Никита Цой – Вдохновенные (страница 24)

– Это чтобы семьи не могли узнать своих детей? – угрюмо спросил Хено. – Я про шлемы. Что богиня об ЭТОМ думает?

– Моему другу не хватает такта, простите его, но ведь и правда, интересный вопрос, господа. Не примите за дерзость, но меня распирает от любопытства – почему ещё ни один вековник не пожелал покинуть службу? Вернуться к своей семье.

Хено подался вперёд, всем своим видом показывая, что от любопытства распирает не только торговца.

– Сегодня, – начал вековник, – я ненароком услышал часть Вашего с телохранителем разговора. Вы любите коллекционировать чужие истории, я верно понял?

– А у Вас есть на примете такая, мастер Роэн?

– Да, Сигил. Как раз та, которая ответит на заданный Вами вопрос. Но прежде, чем я расскажу её, разрешите полюбопытствовать – Вы ведь не из здешних мест, верно? Я никогда раньше не встречал людей с таким необычным именем, а о Ваших скудных знаниях наших традиций вообще молчу. Откуда Вы?

– Это правда, я не с вашего острова. Имя я выбрал себе сам, ибо родители не удосужились дать его мне. Точно не знаю, где мои корни. Я жил в Калиссе, Линдоре, Аш-Аман-Васе… В какой-то момент вовсе сбился со счета, сколько мест за жизнь послужили мне домом. Но в конце концов, я решил остаться здесь. Признаться, было непросто добиться разрешения Вестника Ореса стать гражданином Ашгалона. И всё же разрешение он дал. А почему Вас это так заинтересовало?

– Природное любопытство, только и всего. Как и Вы, я рос не в столице нашего королевства, а в небольшой деревне на южном берегу. Ласкана. Слышали о такой?

– Никогда.

– Вот и нам тогда казалось, что никто и никогда о нас не слышал, хоть мы и обеспечивали рыбой добрую часть острова. Мой отец был человеком… суровым. Мы ходили в бухту в любую погоду и в любое время года. Он говорил, что погода не для рыбака, она для рыбы. Чем хуже погода, тем лучше улов. Один раз, помнится, мы на лодке даже за обелиски вышли, пошли за крупным косяком. Представляете?

– Говорят, люди вырастают копиями своих родителей, – ответил Сигил. – Мне понятно теперь, почему Вы вызвались вести наш караван. Ищете острых ощущений.

– Это не имеет отношения к моему отцу. Мне поручено выполнять волю нашего Вестника. Я продолжу, если позволите.

Мать, женщина тихая и верующая, белее мела была, когда мы вернулись. Я тогда чуть не утонул, но хвала богине, вернулись все четверо: мы с отцом и двое моих старших братьев. Помню, в тот день пошёл послушать прибой. Мне казалось, есть в этом звуке что-то возвышенное, словно богиня так говорила со мной. За это меня считали странным.

На следующий день стояла ясная погода, и отец ушёл в море один. К вечеру люди заметили, что несколько лодок в бухте исчезли. Никто не видел как, но оно и ясно… Случайный сполох забрал очередную дань богине. Вскоре после этого мать сошла с ума от горя. Пришли вековники из церкви и забрали её в лечебницу. Обещали о ней позаботиться. Мне было невдомёк, что скорее всего больше её не увижу. Мои братья обвинили меня в смерти отца, ведь это я «разговаривал» с волнами. Словно по моей указке богиня забрала тех рыбаков. А вскоре после этого случилось моё вдохновение. Догадайтесь, во что превратился стакан воды, что я держал в руке в тот момент?

– Неужто в вино? – торговец вскинул бокал. – Хотя, зная, как это происходит в большинстве случаев, скорее всего в прах.

– Вы почти угадали, Сигил. Вода в моих руках стала паром, как по щелчку пальцев. Правильно хмуритесь. Мой сполох мало где применим, но позже церковные братья обучили меня своим, более полезным. После вдохновения сразу появились вековники и забрали меня в новый дом. Теперь ответьте сами на свой вопрос – захотели бы Вы вернуться к той жизни, которую я описал?

Сигил задумчиво потёр подбородок.

– Что ж, тут Вы правы, мастер Роэн. Не вижу поводов.

– Церковь дала мне новую, любящую семью; она дала мне цель в жизни, и теперь я занят тем, что делаю этот мир ближе к конечному замыслу богини. Поверьте, у каждого вековника, если б они захотели рассказать, была бы для Вас интересная история в коллекцию.

Хено смотрел на служителя церкви с нескрываемой злобой.

– Возможно, мой рассказ зацепил струны Вашей души, мастер Хено? – всё также спокойно, даже умиротворённо, спросил вековник.

Наёмник прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. Успокоился. Объяснился:

– Вспомнился один неприятный случай. Но это, – успел вставить он прежде, чем Сигил напросился на новый рассказ, – история не для всех ушей.

Поняв намёк, торговец резко сменил тему.

– А что же взрослые вдохновенные?

