Никита Киров – Командор (страница 22)
И следом злобно громыхали пулемёты. Очередной снаряд снёс уцелевший угол двухэтажки на соседней улице. Вдребезги разбило кирпичную трансформаторную будку, за которой кто-то укрывался.
Крупнокалиберный снаряд взорвал старый броневик, на котором пустынники нагло хотели прорваться, и он вспыхнул, как спичка.
Впереди видны многочисленные следы трассирующих пуль, но стреляли не в нас. Пустынники то и дело падали.
— Наши! — обрадованно орал кто-то из соседнего окопа.
— Не высовываться! — рявкнул Ильин и добавил тише: — А то ещё наши прихлопнут!
Угодившие с двух сторон в ловушку пустынники метались, но их косили с тыла, косили и мы. Кто-то наступал на них с востока, и бой шёл совсем рядом.
Наконец, с той стороны пустили несколько сигнальных ракет. Зелёные, как положено. Вот куда они все делись. Мы пустили в ответ свои красные, и вели бой дальше.
Враг, уже не ополчение, а регулярная пехота, отходил на север, к банку, умирая пачками.
А на площадь въехал первый союзный тяжёлый танк, выкрашенный в белый.
— Покажи, где мины стоят, — велел старшина ближайшему бойцу. — Чтобы не наехали.
Ещё один тяжёлый танк Т-36 «Молот» выполз из-за угла, разломав остатки кирпичной стены. На борту покатой башни виден знак пылающего копья и почти стёртая надпись «РВС Огрании».
Следом шла пехота в бело-сером камуфляже и касках, но без бронежилетов. Этим северянам выдали зимний камуфляж для своей местности, но отправили сюда, а бронежилеты РВСникам не полагались.
Наши приветствовали их радостными криками, кто-то подходил с ними здороваться, хотя старшина и сержанты на них за это орали. Одни были рады увидеть подмогу, а другие — дружеские лица, когда несколько дней видели только врагов.
Сейчас будто пока нет разделения на имперскую армию и региональников, на гвардию и армейцев, с обеих сторон только усталые пацаны со взрослыми взглядами, которые уже натерпелись этих городских боёв, и вид союзников радовал, будто встретили лучших друзей после долгой разлуки. Да и у всех форма настолько пропиталась грязью, что уже и не разберёшь, кто где.
Один танк, но уже не тяжёлый, а основной Т-12 «Волк», остановился перед первой линией. На броне сидело несколько человек, один из них, вооружённый ручным пулемётом, бодро спрыгнул на землю. Надо же, какие люди.
— Ну что, командир? — заорал Ермолин, широко улыбаясь. — Приказ выполнен, принимай подмогу! Потеряшек по дороге набрали, — он махнул рукой назад. — Шли, шли — и на тебе, целый танковый батальон нашёл, заблудились по пути. А за ними ещё толпа пацанов! Все свои, имперцы! Нормально доехали, ребята! Спасибо за дорогу.
Разведчик показал танкистам и солдатам большой палец, вернее, то, что от него осталось, и заржал.
— С возвращением. Где Джамал? — спросил я. — Он жив?
— Он пошёл на банк посмотреть, что там нового инфы придумали, — Ермолин высморкался в грязь. — А я этим хлюпикам дорогу показывал, чтобы снова не заблудились. Ладно, я пожрать, посрать, и дальше работать! Поспать бы ещё, да некогда, — посетовал он. — Джамал ждёт.
Он поправил ремень пулемёта и пошёл дальше, быстро и почти бесшумно.
А к нам стягивались ещё союзные войска. И их немало.
— «Утёс» пришёл, — сказал я, и старшина кивнул. — Принимайте их, Сергей. Доложите о потерях. И готовимся выступать.
— Есть! — отозвался Ильин.
Он пошёл выполнять приказ и собирать данные, а я направился к головному танку, чтобы поговорить с командиром прибывшей колонны.
Глава 8
Люк на башне танка распахнулся, и оттуда вылез командир. Разобрать его возраст было невозможно — настолько сильно его лицо было измазано чёрным маслом. Хорошо видны только серые глаза и белые зубы.
Комбинезон тоже чуть ли не пропитан маслом, шлемофон сдвинут на затылок. Командир отстегнул провод гарнитуры, слез с башни на корпус и спрыгнул в грязь.
— Раненых у меня полный вагон, — сказал он без приветствия и прочих формальностей, очень громко. — Укрыть их надо.
