Никита Цой – Вдохновенные (страница 17)

– Уверен.

– Что ж, возможно, список неполный или мы чего-то не знаем. Мне будет проще искать, если назовёшь мне имя и род вашей семьи. Она ведь твоя родственница, я прав? Ты бы не положил столько лет на поиски старой подруги.

Хено молчал. Раскрывать Зодчему что-либо ещё он не собирался, ведь прекрасно помнил, что происходит с теми, кто интересуется делами церкви. В особенности вековниками.

– Этот список бесполезен, – бросил раздосадованный наёмник.

Имя Ханны так и не прозвучало.

Он спрятал свёрток под плащ. Его движения были резкими, дёрганными, словно бумага обжигала пальцы.

Калин скрестил руки на груди и слегка склонил голову набок. В его глазах плясали отблески лампы, равно как и на золотистом протезе.

– Странно слышать, что это бесполезно, учитывая, сколько сил я положил, чтобы достать список. Любой другой сказал бы, что это ключ к истине.

– Насрать мне на истину, – безразлично бросил Хено через плечо.

Зодчий подошёл ближе и опёрся о край подоконника.

– Иронично, – тихо усмехнулся он.

– Что именно?

– Что она, возможно, ходит по улицам каждый день, а ты и не узнаешь, – Калин прижал ладонь ко лбу, изобразив забрало шлема вековника. – Скорее всего, эта… девушка теперь имеет вид, угодный богине.

Хено промолчал. Пальцы машинально сжали подол куртки. Калин это заметил, как заметил и внутреннюю борьбу наёмника. Довольно ухмыльнулся.

– Я помогу тебе, Хено, ведь мне и самому любопытно, что они делают с детьми. Родители слишком легко отпускают своих вдохновенных отпрысков, а преданность вековников и их готовность умереть за церковь… В этом есть что-то слишком правильное. Слишком искусственное.

Хено перевёл взгляд на лампу. Её пламя дрожало так же, как его мысли.

– Мне нужно больше, – тихо сказал он. – Я знаю, твоего влияния достаточно, чтобы достать не просто имена. Мне нужно знать, кто скрывается под шлемами вековников. Должны быть какие-то знаки отличия, не по запаху же они узнают друг друга.

– А ты готов рискнуть пойти против церкви?

– Ты же вроде всё обо мне раскопал. Так сам скажи.

– Тогда будь осторожен, – Зодчий кивнул, будто получил то, на что рассчитывал. Но вслух сказал не то, что думал. – Те, кто глубоко копает, часто исчезают. Церковь ревностно хранит свои тайны и не прощает излишнего любопытства.

– А то я не знаю… – усмехнулся Хено.

– Хорошо. Думаю, я смогу достать для тебя кое-что ещё.

Калин прошёл к выходу и, уже стоя в двери, обернулся, добавив:

– Инквизитор будет искать пропажу, я бы на твоём месте ненадолго залёг на дно. Но не зарывайся слишком глубоко, для тебя ещё есть работа.

***

Кошель с монетами тяжело ударился о барную стойку, звякнув содержимым. Табурет протяжно скрипнул.

– Опоздал. Плату ещё два дня назад должен был принести, – сказала Фара, не поднимая глаз от стакана, методично протирая его краем уже изрядно потрёпанной тряпки.

В таверне царила тишина. Пахло дешёвым кислым вином и пылью, в углу горела масляная лампа, а где-то среди старых потолочных балок шуршала мышь. Единственным гостем «Тихого часа» был пьяница в нелепой плетёной шляпе. Он спал за столом, уткнувшись лицом в скрещённые руки, и время от времени издавал протяжный всхрап.

– И что теперь? Выселишь меня? – Хено лениво склонился к стойке.

Фара цокнула языком.

– Ага. И табличку на дверь повешу: «Только для пунктуальных жильцов».

Он невесело хмыкнул в ответ и внимательно осмотрелся, словно был тут первый раз. В слабо освещённом помещении с четырьмя столами для посетителей в глаза бросалось старое пианино, которое никто не настраивал уже долгие годы и потому оно было скорее частью интерьера, чем функциональным инструментом. Не менее странно смотрелись высокие деревянные часы с маятником. Шестерёнки этого некогда прекрасного экземпляра трудов заморских часовщиков уже давно остановили движение стрелок. Для Хено в «Тихом часе» время будто не шло вовсе. Здесь всегда было 6:30. Вечера или утра – он решал по ситуации.

– Боюсь, гостиница из этого места выйдет ещё хуже, чем таверна.

В ответ Фара расстроенно вздохнула.

– Твоя правда. Но это не значит, что тебе теперь всё можно, – она пригрозила ему пальцем. – В следующий раз процент накину за опоздание.

Хено положил голову на барную стойку, ощущая всю усталость последних двух дней. Ему вспомнилось детство.

– Скучаю по тем временам, когда ты вообще не брала с меня плату, – протянул он с нарочитой тоской.

Рука Фары на мгновение замерла. Но уже через секунду она продолжила протирать пивной стакан и тихо сказала:

– Когда тут была Ханна, всё было по-другому.

Оба ощутили неподъёмный вес повисшей после её слов паузы. Какое-то время тишину нарушал только храп пьяного гостя.

– Всё ищешь? – осмелилась спросить Фара.

А когда ответа не получила, то выпрямилась и мотнула головой, будто отгоняла тяжёлые мысли. Хено устало смотрел в окно. Проследив за его взглядом, Фара увидела, как на улице, в тёплом свете фонарей, весело щебетали две молодые девушки. Одна показывала подруге довольно скромное, но не лишённое изюминки платье, какие часто покупают для ежегодного шествия в честь праздника.

– День Обновления близко, – тихо проговорила Фара. – Сколько лет уж прошло…

Грустный взгляд женщины, заменившей Хено мать, упал на всё того же мальчишку, потерявшего семью слишком рано.

– Может, хватит уже? Вдохновенные из церкви не уходят.

– Я давно бросил поиски.

– Что-то не верится мне в это. Ты всё чаще возвращаешься в синяках. И… – она сморщила нос. – От тебя несёт, как из выгребной ямы.

Хено не поднял головы с барной стойки.

– Я знаю.

– И синяк вона на шее.

– Я знаю.

– Тебе бы помыться и привести себя в порядок.

Он всё же поднял голову. Его взгляд красноречиво говорил: «Я знаю!».

– Угу, – констатировала Фара, после чего осторожно добавила, – Элиссандра на днях заходила. В кои-то веки… Совсем заработалась девочка. Неважно выглядит.

– Она сама выбрала такую жизнь.

– Как и ты. Никогда не поздно что-то изменить.

– Нам уже не по шестнадцать лет, – резче, чем хотел, бросил Хено в ответ.

Выдохнул, успокоился, продолжил:

– Мы уже стали теми, кем стали.

Он выпрямился, потянулся, в спине что-то хрустнуло. Поморщился от боли и тихонько рыкнул.

– Теряешь хватку, парень, – Фара решила тактично сменить тему. – Со мной тоже такое бывало. Я тогда была молода, за мной бегали удальцы, да покрасивше тебя. Один раз, помнится, убегала от одного такого хахаля, споткнулась и… – она оскалилась, обнажив весьма заметную щербинку в улыбке – Вот! Память на всю жизнь.

Хено снова уронил лоб на стойку.

– Хоть бы раз поддержала…

– А как ты хотел? Чтоб я тебя жалела?

– Кстати о моих синяках… ты не могла бы?..