего воздуха. В конце тоннеля было уже темно, но он предусмотрительно оставил там масляную лампу, чтобы иметь ориентир. Прямоугольный проём без двери выпустил его в мир.

***

Он вышел из леса на небольшую опушку, утыканную тут и там молодой порослью ясеней и дубков, за которой высились густые кроны деревьев постарше. Во всяком случае, то, что тёмно-зелёная стена впереди состоит только из деревьев, могло показаться лишь на первый взгляд. Присмотревшись, даже в темноте можно было рассмотреть неестественно симметричные красновато-коричневые линии меж листьев и веток, тянущиеся от земли к небу. Верхушки этих «кольев» торчали над кронами, обломанные и местами погнутые, но разнесённые на равные промежутки, словно по линейке.

Руины зданий, оставшихся после Древних.

Он остановился в тридцати шагах от двух таких строений, стянутых друг с другом сетями ветвей, образуя что-то вроде арки. Когда-то эти громады тянулись ввысь над кронами деревьев, но время обрушило верхние этажи, и теперь от величия Древних остались только пять потрескавшихся уровней, скреплённых проржавевшими балками.

Серо присел, достал из нагрудного кармана маленький железный кругляш, похожий на гайку, и ударил им трижды о кусок арматуры, торчавшей из земли. Звон разлетелся по округе, прошёл меж молодых дубков и достиг тёмно-зелёной стены, смешанной с рыжиной древнего металла. Вскоре он стих, не найдя достаточно ровных поверхностей, чтобы от них отразиться. Несколько мгновений стояла тишина. Потом со второго этажа одного из зданий мелькнул огонёк – ответный сигнал. Парень едва заметно кивнул, будто подтверждал самому себе, что увидел, и шагнул вперёд.

Из густых зарослей вышла фигура. Женщина. Высокая, крепкая, постарше, красивая. На ней был кожаный жилет, сшитый точно по фигуре и украшенный множеством узких карманов, застёгивавшихся на крохотные железные пряжки. Из-под жилета выбивалась белая рубаха навыпуск. Чистая, несмотря на пыль и ржавчину вокруг. В руках – тяжёлый арбалет, уже взведённый и готовый к выстрелу.

Она двигалась размеренно, а каждый шаг отзывался в земле глухим стуком, словно в каждом сапоге было спрятано по наковальне. Её приближение звучало настолько тяжело и уверенно, что Серо показалось, будто он чувствует эти шаги не только подошвами ботинок, но и глубоко в груди. Или то было лишь биение сердца, раздосадованного и чуть испугавшегося неожиданной встречи.

«Проклятье!» – подумал он, стараясь унять мурашки.

Теперь уж точно получит нагоняй от старосты деревни. Если только не сумеет договориться.

Дежурство должен был нести сговорчивый Дрогон, а с Амалией Серо не довелось сдружиться. Слишком мало времени она живёт в Ските. Однако, как он прочёл в одной книжке – с каждым можно договориться, нужно лишь найти то, ради чего собеседник будет готов пойти на сделку.

– Серо, – поприветствовала женщина, сдув со лба светлую прядь коротко остриженных волос.

– Амалия, как твоя рука? – начал он, стараясь, чтобы его голос звучал дружелюбно.

– Даже не думай.

– Что?

– Зубы не заговаривай, сказала.

Голос её звучал мягко, глубоко и, казалось, должен принадлежать девушке помоложе. Серо никак не мог привыкнуть к диссонансу между высокой, коренастой фигурой Амалии и тем, как она звучит.

– Закат был час назад, – продиссонировала она. – Если б я не запомнила твою куртку, валялся бы сейчас со стрелой в глазу.

– Вообще-то, то, что сейчас у тебя в руках, зовётся арбалетом. А то, чем он стреляет – болтом.

