Никита Логинов – Бесчувственный (страница 2)

На четвёртом курсе случился момент, который едва не пробил его броню. Группа – те самые люди, которые кормились его трудом – торжественно ввалилась в его комнату. Они притащили коробку, перевязанную лентой. Внутри был графический планшет – дорогая вещь, о которой Артём втайне мечтал, глядя на работы художников в сети.

На мгновение лёд треснул. В груди что-то болезненно ёкнуло, и он почувствовал себя почти… человеком. На мгновение лёд треснул. «Может,

они правда…» – подумал он. Но тут же один из парней добавил, хлопнув по

плечу:

– Ну всё, Тём, теперь ты точно не откажешься написать нам дипломы! С такой-то техникой дело пойдет в два раза быстрее, а?

Артём замер. Его рука, только что потянувшаяся к планшету, на секунду зависла в воздухе. Мир снова обрел привычную жесткость. Сделка была принята. Он молча кивнул, принимая подарок не как знак дружбы, а как аванс за рабский труд. Лёд не просто замерз обратно – он превратился в бетон.

Последний год прошел в угаре чужих чертежей. Он спал по три часа в сутки, вырисовывая дипломы для тех, кто в это время гулял по набережной. Планшет, который должен был стать инструментом для его собственных мечтаний, стал орудием его эксплуатации.

Развязка наступила на следующее утро после вручения дипломов. Группа разъехалась. Артём сидел в пустой комнате общежития, глядя на экран телефона. Он ждал хотя бы одного сообщения – «спасибо», «удачи» или простого «мы на связи». Но чаты молчали. Люди, чьи дипломы он выстрадал своими бессонными ночами, исчезли в один день, словно их и не существовало. Они стерли его номер так же легко, как закрывают вкладку с ненужной информацией.

Артём остался один. В тишине пустой комнаты он крутил в руках тот самый планшет – единственный трофей пяти лет жизни. На нем остались только отпечатки его пальцев и горькое осознание: он снова позволил себе быть инструментом. Страх из школы никуда не ушел, он просто сменил форму, превратив его из жертвы задир в добровольного раба собственной полезности.

Поиски работы напоминали попытку выбраться из болота. После десятого «мы вам перезвоним» Артём оказался в приемной «Инфо-Тех Консалтинг» – компании, которая занималась аналитикой больших данных и оптимизацией логистики для промышленных гигантов. Это была огромная бездушная машина по переработке человеческого времени в скучные графики.

Собеседование было коротким. HR-менеджер с лицом человека, вечно страдающего от изжоги, дежурно спросил: – Почему вы выбрали именно нас? Артём он хотел ответить: «Потому что мне нужно на что-то покупать еду, а вы единственные, кто берет без опыта», но выдал заученное: – Меня привлекает ваша динамика роста и масштаб задач… Менеджер кивнул, даже не дослушав. Так он стал «Младшим аналитиком 3-й категории».

Его рабочее место находилось в углу огромного оупен-спейса, где пахло озоном от принтеров и пылью. Ряды столов из дешевого светлого ДСП тянулись до горизонта, разделенные низкими серыми перегородками. Офисный юмор здесь был единственным способом не сойти с ума. Утро всегда начиналось у кофемашины, которая натужно кряхтела. – Опять этот шайтан-аппарат выдает кипяток вместо латте? – ворчал Саня из отдела продаж. – Это не баг, это фича, – отшучивался сисадмин. – Корпоративная программа закаливания сотрудников.

Артём он по восемь часов в день сводил таблицы в Excel, где строки сливались в бесконечную серую кашу. – он, – заглядывал через перегородку начальник, чье лицо выражало крайнюю степень безразличия ко всему живому, – тут клиент внес «небольшие» правки в логистическую схему. Нужно пересчитать всё до завтрашнего утра. «Небольшие правки» означали работу на всю ночь. – Но сейчас уже пять вечера, – пытался возразить он. – Именно! У тебя есть целых шестнадцать часов до начала следующего рабочего дня. Используй ресурс эффективно, – философски замечал босс и исчезал.

Артём стал идеальным сотрудником – тихим, исполнительным и абсолютно мертвым внутри. И именно в этот момент высшего пика его безразличия в офисе появилась она.

Она была идеальной по его меркам: иссиня-черные волосы, глубокие темно-зеленые глаза и голос, похожий на мелодию. Пока Артём разглядывал её, в курилке уже вовсю чесали языками.

– Видал новенькую из маркетинга? – Саня сплюнул в урну, прищурив масляные глаза. – Та еще кобылка. Ноги от ушей. – Ты, парень, к ней лучше не подкатывай, – прохрипел старый коллега Петрович, затягиваясь дешевой сигаретой. – Мне знакомый звонил, она в прошлой конторе зама на премию развела, а как только пахнуло жареным – тут же в кусты и заявочку на него накатала. Чистая змея. Лгунья патологическая.

Артём молча докурил, глядя на промзону за окном. Внутри него не было гнева – только усталое раздражение. «Стадо», – подумал он. Он не верил им. Его выгоревшее сердце жаждало хоть капли тепла.

