Никита Цой – Вдохновенные (страница 18)

– Ааа, вот почему явился. Сварил бы сам. Моя кладовка в твоём распоряжении. Я ж столько лет на тебя потратила, учила, объясняла. Всё впустую?

– Фара, пожалуйста, – он не просил, скорее был раздражён ожиданием и болью. – Мне нужна твоя настойка. Белый корень, если память не изменяет.

Женщина расстроенно покачала головой и тяжело вздохнула.

– Видела бы моя бабка, да примет её Азара в лоно, кому приходится передавать знания.

Из-под стойки показалась покрытая пылью пузатая бутылка. Фара плеснула в рюмку зеленоватую густую жидкость и пододвинула Хено.

– Эй! Ы-к! – донёсся сиплый крик из угла. Пьяница поднял голову, а его шляпа съехала на бок. – И мне налей!

– Эйвор, пьянь! А ну марш домой! Бедная Галена всё хозяйство тянет, а ты здесь морду заливаешь.

Не успела она договорить, как пьяница снова опустил голову и захрапел.

Хено хорошо помнил дядю Эйвора, угощавшего их с Ханной отборными кусками вяленой свинины. Когда-то лучшего мяса, чем с его хозяйства, в этой части Ашгалона было не найти. Но времена меняются. В какой-то момент всё поголовье Эйвора сморила загадочная болезнь. Пришли вековники церкви, сказав, что стадо поражено эмирровой чумой или как-то так. Забрали тех животных, которые ещё были здоровы, а больных сожгли. С тех пор фермер уже не был прежним.

– Вот ведь паразит, – пробормотала Фара, вернувшись к стойке. – А ты давай, пей.

Хено опрокинул рюмку и тут же скривился. Однажды ещё ребёнком, он упал в кучу дорожной грязи лицом. И вкус грязи был лучше.

– Ты бы хоть корень митры добавила… для вкуса.

– Смотри-ка, а ты не всё пропускал мимо ушей. Вот только где я тебе его возьму? В моей кладовке почти ничего не осталось. Кто ж здесь в пустошь пойдёт за кореньками да цветочками? Весь «Тихий час» до сих пор только и держится на моих последних запасах. А смотреть на то, чем тут местные шарлатаны людей лечат… бр-р, покарай их Азара-старуха.

– У тебя же таверна, а не врачевальня. Смотри, как бы Инквизитор не узнал.

– Далась я ему. Тут все свои, даже этот… – она кивнула в сторону Эйвора, попутно наливая ещё одну рюмку.

– Поэтому пей и не выёживайся. Сам попросил. И это не бесплатно, чтоб ты знал, – с этими словами она подхватила со стойки кошель и принялась пересчитывать монеты.

Хено промолчал. Пока Фара считала, он стоически терпел её вечное «Пф-Пф», которым она сдувала выбившуюся из хвоста рыжую прядь волос с лица.

Осушив вторую рюмку, он ощутил, как приятное тепло начало расползаться по каждому миллиметру тела, доходя даже до кончиков пальцев. Спинка стула скрипнула.

– Пожалуйста, передай Мирель её долю, – сказав это, Хено положил на барную стойку ещё один мешочек. Поменьше.

– Сам отдашь, – ответила Фара, стараясь не сбиться со счёта.

– Она здесь?

– Наверху. У неё вроде тоже к тебе дело какое-то есть. Влетела бледная, без лица совсем, что-то показывала руками, но я ж ваших штучек не знаю. Хоть убей, ни слова не смогла из неё вытянуть, но кое-как всё же смекнула, что на патруль вековников девочка наткнулась. Всё боится, что её узнают. Вот она и решила помолиться.

Фара на секунду остановилась, будто не решалась что-то сказать, но всё же сказала: – В этом вы с ней похожи.

– Разве что во снах ты увидишь меня за молитвой. И тот случай в детстве не в счёт.

– Я не о том, Хено. А про то, что оба вы всё никак не смиритесь.

– Молитвами уж точно ни мне, ни ей не помочь.

– Тебе – да, а ей… – она тяжело вздохнула. – Возможно, однажды Азара внемлет просьбам и даст бедной девочке то, чего она хочет. А я продолжу молиться за вас обоих… и Ханну.

Завершив подсчёт монет, Фара с подозрением прищурилась.

– Тут больше, чем должен.

– Хочу, чтобы ты поставила ванную на чердаке.

– Здесь тебе не гостиница, – отрезала она и тем не менее лишнее не вернула.

Позади скрипнули ступени. Мирель спускалась по лестнице, принеся с собой аромат «яблочного» парфюма. За спиной она несла набитый чем-то увесистым рюкзак.

Её одежда была лёгкой, почти праздничной. Белую блузку она заправила в чёрные тканевые брюки, на ногах – аккуратные туфельки. Воротник рубашки, как и всегда, был высоким и существенно закрывал тонкую шею. Она имела привычку застёгивать все пуговицы, даже верхнюю, и всегда носила перчатки в цвет образа.

Внимание Хено привлёк рюкзак.

«Опять потратилась на барахло», – подумал он. А вслух поинтересовался:

– По лавкам гуляла?

Мирель мотнула головой. Несколько прядей волос выбились из хвоста, которым она сменила пучок, что делала крайне редко. Послышалось характерное «Пф-Пф».

«С кем поведёшься», – мелькнуло в голове Хено.

Девушка непринуждённо присела рядом с ним. Голубые, как небо глаза искрились от нетерпения, а все движения были чуточку дёргаными. Хено это заметил.

– Выкладывай, что задумала?

Покопавшись в рюкзаке, Мирель извлекла из него бутылку и нарочито размашисто, даже церемониально, поставила её на стол.

– «Серквенто»? – глаза Фары округлились от удивления. – Церковное вино. Где ты его достала?

Мирель пожала плечами и тихо прохрипела:

– Старый друг.

– Ты всё ещё общаешься с этим мальчишкой из церкви? – бросил Хено таким тоном, будто насмехался над парнем, за что словил кислую гримасу со стороны напарницы. – Поосторожней с ним, как бы Вестнику тебя не сдал.

Девушка наигранно ахнула и прижала бутылку к себе.

– Ну хорошо-хорошо, – усмехнулся Хено. – Он неплохой парень. Теперь поделишься?

В ответ послышался задорный, хриплый смешок.

– Так вот почему ты меня искала?

Мирель коротко кивнула, продолжая улыбаться.

Тут в разговор вмешалась Фара.

– Так, детки. Сюда со своим нельзя, – она резво забрала бутылку. Потом подмигнула. – Но если поделитесь, я, пожалуй, закрою на это глаза.

– Угу, – Мирель бодро закивала, продолжая тепло улыбаться.

– Такое нельзя пить из моих кружек, – запричитала хозяйка, – погодите, у меня вроде было что-то для вина. Если уж пить такое, то по всем правилам.

Она удалилась на кухню за бокалами.

– Так… Мы что-то празднуем, Мирель?

Та вытянулась, задрав нос и тихо прохрипела:

– Успех!

О стойку звякнул маленький кошель.

– Твоя доля.

Наёмница подхватила его, начав буднично пересчитывать монеты.

– Кхе-кхем. Помнится, ты в успех не верила, – Хено самодовольно ухмыльнулся. – Мой план, конечно, не сработал, но ставка есть ставка. На что мы там спорили, не припомнишь?

Мирель закатила глаза, выудила три монеты и сунула напарнику.

– Люблю, когда удача на моей стороне!

– Это всё богиня.