Он обратил внимание на кисть Амалии, которой та удерживала рукоять оружия. На светлой коже, чуть повыше костяшек пальцев, виднелся жуткий шрам от ожога в виде креста. Серо поспешил отвести взгляд от уродства и добавил:

– Неважный из тебя караульный, если даже этого не знаешь.

– Стрела, болт… Суть не меняется, как ни назови.

Колкость её ничуть не задела. Наоборот, Амалия выпрямилась, будто ждала от парня вызова.

– Дрогон рассказывал, что ты даже по мишени не смогла попасть, – он улыбнулся уголком губ, чтобы немного разбавить напряжённость. – Кстати, где он?

– В нужник отошёл наш кузнец, – она вскинула бровь и направила арбалет на Серо. – Так что он там обо мне рассказывал?

– Эй-эй, полегче! Они иногда сами срабатывают! – он инстинктивно вскинул руки вверх и шагнул в сторону.

– На предохранителе же. Не доверяешь собственным изобретениям?

– Да кто тебя знает, ты ж тут совсем недавно.

Он оставался настороже, но руки всё же опустил.

– Я здесь уже достаточно долго, чтобы запомнить правила. И научиться их соблюдать. А тебе по-видимому память отшибло, Серо, не иначе.

– Зачем ты взяла арбалет Дрогона? Я б лучше с ним поговорил. Он хотя бы знает, в какую сторону оружие направлять, когда разговариваешь со своими.

Женщина вопросительно вскинула бровь.

– В землю, Амалия! – сказав это, Серо надавил ладонью на приклад, чем заставил её опустить арбалет.

Она не сопротивлялась, только усмехнулась наглости парня.

– Мне не нужен арбалет, чтобы защищать Скит.

– Запоёшь врагов насмерть?

– Я бы на твоём месте не стала шутить, Серо. Пока напарника нет, я за старшую.

– Ладно, извини, я не со зла, – он развёл руками и по-доброму улыбнулся «новенькой».

– Ты бы лучше не ходил в пустошь так надолго.

Она с трудом закинула тяжёлый арбалет на плечо, устав держать его на весу, после чего продолжила:

– Если один путь безопасен утром, это не значит, что он останется таким же вечером.

– Приму к сведению, новенькая.

Серо знал правила пустоши куда лучше неё, но сразу одёрнул себя. Зря сумничал. Нужно договориться, а не собачиться.

– Не думай, что раз ты в стельку свой, то к тебе будет особое отношение, – продолжала говорить Амалия. – Правила есть правила. Проходи, пожалуйста, поскорее, а то нос уже отмёрз.

Она отвернулась и направилась обратно к посту.

Серо не стал ничего отвечать, ибо понимал, что о нём всё равно доложат. Разве что… Он потеребил свой брелок. Нет, луносвет ей точно не нужен. Вдохновенным вообще не нужны никакие устройства и детекторы, особенно этой.

«Везучий народец, – подумалось парню. – Хотя, это как посмотреть».

С этой мыслью он взглянул на изуродованную кисть Амалии.

Возможно, завтра ему повезёт больше, чем многим из тех, кто был до него. Но это уже проблема будущего Серо. А сейчас он думал об ожидающем его наказании. Староста, сполох его забери, был вредным стариком и не спускал даже мелких нарушений деревенских законов. Несмотря на это, вредного старика любили, уважали, в особенности дети. В особенности его собственные дети, коих он наплодил с дюжину и останавливаться, судя по его вновь округлевшей жёнушке, не намеревался.

– Амалия, ну пожалуйста, – Серо постарался изобразить раскаяние, насколько позволял его неважный актёрский талант. – У меня же свадьба на носу, а моё Пламение уже завтра. Я просто не успеваю сделать пояс для Лиры. Хоть убей, но ничего подходящего не было ни в лесу, ни в ручье. Я уже третий раз хожу. А там ещё этот сполох на весь овраг, кучу зверья заморил. Пришлось почти час выискивать путь в обход. Ну что мне было делать?