– Когда-то давно, ещё при Тевране Третьем, случилось восстание вековников, – пояснил Фрок. – Они собирались свергнуть короля и уничтожить церковь Ашгалона. Затея богохульников не увенчалась успехом, и именно тогда Вестник Брюген выяснил, что взрослые вдохновенные отличаются от тех, кого богиня коснулась ещё ребёнком. Они несут в себе семя злобы и предательства. С дозволения короля было решено поступать так, как мы теперь поступаем – отдаём их на суд богини.

– Тропа отвергнутых, – тихо шепнул Хено.

– Но это же верная смерть! – вскинул руки Сигил.

Роэн в ответ проявил некий скепсис:

– Вы так считаете? Зачем тогда Вам вооружённая охрана?

Торговец понимающе усмехнулся.

Где-то позади послышался тихий стук книжного переплёта. Мирель закончила чтение и, судя по всему, готовилась отойти ко сну.

Сигил проявил интерес.

– Ваша спутница ни слова не проронила за весь поход, Хено. Даже не пришла хотя бы послушать.

– Она не любит покидать город.

– А в этом есть какая-то конкретная причина?

– Причина? – Хено кивнул в сторону вековников. – Та же причина, по которой нам понадобились они.

– Но нельзя же всю жизнь просидеть за городскими стенами, в страхе перед сполохами! Мир ведь так велик, а жизнь так коротка!

– Вы правы, Сигил, – он взглянул на Мирель, боровшуюся со спальным мешком у себя в палатке, в попытках его ровно разложить, – но боюсь, преодолеть эту стену никому не под силу.

Роэн тоже проявил интерес к наёмнице.

– Странная она.

– Ещё страннее двоих солдат церкви, никогда не снимающих шлемы? – Хено настороженно сдвинул брови.

– Мы не солдаты.

– А по всем признакам так оно и есть. Вы сторожите наш караван, патрулируете улицы Ашгалона, охраняете наши стены. Раньше эту работу выполняла регулярная армия и блюстители.

– Оттого и существует Тропа отвергнутых, чтобы слуг Азары нельзя было использовать для войны. Среди нас лишь те, кто чист душой и присягнул богине.

– Присягнул… – усмехнулся Хено, покачав головой.

Вековник, под шлемом, совершенно точно нахмурился, испытывая наёмника своим незримым взглядом. Тот непринуждённо допивал свой остывший напиток, глядя в костёр. Хено уже был не здесь. Его захватила некая мысль, в которую он неосознанно погрузился настолько глубоко, что перестал воспринимать всё вокруг. Огонь задорно потрескивал, каждым таким резким звуком дёргая ниточки воспоминаний, переключая их с одного на другое, будто играл на арфе.

Сигил продолжал что-то бодро спрашивать у служителей церкви, те охотно ему отвечали. Иногда иронизировали, периодически шутили. А Хено впитывал лицом жар костра, погружаясь всё глубже в необузданную ярость и в то же время тоску. Ему было ясно, что рассказы вековников – блеф. Хорошо продуманная попытка оправдать те травмы, которые церковь наносит сотням детей, дабы они служили ей верой и правдой до конца их дней. Фанатики, контролируемые одним лишь Вестником. И где-то среди них его сестра.

Он невольно сжал карман, где хранил лист бумаги, полученный от Зодчего.

– Я тут обнаружил фиолетовый гриб возле своей кареты, – слова торговца вывели наёмника из раздумий. – Прелюбопытнейшее явление природы.

– Где конкретно Вы его видели? – быстро выпалил Хено. – Не трогали?

– Ни в коем случае! В пустоши нельзя касаться ничего, что вызывает вопросы. А Вы, я вижу, в курсе, что это такое?

– Это фантея – самый ядовитый гриб, из тех, что встречаются на просторах Ашгалона, – проговорил наёмник как по учебнику.

– Откуда знаете?

– У меня был хороший учитель. Из рода северных кочевников.

– Но они давно осели, – удивился Роэн.

– Да. Разбрелись по городам, но знания до сих пор передают тем, кому посчитают нужным.

– Судя по всему, Вы оказались в числе достойных, мастер Хено. Это повод для гордости, мой друг!

– Просто не трогайте гриб. Все услышали?

Они поговорили ещё какое-то время, но во всех уже играла усталость.

– Что ж, – громко сказал Сигил, потянувшись в кресле, – спасибо за приятную компанию. Завтра рано вставать, так что я, пожалуй, пойду спать.

– Я буду дежурить первый, – коротко бросил Хено.

– Нет нужды. Мы с Роэном почувствуем эмирру ещё до того, как она станет сполохом. Лучше мы подежурим.

– Как хотите. Я говорил это своему нанимателю. Не уходите ночью дальше десяти метров от обелиска. Ми… Моя напарница сменит меня через пару часов.

Хено несколько раз обошёл весь лагерь, внимательно изучая местность, а потом задержался возле личной кареты Сигила. Не сразу, но он таки нашёл то место, где торговец видел фиолетовые грибы.