Никита Цой – Вдохновенные (страница 23)

Солнце уже плавно опускалось к горизонту, когда Сигил поднял согнутую в локте руку.

– Привал! – скомандовал он так уверенно, словно даже время суток подчинялось его распоряжениям.

Хено удивился, взглянув на часы. До заката можно было пройти ещё немалое расстояние.

– Мы можем продолжать путь пока светло, – заметил он.

– Ваша работа – защищать меня от опасностей, и в ней я полностью доверяюсь профессионалу. А моя – знать, когда следует остановиться. И сейчас самый лучший момент, чтобы поставить лагерь на ночь.

Никто возражать не стал.

Повозки откатили в сторону, к паре двухметровых валунов, взявшихся тут непонятно откуда. Рядом рос небольшой дуб, под сенью которого можно было удобно разложить палатки. Мирель с Хено держались особняком, выбрав небольшой камень в стороне.

В первую очередь все позаботились о лошадях. Замыкающая караван повозка была вдоволь забита сеном, бочками с чистой водой и, к удивлению Хено, винами.

***

Сигил расположился на добротном раскладном кресле, которое извлёк из личной повозки, и с наслаждением потягивал вино. Он вытянул ноги вперёд, закинув их на широкое бревно, что так удачно лежало рядом, и о чём-то задумался. Собравшиеся у огня конюхи и слуги не имели достаточного образования или интересного жизненного опыта, чтобы странный торговец мог насладиться их историями. Его взгляд обратился к наёмникам, отдыхавшим возле своих палаток.

«Нет, пока рановато», – подумал он.

С этой мыслью Сигил Фартеццо переключил внимание на молчаливых церковных служащих.

– Господа вековники!

Те только закончили свою трапезу и мыли посуду в закутке, который все члены похода негласно признали помойкой.

– Извините, что отвлекаю от важного дела. Вижу, ужин вы уже окончили. Но у меня тут возникла проблема, решить которую помогут только двое сильных, верующих в богиню мужчин.

Вековники переглянулись. Тот, что пониже, едва заметно кивнул, и они подошли поближе.

Сигил всегда говорил с излишней любезностью, а в его движениях сквозила напыщенная театральность, и эта манера поведения крепко срослась с образом странного торговца благовониями, никогда и никого не смущая.

– Видите ли, моя повозка полна изысканного церковного вина, которое можно пить только истинно верующим людям.

Один конюх попытался что-то сказать – скорее всего о своей крепкой вере, о том, что с детства посещает службы каждую неделю, что мать его, как и бабка, до смертного одра молились каждый день, дабы Азара-дитя скорее вернулась в мир…

– Молчи, Бромор! – сразу перебил его Сигил. – Я видел, как ты пялился на Сейху, пока она стелила в палатке.

Служанке не понравились то, что она услышала, и потому конюх стих так же быстро, как и попытался подать голос.

Вековники приблизились к кругу света, отбрасываемого костром, а тот, что повыше, сказал:

– Мы не пьём.

Сигил вскинул брови.

– Неужто вам запрещено испытывать хоть мелкие радости жизни? Это ведь почти святотатство – лишить себя удовольствия испить бокал после такой утомительной дороги!

– Не запрещено, – коротко ответил всё тот же вековник. – Но для безопасности похода нам лучше сохранять ясность головы.

Торговец понимающе кивнул, не переставая дружелюбно улыбаться.

– Понимаю, в этом есть резон. Но компанию-то вы нам составите, верно? Пусть хоть огонь будет общим.

Не дожидаясь ответа, он хлопнул ладонью по бревну и продолжил:

– Присаживайтесь, прошу. У вас есть прекрасная возможность, чтобы поделиться со мной своей мудростью. Насколько помню, Азара учит своих служителей нести её слово везде, где это представляется возможным. Так вот, сегодня мои уши к вашим услугам.

Вековники переглянулись и молчаливо согласились с предложением.

– Мастер Хено! – окликнул Сигил наёмника, сидевшего возле своей палатки с кружкой какого-то горячего напитка. – Господа вековники согласились разделить со мной вечернюю… – он взглянул на свой бокал, – назовём это трапезой. Присоединяйтесь! Уверен, с такими благородными служителями богини, как наши спутники, будет о чём поговорить.

