Никита Цой – Вдохновенные (страница 19)

– Ну да, она ж воришек любит.

Девушка остановила пересчет, нахмурилась и вообще, будто бы вся сжалась. Губы её дрогнули.

Хено быстро понял свою ошибку.

– Прости, Мирель, я не хотел, – он неуверенно положил руку на плечо напарницы.

Та мотнула головой, как будто отгоняла неприятные мысли и глубоко вздохнула. Коротко хрипнула:

– Нормально.

Ещё пару секунд Хено внимательно смотрел, как Мирель сосредоточенно перебирает монеты, а потом всё же попытался реабилитироваться.

– Ладно, раз я выиграл пари, и ты мне помогала… то и презент полагается, – с этими словами он выудил из кармана крохотную золотую фигурку.

Мирель отбросила кошель на стойку и схватила подарок обеими руками, начав пристально его рассматривать, а потом прижала к себе, словно ребёнок, которому подарили самую желанную куклу.

– Нравится?

Она кивнула в ответ. Три раза.

– Я вынес её во втором башмаке.

Девушка тут же поморщилась и резко убрала фигурку от лица, а Фара как раз вернулась с бокалами.

– О, какая прелесть, – сказала она, заметив статуэтку. – Это же Азара-мать. Из золота?! Спрячь поскорее, пока кто-нибудь не увидел.

Мирель бережно уложила подарок в рюкзак и коротко обняла Хено в благодарность.

– И не показывай никому, – добавила Фара, после чего расставила стекло и выразительно продекларировала. – Говорят, из этих бокалов вино раскрывается по-настоящему.

Она ловко откупорила бутылку, и в воздухе разлился сладковатый аромат.

Позже, когда Мирель отправилась домой, а хозяйка таверны выгнала последних завсегдатаев, коих ближе к ночи всегда прибавлялось, Хено сидел за стойкой и никак не мог заставить себя сдвинуться с места.

Он устал.

Не от рискованной работы наёмником, не от синяков, и даже не от вечных намёков Фары на то, что он живёт как-то не так. А от того, что за двенадцать лет поисков Ханны, он так и не приблизился к своей цели ни на шаг. Устал от того грызущего чувства, когда каждый след обрывается, каждая ниточка оказывается ничем, а люди, обещающие помочь, потом просто исчезают. От бесконечных попыток понять, куда церковь спрятала Ханну, и почему та молчит.

Если сестра не хочет его видеть – пусть хотя бы подаст знак. За эти годы она уже должна была стать полноправной вековницей. Почему же тогда не пришла? Или не позвала сама? Если она выбрала церковь, то зачем мучить его неизвестностью?

Нет, Ханна не могла так поступить. Только не после того, как церковь изгнала их мать, отправив её на Тропу отверженных. Они назвали маму «злой предательницей» или как-то так, а её дочь – «избранной богини». В этой извращённой логике было что-то гнилое, но казалось, никто этого не замечал. Ни Фара, ни Мирель, ни Лисса. Только Калин смотрел на мир здраво, без прикрас. Благодаря ему, у Хено теперь была вера в то, что он наконец сможет получить ответы. Что сможет вскрыть гнилую правду о церкви. Что может быть… ещё не всё потеряно и сестру можно вернуть.

Хено не собирался слепо доверять Зодчему – достоверность списка ещё предстояло проверить. Но впервые за много лет ему казалось, что путь, которым он идёт, наконец хоть куда-то вывел.

Глава 3

Балконов во дворце было много. Этот он любил больше других. Отсюда открывался лучший вид на защитные фортификации города. Голубое сияние поднималось от величественных стен Ашгалона, переливалось, мягко пульсировало и казалось живым. Зодчий знал каждый камень, каждую шестерёнку, каждый крошечный винт в механизмах, защищавших город от сполохов.

Прекрасный, по мнению Калина, вид на незамысловатую и весьма консервативную архитектуру Ашгалона, в которой преобладали простые двух-трёхэтажные дома из красного кирпича, нарушал лишь храмовый район с главным собором церкви по центру. Белоснежные стены, огораживающие целый квартал, где жили лишь храмовники, послушники и вековники, казались чем-то неестественным посреди стройных рядов широких и не очень, рыжих улиц.

На севере, из вершины горы с чёрными склонами, нависавшей над городом мрачной громадой, клубился белый дым.

В длинном коридоре позади раздался чёткий, ритмичный, словно марш, стук туфель. Королевский Стратег шёл ровной, твёрдой поступью. Калину всегда казалось, что Маркус Мерро ходит чуть быстрее остальных. Несмотря на солдатский шаг и неестественную выверенность в каждом движении, он вовсе не выглядел бравым воином. Любой, взглянув со стороны, никогда бы не догадался, что перед ним главнокомандующий армией Ашгалона. Видимо, какая армия, такой и Стратег. Высокий, но худой. Подбородок всегда гладко выбрит, чего не скажешь о длинных усах, скрученных кольцами. Вероятно, так и должен выглядеть командир армий королевства, которое ни с кем не воюет, но всегда готовится обороняться.

– Мастер Зодчий, – поприветствовал он, чуть склонив голову.

