Никита Мамонов – Побочный ущерб (страница 3)

–Девочка еле живая там!

–А если б в затылок ударил?!

–Нашел достойного соперника!

–Полицию вызвал кто-нибудь?

–Как мужчины вышли, так сразу зассал

–Выйди сюда сучка кудрявая!

–Дорогие гости, пожалуйста, я вас очень прошу успокоиться. Служба безопасности уже вызвана, девушке немедленно будет оказана медицинская помощь. Мы приносим вам извинения, мы вынуждены закрыть клуб из-за чрезвычайной ситуации. Давайте остановим конфликт, пожалуйста,–управляющая Ксюша пыталась погасить серьезное народное волнение.

Перебранка затянулась, но угрозы наказать негодяя и обещания не брать деньги с гостей подействовали. Олегу и неудачливому телохранителю пришлось проверить, не снял ли кто-то процесс избиения на видео. Двое операторов согласились удалить записи за 20 000₽, третьего уламывали целый час. Он изображал непреклонного правдоруба, не боясь даже угроз охранника, который еле сдерживался, чтобы не устроить новую драку. Когда сумма достигла 150 000, свидетель сдался и удалил видео, получив перевод на карту.

Пострадавшую девушку увела Ксюша, и они поехали в Центральную клиническую больницу Пирогова. Там же прибыл отряд «решал», задача которого – убедить её отказаться от претензий и взять деньги. Очередной скандал в семье Морозовых был крайне некстати.

У Олега на душе было тяжело. Чем могла заслужить девчонка такой вечер? Кровь заливала лицо из разбитой брови, сломанный нос, возможный перелом руки и ребер. До машины она добралась только с помощью двух человек. Мудака остановили вовремя – он успел нанести всего шесть ударов. Без свидетелей последствия могли быть куда хуже.

Когда Олег смотрел видео избиения, его охватило непреодолимое желание сохранить доказательство: скачать, показать миру, чтобы как можно больше людей увидело это наслаждение кудрявого мажора, когда он давит на слабого. Лицо человека, получающего блаженство от процесса, забывающего обо всём; захваченного властью над слабым, возбуждаемого криками и всхлипами, требующими продолжения.

Но сохранить видео не удалось – охранник помешал. Перепуганный, что его ждут последствия, он проверил телефоны гостей и сотрудников, убедился, что запись не сохранилась, и ринулся удалять файлы с камер внутри и снаружи клуба. Делал это с таким рвением, будто от этого зависела жизнь. Лицо побледнело, сменившись с румяного на болотный оттенок, будто скрутило живот: отзыв о его «работе» обещал быть далёк от похвального.

–Антон Михайлович, кажется пронесло. Звонил щас Дима, он договорился. Она возьмет деньги, обвинение выдвигать не будет, журналюгам ничего сообщать не станет,–порозовевший охранник доложил последние новости суверену.

–Еще б она не взяла. Да эта сука за всю жизнь такую сумму не заработала бы, хоть бы со всей Сибирью перетрахалась,–огрызнулся мажор.–Теперь из-за этой манды ты знаешь, че мне папаша устроит? Дырку в черепе просверлит, чтоб еще удобнее мозги было трахать.

–Может все обойдется…

–Обошлось бы, если б ты засох у бати на диване. Мне бы тогда выдали человека, который охранял меня, а не сортир бл,–Антон начал орать, заставив высокого Славу буквально скукожиться под напором критики.–Пока ты там надрачивал на телок, которые тебе никогда не дадут, мне эти обезьяны чуть лицо не разбили. Тебе, сука, на что пистолет выдали? Перед зеркалом красоваться? Взял и отстрелил бы им по колену.

– Тогда бы вас посадили, – тихий, вкрадчивый голос Марка прозвучал будто гром среди ясного неба, обрубая дыхание и заставляя замереть.

У Степы вылезли глаза на лоб. Какого черта он вообще рот открыл? Худой, как тень, с синяками под глазами, которые делали его похожим на панду, Марк стоял перед разъярённым богачом с лицом, где читалась только невинность. И в этой невинности таилась угроза, будто маленькая блоха готова была ужалить тигра.

–Че ты там вякнул,–Антон быстрым шагом пошел навстречу человеку, которого действительно заметил только сейчас.

–Антон Михалыч, пожалуйста,–Олег попробовал встать между ними.–Не слушайте его, он не это хотел сказать.

–Да уйди блять,–Мажор вцепился в костюм Олега и оттолкнул его. Этого действия было недостаточно, даже чтоб пошатнуть двухметрового качка, но Олег подчинился и отошел, пропуская барина.

–Ну повтори, че бы мне было? – насмешливо протянул Морозов младший, улыбка на его лице не обещала дружелюбия, скорее предвестие удара.

–Вас бы посадили… это же преступление, – Марк сказал спокойно, почти с наивной искренностью. Степан не мог поверить: обычно слова у него вырываешь, как клещами, а сейчас он несет эту ересь прямо в лицо влиятельному человеку.