Он подошёл к её столу. Она сидела, уткнувшись в монитор, пальцы нервно постукивали по клавиатуре. На запястье, рядом с тонким серебряным браслетом, болтался маленький металлический брелок – серебристый самолётик, знакомый до боли.

– Тяжело в первый день? – негромко спросил он.

Она вздрогнула и подняла взгляд. На секунду в её глазах мелькнула затравленность, но она тут же сменилась мягкой, почти детской улыбкой.

– Есть немного, – ответила она, поправляя выбившуюся прядь. Рука скользнула по ключам, лежащим на столе, и самолётик тихо звякнул о металл. – Кажется, я уже стала главной темой для обсуждений в курилке.

Артём замер. Сердце сделало лишний удар. Тот самый… невозможно.

– Не обращай внимания, – сказал он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Оперся о край стола. – Я Артём. Если нужно помочь разобраться с базой данных – обращайся.

– Ой, это было бы чудесно, Артём… – она чуть прикусила губу, и в этот момент снова коснулась ключей – будто искала опору. Самолётик качнулся, отбрасывая крошечную искру в луче офисного света.

Пока он объяснял ей тонкости отчётов, она внимательно слушала, иногда случайно касаясь его руки своей ладонью. Артём ловил себя на мысли, что смотрит не на экран, а на её запястье – на тот самый знак, который когда-то был символом утраченной надежды.

В конце дня он решился:

– Знаешь, после такого объёма таблиц нужно перезагрузиться. Сегодня открылся итальянский ресторанчик неподалёку. Пойдём со мной?

Она замерла с лёгким удивлением.

– Ты не боишься? После того, что обо мне говорят?

– Я верю только своим глазам, – отрезал Артём. – А мои глаза видят девушку, которой не помешал бы ужин в хорошей компании.

Она негромко рассмеялась.

– Хорошо, Артём. Пойдём. Только чур пасту выбираю я.

Год пролетел как сон. Они съехались. Артём был зависим от неё, как наркоман от дозы. Он уже втайне купил то самое кольцо, о котором мечтал, планировал «забацать» роскошный банкет и улететь в медовый месяц на юг.

Одним осенним днем он освободился раньше срока – закрыл сложный отчет и буквально вылетел из офиса. Погода в тот день была отвратительной: небо затянуло тяжелыми свинцовыми тучами, хлестал холодный, пронизывающий дождь, а ледяной ветер так и норовил забраться под куртку. Город утопал в серой жиже, и прохожие хмуро прятались под зонтами.

Но Артём этого не замечал. В кармане он сжимал бархатную коробочку с кольцом, и тепло от этой мысли согревало его лучше любого свитера. Он почти бежал к дому, перепрыгивая через лужи. Этот сюрприз значил для него всё – он был готов окончательно оставить прошлое позади. Весь мир вокруг мог быть серым и холодным, но дома его ждало его личное солнце.

Артём тихо открыл входную дверь. Но в прихожей стояли чужие лакированные мужские туфли. Из спальни неслись стоны. Её стоны – те самые, которые он считал только своими. Приоткрыв дверь, он увидел сцену, которая окончательно выжгла ему душу. Его «идеал» кувыркалась на их кровати с каким-то мужиком.

Шок парализовал его. – За что? – билось в голове. – Неужели они были правы? Те часы на тумбочке, новые платья – это всё были их подарки?

Артём не стал кричать. Сил на гнев просто не осталось. Он молча оставил коробочку с кольцом на тумбочке и вышел под ледяной дождь.

Он уехал на старую дачу родителей, нашел ружье и вставил ствол в рот. Вкус масла и металла. Но рука дрогнула. Он не смог.

Артём отшвырнул ружье и выскочил на крыльцо. Его била крупная дрожь. Он побрел прочь из дачного поселка прямо по обочине узкой трассы. Ледяной дождь хлестал по лицу, одежда отяжелела от воды, но он шел как привидение, не замечая холода. В голове по кругу крутилось: «Почему? За что?».

Через пару часов он увидел неоновые огни на окраине города. Его не интересовал дом, ему нужно было место, где никто не задает вопросов. Так он оказался у входа в бар «Бирлога» – приземистое заведение на первом этаже серой пятиэтажки. Над дверью мигала полудохлая вывеска, а внутри пахло дешевым табаком и безнадегой.

– Самого крепкого. И не останавливайся, – бросил он бармену. Рядом хрипло хохотнул собутыльник в засаленной кепке: – Че, паря, баба кинула? Привыкай. Люди – это крысы. Просто в офисах они в галстуках, а здесь – без.

Артём кивнул. Это была точка. Он пропил две недели, а когда протрезвел – окончательно превратился в пустую оболочку. Доверие к людям умерло навсегда.

Последние недели он провёл в полной тишине. Дача, затерянная среди чахлых сосен, давно перестала быть домом – она стала могилой, в которую он сам себя загнал. Вода в кране давно не шла, еду не покупал – просто забыл, как это делается. Иногда до него доходили звуки проезжающих машин по трассе, но они казались из другого мира, далёкого и чужого.