Хено взглянул на Мирель, сидевшую под дубом на шерстяном одеяле. Свет стоявшей на земле лапы падал на небольшую книжку в твёрдом переплёте, которую девушка с интересом читала.

Подумав – «А почему бы и нет?» – наёмник принял предложение торговца.

– Эй, Бромор, налей-ка нашим уважаемым гостям горячего чая. Чувствую себя неловко, если пью один. А Вы, Хено…

Наёмник слегка наклонил кружку, давая понять, что у него уже есть напиток.

– Позвольте мне представить вас друг другу. Это многоуважаемый мастер Роэн – тот, что повыше, кивнул, блеснув забралом шлема, – и мастер Фрок. Достойнейшие служители церкви Ашгалона!

Хено, нехотя, тоже кивнул.

– Господа, это мастер Хено – мой… телохранитель в этом походе.

Повисла пауза, нарушить которую довольно быстро решил хозяин каравана.

– Какой уютный сегодня вечер, не находите? – Сигил обращался сразу ко всем, после чего повернулся к вековникам, усевшимся на бревне с дымящими кружками в руках. – Позвольте, пока мы сразу не перешли к разговорам о божественности, я бы хотел задать один вопрос, который мучает меня уже долгие годы. Каково это – никогда не снимать шлем?

– У нас нет запрета снимать шлемы. Наши лица скрыты только от тех, кто не принадлежит храму, – ответил тот, что повыше.

Сигил отметил для себя, что, по-видимому, он более разговорчивый, чем его собрат по вере.

– Так сказала богиня?

– Так сказал наш Вестник. А он несёт Её слово в мир.

– Значит, между собой вы знаете лица друг друга? – вмешался Хено, стараясь выглядеть непринуждённым.

Вековники переглянулись, будто решая, стоит ли отвечать.

– Честно признаться, – начал Роэн, – я не помню лиц всех, кто служит в храме. Не уверен, что узнал бы Фрока, сними он шлем.

Даже не видя его глаз, все присутствующие уловили удивлённый взгляд вековника, развернувшего забрало в сторону товарища.

– Прости, брат. У меня плохая память на лица, – оправдался тот, с долей иронии в голосе. – Но вот его эмирровый след я вряд ли смогу с чем-то спутать.

– Значит, вы знаете, так сказать, «ауру» всех своих? – уточнил Сигил.

– Да. Мы чуем всех вдохновенных.

– Ваш церковный способ отличать друг друга весьма оригинален, – восхитился торговец благовониями, добавив, – как будто специально придуман богиней для того, чтобы её слуги имели возможность никогда не снимать шлемов.

– Воистину.

– Поэтому вы сразу находите каждого, кто вдохновился? – заинтересовано спросил Хено.

– Все, кто обладает способностью воспринимать эмирру могут чувствовать друг друга на расстоянии. Вы разве не знаете?

Кажется, Роэн был искренне удивлён.

– Видимо, это одна из тайн, которые церковь так бережо хранит, – задумчиво пробормотал наёмник сам себе.

Впрочем, служитель церкви всё равно его услышал.

– У нас нет никаких тайн. Двери церкви открыты для каждого, кто хочет служить богине.

Хено впервые видел, чтобы уголки губ вековника хоть чуточку дёрнулись вверх. Что это? Издёвка? Или он так неловко пытается быть дружелюбным? На мгновение Хено сжал кружку так сильно, что казалось, она сейчас лопнет.

– Возвращаясь к теме ваших обетов. А если зачешется голова? – Сигил указал пальцем себе на макушку. – Что, тоже шлем нельзя снять?

Фрок покопался в складках мантии, достав оттуда тонкую изогнутую палочку, и впервые за вечер заговорил:

– Для таких случаев у нас есть специальные приспособления.

– Хм, просто и практично, – торговец почесал покрытый седой щетиной подбородок. – И как я сам не догадался. А ведь столько лет голову ломал.