Никита Логинов – Бесчувственный (страница 4)

Заданных… кем? – отметил Артём.

– Это предположение, – резко сказал один из богов. – Мы не можем утверждать—

– Мы можем, – перебил наблюдатель. Без нажима. Просто констатируя факт.

Некоторые боги переглянулись. Кто-то отвёл взгляд.

Артём это заметил.

Вы уже это обсуждали, – понял он. – Без меня.

– Он утратил доверие.

– Его связи разрушены.

– Он не стал источником зла.

– Пока, – тихо добавил наблюдатель.

Пауза повисла плотная, почти ощутимая.

– Это не установлено, – холодно сказал другой бог.

Артём уловил это слово.

Пока.

Значит, они допускали вариант, при котором он всё-таки станет тем, кем его сейчас не считают.

– Существует мир, – произнесла центральная фигура, словно намеренно уводя разговор в сторону, – находящийся на грани поглощения Тьмой.

Вот и декорации, – подумал Артём.

– Его судьба не определена.

– Источник угрозы – Король Тьмы.

– Ты будешь отправлен туда, – продолжили они. – Исход мира будет зависеть от твоих действий.

– А если я не захочу участвовать? – спросил Артём.

Пауза.

– Ты волен выбирать путь, – ответили ему. – Но некоторые исходы будут… недоступны.

Он понял сразу.

Смерть.

Он снова посмотрел на наблюдателя.

Тот смотрел так, будто уже знал, что он это понял.

– Ты можешь взять с собой один предмет, – сказали боги.

– Зелье, – ответил Артём сразу. – Восстанавливающее тело.

– Ты даже не спросил о последствиях, – заметил кто-то.

– Я устал спрашивать, – подумал Артём.

– Любопытный выбор, – тихо произнёс наблюдатель. – Ты всегда находишь способы идти дальше. Даже когда не хочешь.

Ты слишком много обо мне знаешь, – отметил Артём.

Рядом появился мальчишка – живой, тёплый, неуместный в этом месте.

– Я буду твоим проводником, – сказал он. – Помогу разобраться.

Артём посмотрел на него, потом – снова на наблюдателя.

Тот уже отвернулся, словно сцена была завершена.

Мир начал рушиться.

Свет погас.

И в последний миг Артём подумал:

Если это не случайность…

…я однажды спрошу – зачем.

Он очнулся не от боли – от сырости.

Холод не бил, не обжигал; он вползал медленно, как вода в трещины, пока не оказывался внутри. Артём лежал в траве на спине, глядя в низкое серое небо. Тучи висели так близко, тяжёлые, набухшие влагой. В этом небе не было ни торжественности, ни обещаний – только тяжесть, как у мокрой одежды, которую некуда повесить сушиться.

Первый вдох принёс запахи, от которых захотелось поморщиться: мокрая земля, гниющие листья, тина где-то неподалёку и еле уловимый металлический привкус, словно здесь даже воздух помнил кровь.

Вот и новый мир, – подумал он без удивления. – А пахнет всё равно одинаково.

Он поднялся на локтях и тут же замер, глядя на собственные руки. Они были сильные, чистые, без трещин, без синяков, без той мертвенной худобы, которую он видел в последние дни на даче, когда тело перестало быть домом и стало обузой. Он провёл ладонью по лицу, по шее – проверяя, не обман ли это.

Тело слушалось легко. Слишком легко.

Значит, не дают даже развалиться, – промелькнуло холодно. – Чтобы всё шло по плану. Без сбоев.

– Ты живой? – раздался рядом голос, чуть запыхавшийся, будто его владельцу тоже пришлось переходить границу мира через горло.

Артём повернул голову.

Проводник стоял в паре шагов. Теперь он был не тенью из белого зала и не фигурой на фоне богов – обычный мальчишка, лет двенадцати, светлые волосы, взгляд открытый, слишком человеческий. На нём была тёплая накидка, на плече – мешок, из которого выглядывала фляга и скатанная ткань. Он старался держаться уверенно, но пальцы то и дело сжимались, как у человека, который боится показаться слабым.

– Живой, – сказал Артём. И добавил про себя: к сожалению.

Мальчик выдохнул с облегчением.

– Я… меня зовут Эрвин, – представился он быстро, словно боялся, что забудет сказать важное. – Я проводник. Должен помочь тебе с ориентированием и… объяснить правила.

– Правила, – повторил Артём, поднимаясь. – Это у вас здесь главное.

Эрвин сделал вид, что не услышал колкость.

– Этот мир называется Эйрхейм, – заговорил он, будто по учебнику, но в голосе всё равно звучала искренность. – Он большой. Здесь есть материки, моря, горные хребты, леса, которых не пройти за месяц, и болота, где можно утонуть, даже стоя на твёрдом месте. Люди живут очагами – поселениями, городками, крепостями. А между ними… между ними всегда риск.

Он махнул рукой в сторону леса. Деревья там были выше, чем должны быть. Не гиганты, но непривычно высокие, с тёмной корой и тяжёлыми ветвями, которые нависали, будто слушали.

– Тьма растёт с севера, – продолжил Эрвин тише. – Как плесень. Это не просто темнота. Она меняет землю. Меняет существ. Меняет людей. Где Тьма – там перестают петь птицы. Там трава не пахнет. Там вода… – он сглотнул, – вода может быть чёрной.

Артём слушал и не испытывал ни страха, ни интереса. Только усталое раздражение от того, как старательно мальчик объясняет очевидное, будто миры отличаются чем-то принципиальным.

Меняет людей, – повторил он про себя. – Людей и на Земле меняет всё подряд. Для этого не нужен король тьмы.

– Центр Тьмы – замок, – сказал Эрвин. – Там Король. Мы идём туда. Пешком – примерно три дня, если не задерживаться. И… – он на секунду замялся, – обычно новоприбывшие сначала тренируются. Ищут оружие. Доспехи. Учатся выживать. Понимаешь?

Артём поднялся до конца, стряхнул с штанов мокрую траву и посмотрел туда, где лес темнел гуще.

– Три дня, – повторил он. – Значит, пойдём.