– Мастер Стратег, – тот слегка кивнул в ответ.

– Что, слишком рано пришли на заседание? – тон Маркуса Мерро был дружелюбен, без официоза, словно они два товарища, обсуждающих погоду.

– Просто не люблю быстрый шаг, – задумчиво ответил Калин. – Иногда стоит остановиться и подумать. Если всегда торопиться, рано или поздно можно не заметить ступеньку под ногами.

Он отвлёкся от созерцания города и проследовал в коридор, ведущий к залу совета.

Маркус Мерро шёл рядом. Золотая цепь на его красном мундире слегка позвякивала при каждом шаге.

– А, вы про пунктуальность. Что ж, я в этом вопросе предпочитаю опаздывать вовремя, – попытался пошутить Стратег.

– Интересная позиция. Вы, Маркус, как королевский Стратег, считаете Его Величество вовремя опоздал, открывая наши границы варварам с континента? – Зодчий слегка повернулся к собеседнику, оценивая его реакцию.

– Видит Азара-мать, в глубине души я надеюсь, он передумает. Послы из Калиссы прибудут уже к празднику Обновления. Я ни в коем случае не подвергаю сомнению решения нашего государя, но… Было бы лучше подождать, когда шествие кончится, а гора утихнет.

– В этом есть смысл, – загадочно сказал Зодчий.

– В чём именно? – Стратег ход его мысли не уловил.

– Существует ли лучший способ показать, что твоя власть крепка, чем публичная демонстрация единения народа? Король и Вестник потушат священную гору на виду у заморских послов и всего Ашгалона. Такая грандиозная демонстрация мягкой силы может сыграть нам на руку в этих переговорах.

– Мягкая сила не поможет, если мы проявим слабость перед другими, – нахмурился Маркус Мерро, припомнив, что лишь благодаря вековникам маленькое островное королевство Ашгалон боятся все на континенте.

– В таком случае хорошо, что у нас есть профессионал в вопросах грубой силы, – Калин выразил уважение к собеседнику лёгким кивком. – Но Вы не ответили на мой вопрос.

– Успеем ли мы наладить торговлю прежде, чем наши шахты окончательно опустеют? Если рудники истощились, как Вы говорите, то лишь вопрос времени, когда мы приползём на коленях к Калиссианцам или к их восточным соседям и будем умолять продавать нам луносвет. Ситуация кажется безвыходной, и я считаю решение короля дальновидным. Как минимум, сможем договориться о лучшей цене.

– Знаете, как говорят: безвыходной мы называем ситуацию, выход из которой нам не нравится.

– Вы на что-то намекаете?

– Нам ещё так мало известно о мире. Всего каких-то десять лет назад мы просто обкладывали стены луносветом, чтобы защищать наши города от сполохов. Варварство! Немыслимое расточительство! А сейчас – посмотрите. Ни единой капли эмирры не может проникнуть в город без нашего ведома, а устройства, вдохновлённые механизмами Древних, стали неотъемлемой частью нашей жизни.

– А Вы не упускаете возможности превознести свои заслуги, – усмехнулся Маркус Мерро.

– Все дифирамбы поют лишь богине в церковном соборе. Нас с Вами, Маркус, вряд ли запомнят после смерти, если только мы не сделаем нечто, что воистину изменит эту страну, и потому иногда приходится напоминать о себе, что мы не просто маленькие винтики в жизни королевства, а те, благодаря кому всё рано или поздно может измениться.

– Слава – вещь весьма избирательная, господин Вейр. Чаще всего людей помнят за свершения далеко не созидательного характера.

– Я не ищу славы, Маркус. Мне интересен мир и то, как он устроен.

– И всё же, о своих заслугах напоминать не забываете.

– Это чтобы люди не забывали, что знания – тоже сила, – Калин сцепил руки за спиной и гордо выпятил грудь. – Древние подсказали нам, как защитить себя от… божественного промысла. Их технологии надёжнее, эффективнее и экономичнее в плане луносвета. Согласитесь, для Ашгалона это стало спасением.

– К чему Вы ведёте?

Они остановились у раскрытых дубовых дверей, ведущих в зал совета.

– К тому, что прогресс не стоит на месте, мой друг, – Калин положил руку на плечо Маркуса. – Нужно идти в ногу со временем и учитывать перспективы.

Судя по всему, мастер по стратегии так и не понял до конца, что именно хотел сказать мастер по строительству.

Дверной проём зала совета был слишком узким, чтобы в него могли войти сразу двое. Калин считал это странным интерьерным решением.

Маркус Мерро вошёл первым.

За столом, выполненным из среза непонятно как пережившего многие века дуба, уже сидели двое. Инквизитор, чьё лицо словно вырезали из камня, занимал место слева от королевского. Поговаривали, что никто и никогда не видел его улыбки. Впрочем, как и любой другой эмоции на лице Дариана Ардена. Справа же от обшитого красным бархатом кресла, стоявшего во главе стола, восседал Вестник Орес. Старик что-то шептал себе под нос, покручивая в руках продольный амулет из полупрозрачного стекла с медными прожилками.