–Ахахпах… преступление и наказание, – Морозов мл. захохотал, словно наслаждаясь сценой, – Нет, Слава, ты слышал? Че гонят на нашу страну, у нас тут все по закону. Каждое быдло теперь свои права знает. То есть мне надо вести себя прилично, а то на 15 суток еще смотришь поеду. – Он хлопнул Марка по плечу, смех его был холодным и давящим. – А ты правда думаешь, что мы с тобой можем быть равны? Что твоя жизнь или жизнь любого другого быдла ценна так же, как моя?

–Мне так кажется, – ответил Марк, тихо, но без колебаний.

–Тебе, сука, креститься надо, раз кажется, – Морозов мл. нагнулся ближе, воздух дрожал от его присутствия, глаза сверлили взглядом. – Эти люди – расходный материал. Живут на копейки, выполняют работу, которую сделает кто угодно. У них ничего нет и никогда не будет. Поэтому они и приходят сюда, в этот клуб, а не в кабак у подъезда. Им нужно хоть на пару часов забыть о своей никчемной жизни. А потом вернутся и будут снова ебашить, чтоб хватило на хлеб.

–Но… закон ведь и нужен, чтобы всех уравнять… – прошептал Марк, каждый звук был как вызов.

Морозов мл. нахмурился, тишина повисла как металлический пресс. В зале чувствовалось напряжение: каждая фраза, каждая пауза словно играла на нервах. Он оценивал Марка не как ребенка, а как существо, которое неожиданно может дать отпор. Легкая улыбка растаяла, остался холод и ощущение, что этот парень не простой – и это напрягало сильнее, чем любая угроза.

–Закон будет работать так, как ему скажут. Если ты убьешь меня здесь, ты сядешь на 20 лет, без права на УДО. Также, вероятно, тебя забьют прямо в камере для сатисфакции моих родственников. А если я убью тебя, даже при камерах и свидетелях, я выйду сухим из воды. Максимум, что я получу это общественное осуждение такого же быдла, как ты, которое забудет обо всем через 2 недели. Никого не волнует смерть того, кто протирает рюмки, даже если он лучший в этом деле. А вот моя семья содержит пол-региона, дает возможность людям не сдохнуть на улице, а купить продукты в Магните и жить в своей вонючей студии.

–Если они перестанут на вас работать, ваше влияние рухнет.

–Верно, но они не уйдут.. На их место встанут трое других. Есть ещё идиоты, которые думают: «Буду пахать – стану выше». Нет, всё давно предопределено. Вы рождены быть внизу пищевой цепи. Вас так много, что потеря сотни людей даже не заметна. Закон им дан, чтобы утихомирить – защитить от соседей, но не сделать нас равными. Вы останетесь серой обслугой.

Антон хлопнул Марка по плечу – тёплый жест снисхождения – и, ухмыляясь, ушёл к двери.

Глава 3.

–Это, что щас было?,–Степан задал вопрос, неуверенный закончился ли этот сюрреализм или еще продолжается.

–Просто было любопытно,–ответ Марка был настолько безэмоциональный, будто он не спровоцировал сейчас сценку с одним из самых влиятельных людей в городе.

–Любопытно блять,–Олег в ярости влетел в разговор,–Нахер ты рот свой вообще открыл? Тебе че лишний раз надо объяснять, что это за человек. Че ты несешь бл вообще? Какая тюрьма, какое равенство бл. Он телку ногами отпиздил, потому что она не захотела ему отсосать после танца, а ты ему тюрьмой угрожаешь? Он, сука, один звонок щас сделает и вылетим все отсюда.

–Да ладно тебе, ничего не будет,–Степ начал гасить конфликт.–Вон они как мило пообщались.

–А не должны были общаться вообще. Вы совсем уже берега попутали. У вас где в обязанностях, написано, что можно с клиентом пиздеть, как с подружкой или нотации ему читать?

–Че ты его защищаешь? Ты слышал, что он сказал. Мы для него, как насекомые. Муравьи, которых он может давить без разбора,–Марк решил выговориться, видимо сразу за несколько немногословных лет.

–Мне на него насрать. Он гондон им и останется. Но его бабки и связи никуда не денутся. Так что да, перечить таким людям нельзя. Это не моя вина, что ему можно все.

–Если б это была твоя жена, ты бы сказал также?

–Так, все,–Степ встал между ними очень вовремя.–Тяжелая смена была, все устали. Олег, мы уже как час должны быть закрыты, домой хочется. Че мы из-за этого гондона драться будем. Какая разница че он там вонял? Все, брейк.

Олег прожигал глазами Марка еще минуту, но дипломатия Степа убедила его закончить, созданный на пустом месте конфликт. «Ксения тебя брала на работу, вот она пусть и отчитывается за твою выходку»–буркнул он, ни с кем не прощаясь.

Степан и Марк вышли к парковке, где стоял его серебристый Солярис 2013 года. Машина почти полностью покрыта застывшей коричневой грязью, краска облупилась, лысая резина осталась от прошлого владельца, а сиденья и ремни безопасности протерты до дыр – застегнуть их удавалось только с усилием, дожидаясь заветного щелчка. Но для Степана лучше машины не было: она была полностью его. Никто не помогал деньгами, он накопил сам, и это греет душу.