Никита Светлаков – Осколки Творца. Свалка миров (страница 5)

Под подошвой что-то лопнуло. Что-то влажное и мягкое, словно раздавили гигантский нерв, проложенный под полом.

Аня дёрнулась. Потеряла равновесие.

Инстинкт сработал быстрее разума.

Она вскрикнула — коротко, резко.

И вдохнула.

— Нет! — выдохнул Климов из-за маски, но было поздно.

Звук её вдоха повис в воздухе, как выстрел.

Тишина лопнула.

Перед нами, в свете прожекторов и луча фонаря от винтовки, ближайший локомотив вздрогнул.

Когда он шевельнулся, стало ясно: это не машина.

Из-под бронированных кожухов вытянулись гибкие, мясистые конечности — с костями, проводами и гидравлическими суставами.

А потом — верхняя часть корпуса разверзлась.

Огромная пасть, разинутая во всю ширину локомотива.

Ряды зубов — из ржавого металла и осколков костей.

Изнутри — бульканье, будто кипит кислота.

Глаза по бокам — разные: человеческие, кошачьи, механические — все смотрели на нас, полные голода.

— Оно живое, — прошептала Аня.

Локомотив заревел — гудок, перемешанный с человеческим криком.

Роботы мгновенно заняли оборонительную позицию: двое резко подняли левые руки — и их наручные модули раскрылись в широкие щиты почти метр на метр, образуя сплошную стену. Это был режим «массовой защиты» — чтобы прикрыть нас целиком, даже ценой прочности. Остальные направили оружие на тварь.

Климов не колебался.

— Щиты вперёд! Огонь на поражение! — скомандовал он, падая на одно колено и вскидывая винтовку.

Роботы мгновенно открыли огонь.

Энергетические лучи врезались в бока монстра, но тот лишь содрогнулся — его броня вросла в плоть, стала единым целым. Удары лишь высекали искры.

Локомотив, до этого лишь слабо шевелящийся, оперся на свои уродливые ноги.

Сначала дрогнули колёса, покрытые не ржавчиной, а коркой чёрной, почти стекловидной ткани. Потом — корпус. Старая обшивка лопнула по швам, и из-под неё хлынула кровь, густая и тёмная, смешанная с маслом и искрами.

С громким треском отвалились куски рельсов, прилипшие к нижней части корпуса — не просто металл, а сплав плоти и стали: здесь торчал позвонок, там — обломок шестерни, обвитый сухожилиями. Всё это падало на пол с глухим шлепком, оставляя за собой след из слизи и искрящихся капель.

А под ним, там, где раньше был колёсный узел, открылся рубец.

Огромный, пульсирующий, будто рана, которая так и не зажила, а превратилась в орган. Он дышал — медленно, ритмично, с каждым сокращением выталкивая из себя пар и запах горелого мяса. Из глубины рубца мелькнули провода, опутанные венами, и кости, вросшие в шасси.

— Огибайте! Цель — швы! — крикнул Климов, уже вскидывая винтовку.

Снаряд пробил корпус, оставив дымящуюся воронку.

Из неё хлынула не кровь — жидкий металл, кипящий и шипящий, как раскалённый сплав.

Но монстр уже двигался. Из глубины разверзшейся пасти вырвался длинный, гибкий язык — покрытый вязкой слизью и острыми металлическими шипами. Он ударил точно в грудь ближайшего робота, обвился вокруг корпуса и рванул назад. Металл заскрипел, и машина исчезла в кипящей темноте глотки. Второй робот попытался отступить — не успел. Язык метнулся снова, хлестнул как кнут, сжал жертву и втянул внутрь, словно ничего и не было.

— Чтоб тебя… — выдохнул Климов и тут же подал роботам новый приказ: — Двигаться! Не давать зафиксировать!

Остальные роботы разделились — двое ушли вправо, трое влево, четвёртый начал маневрировать по центру, маня на себя внимание. Климов стрелял короткими, точными ударами — старался держать тварь в напряжении. Но монстр был быстрее. Он вытянул хвост — полужидкий, частично из стали, частично из позвоночника — и метнул им в группу роботов. Щит одного треснул, второй отлетел в сторону, но уцелел.

Аня вдруг рванулась вперёд.

— Ань, нет! — крикнул я, но она уже была в движении.

Она не ждала приказа. Не смотрела на Климова. Просто знала: если не вмешаться — роботы падут один за другим.

— Артём! — бросила она через плечо. — Правый фланг! Я — по центру!

Я кивнул — и в следующий миг уже стоял у правого борта монстра.

Климов мельком взглянул на нас. В его глазах плеснуло неприкрытое изумление — такое бывает, когда видишь воскресшего мертвеца. Он заметил светящиеся следы на наших руках, заметил, как воздух вокруг нас искажается от напряжения. На долю секунды он замер, будто хотел что-то спросить, потребовать объяснений. Но инстинкт выжившего сработал быстрее любопытства. Реальность боя не давала времени на удивление.

— Теперь! — крикнула Аня.

Она рубанула «лезвием» — резким, точным движением — по основанию ноги.

Плоть и металл затрещали, как старое дерево.

Монстр покачнулся.

Я сосредоточил Силу в ладони — не на полную, а ровно столько, сколько нужно — и метнул «прокол» в шов между грудной клеткой и бронёй.

Удар прошёл насквозь.

Тварь вздрогнула — и на миг замерла.

— Огонь! — гаркнул Климов, перекрывая скрежет металла. — Пока оно оглушено!

Он просто видел: монстр ослаб. А кто мы такие и откуда у нас такие способности — можно будет спросить потом, если останемся живы.

Роботы этим воспользовались.

Трое открыли плотный огонь по уязвимым стыкам.

— Добивай! — крикнул я Ане.

Она кивнула — и в этот раз ударила двумя «лезвиями» сразу: по шее и по основанию черепа.

Я добавил второй «прокол» — в тот же узел.

Изнутри монстра что-то хрустнуло.

Плоть потемнела.

Металл закипел.

Глаза — один за другим — погасли.

Тело рухнуло, как выключенное устройство.

Просто рассыпалось: плоть на лоскуты, металл на обломки.

Тишина.

Климов медленно опустил винтовку.

Он оглядел поле боя — мёртвого локомотива, двух уничтоженных роботов…

И нас — стоящих рядом, словно ничего не произошло.

— Что… вы сделали? — выдавил он, переводя взгляд с Ани на меня.