Никита Светлаков – Осколки Творца. Свалка миров (страница 7)

— А мне, если честно, очень хочется дожить до завтра.

Разин действовал размеренно.

Он знал: в Новом Рейхе сила — повод для тотального дознания. Особенно если тебя принимают по личному распоряжению Обергруппенфюрера. Поэтому он скрывал Силу. В казарме, в спорах. Даже когда сосед по бараку — бывший штурмовик из Берлина — пытался «проверить на прочность» новичка, которого фюрер лично велел называть «доктором Хартманн».

Разин лишь улыбнулся — той самой улыбкой, что заставляла даже самых жестоких людей сомневаться в собственной правоте. А потом — мягко, почти ласково — объяснил, почему этот «проверяющий» на самом деле боится. Боится, что его знания устарели. Что его место займут. Что его, в отличие от доктора, никто не привёл сюда по личному приказу.

Через три дня штурмовик ушёл на переподготовку.

Через неделю — был переведён в тыл.

Добровольно.

Так Разин обживался в Рейхе.

Словом. Взглядом. Паузой перед ответом.

Он слушал. Внимательно.

В казарме — шёпот о «светящихся тварях» из Дикой Свалки.

В столовой — рассказы разведчиков о «стенах, которые пьют звук».

В штабе — споры офицеров о «секторах, где время течёт вспять».

Особенно его заинтересовала история про Великое Солнце.

Сначала — шёпот в лагерной курилке.

Потом — записка, переданная через техника с нижнего уровня.

А через цикл — целый доклад, украденный из архива рейховской разведки.

Согласно ему, в глубинах Свалки существует место, где «гравитация рождается заново», а «время сплетается в узлы». Там, якобы, живёт небольшая группа людей, способных разрезать сталь взглядом и исцелять смертельные раны. Они называют себя «носителями», а их бог — Великое Солнце.

Разин усмехнулся.

Это не бог.

Это — Основа.

Точка, через которую мир дышит.

И если она существует… значит, выход возможен.

Он не делился ни с кем своими мыслями.

Вместо этого он выбрал цель: майора Круппу, офицера-аналитика, человека, к которому даже Обергруппенфюрер прислушивался в вопросах геофизики и хронодинамики.

Разин подошёл к нему в столовой, будто между делом:

— Слушай, Круппа… а ты проверял, не совпадают ли координаты прорыва с моим появлением?

Майор оторвался от планшета:

— Твой сбой? Да, фиксировали. Всплеск когерентности длился 0.3 секунды. Без следов массы. Только искажение метрики.

— А теперь сравни с данными из сектора Ω-9.

Круппа нахмурился, сверил графики — и замер.

— Чёрт… Тот же паттерн. Только в стационарном режиме. Пульсация. Как будто… кто-то дышит.

— Именно, — кивнул Разин, изучая данные. — А если гравитационный якорь существует, он должен быть привязан к первому сбою в этой зоне. К тому месту, откуда меня выбросило.

Вслух он произнёс иное:

— Это связь.

Через два дня майор Круппа доложил Обергруппенфюреру:

— Хартманн считает, что источник гравитации связан с его точкой входа. Я проверил архивы — он прав: в тот момент был всплеск когерентности. Предлагаю отправить разведку.

Инженер-фюрер молча сверился с данными. Потом кивнул:

— Дайте ему доступ к разведке в сектор Ω-9.

Разин получил желаемое.

Он заставил врага убедить самого себя — через доверенного посредника.

Но разведотряд вернулся через цикл — с пустыми руками.

— Ничего, — сказал Разин, выслушав доклад спокойно. — Просто мы опоздали. Или… пришли слишком рано.

Он ушёл в свою комнату и начал пересчитывать всё заново.

Смещение фаз. Цикличность присоединения фрагментов. Записи сейсмографов. Гравиметрические аномалии. Временные метки входа каждого фрагмента в Свалку.

И тогда он увидел то, что ускользало от всех.

Его выбросило раньше, чем саму лабораторию.

Машина времени разорвала пространство, но фрагмент с установкой попадет в Свалку с задержкой — ровно на девять циклов.

Девять циклов. Почти семь недель по меркам Свалки.

Разин откинулся на спинку кресла.

Теперь всё становилось на свои места.

Через час после падения Локомотива-Пожирателя тьма в коридоре шевельнулась.

Из мрака медленно проявились тонкие механические щупальца, заканчивающиеся острыми шипами. Они не издавали звука. Металл касался металла без звона, будто смазанный маслом. Одно щупальце коснулось рельсы. Замерло. Вибрация прошла по нему, уходя обратно в черноту тоннеля.

Существо не показывалось из тени полностью.

Оно прошло вдоль стены, не касаясь пола. Шипы на концах щупалец дрогнули, улавливая остаточное тепло. Оно не спешило. Оно оценивало. Хищник, который знает: добыча никуда не денется.

Одно из щупалец потянулось к обгоревшему корпусу локомотива. Коснулось оплавленной брони. Замерло на секунду.

Нашло то, что искало. Или не нашло.

Щупальца дернулись — коротко, резко.

Одно — коснулось куска обугленной плоти, дымящейся слабым паром.

Второе — обломка бронепластины робота, расплавленного от внутреннего импульса.

Третье — пятна на полу, где металл и кость сплавились в кристаллическую сетку, отличную от любых известных реакций.

Анализ.

Внутри существа — миллиарды нанитов перебирали данные:

— Термический след: отличный от плазменного или химического.

— Энергетический профиль: биологический источник с когерентной направленностью.