— Разместите в подвале, старшина покажет, куда, — произнёс я. — Когда захватим переправу, то эвакуируем всех. Медикаментов мало, но всю возможную помощь окажем.
— Да есть у меня медикаменты, — танкист говорил громче, чем требовалось. Голос молодой. — И санитары есть. Даже доктор есть, хотя он алкаш. Да вот заняться пацанами негде. В машинах как можем их штопаем, прямо по дороге, вот они и помирают, как мухи. Лишь бы место было, где ими заняться можно было бы. Нет же базы, кочуем с места на место, и везде жопа.
Он забыл об уставе и прочем, но в таких условиях я его не винил. Не на учениях и не на параде, у него все мысли о том, что делать с ранеными.
А командир достаточно компетентен, раз его батальон выжил три дня в этом аду и сохранил боеспособность. И как он говорит при этом — дело десятое.
Он вспомнил, что забыл представиться, и поднял руку в знак воинского приветствия:
— Капитан Зорин. Командир второго батальона Третьей Мардаградской бригады, РВС Огрании.
— Капитан Климов, имперский десант, — я протянул ему руку, и он крепко её стиснул. — Вы старший, капитан?
— Больше некому, — отозвался он. — Колонну в первый день раздолбали. Столкнулись с картавыми на улице…
Так иногда называли жителей Хитланда за характерный выговор.
— … ни проехать, ни уехать, а сухари как давай долбать по нам из окон из гранатомётов.
— Я видел эту колонну.
— Ну вот, брат, значит, представляешь себе, где мы оказались, — Зорин невесело хмыкнул и похлопал себя по карманам. — Блин, сигареты посеял. Короче, командир батальона помер, начштаба помер, я остался. Один, нахрен. А тут ещё прибились всякие, не бросать же.
Он говорил неформально, но сбавил голос, чтобы солдаты не слышали. А в его глазах видно огромное облегчение, что хоть что-то стало ясно и что рядом свои, что не надо больше прорываться в одиночку.
Зорин привалился к танку спиной, я встал рядом, оглядывая тех, кто прибыл.
— Какие силы привёл? — спокойно спросил я.
— Мой танковый батальон и с первого ещё несколько коробочек доехали, ещё всякая пехота прётся следом. Картавые ещё идут в хвосте, — он кивнул назад. — Они нас не любят, но деваться им некуда.
— Кто ещё?
— Нарландцы там были, островитяне, бинхайцы. Все, кто по пути прибился, всех забрали. А куда ещё-то? Тут такой бедлам творится. А штаб вообще в каком-то своём мире живёт! Какие-то приказы отдаёт, непонятно что и куда. Сейчас вроде только очухались.
— А где основная бригада? — спросил я, оглядев тех, кто приходил. Маловато их для бригады.
— Основные силы сейчас штурмуют Дворец Аристидов в центре, — Зорин скривился.
— И как там?
— Жопа, ещё хуже чем здесь, — ответил он. — Там командующий наших РВС хочет взять Дворец до полуночи, чтобы отчитаться императору, видать, пока праздник не закончился. И кидает туда всех, кто под рукой. Нас бы тоже отправил, да мы на этих улочках застряли, заблудились. Танки в городе, мать их. Мне ещё в академии вдалбливали, что так делать нельзя. А толку? Кто говорил, тот сам нас сюда и отправил!
— Наша задача важнее, — сказал я. — Если не возьмём переправу, всем конец. И тем, кто у дворца, тоже.
— Понял. Мы готовы. Куда деваться.
Зорин повернулся к своим и начал отдавать приказы:
— Давай, живо, живо, пока принимают! Быстрее! Раненых грузи! Пока принимают! Второй! Ты куда поехал? Да не туда! Блин, Коля, позови его по рации, сейчас снесёт же их, дебил!
На площадь один за другим выползали танки и боевые машины пехоты. Бойцы второго батальона Третьей Мардаградской бригады спрыгивали с брони и занимали позиции. Один танк чуть не ударился в магазин, на крыше которого залегли наши, но вовремя сбавил ход.
Бригада танковая, но пехоты в её составе много. Она считается элитной, гвардейской, ведь соединение очень старое и известное.
Но здесь, как и в императорской гвардии, элита была только на бумаге, ведь большинство бойцов — новобранцы.
— На всех парах к вам летели, брат, — Зорин выдохнул, когда раздал приказы. — Хоть на вашего разведчика наткнулись, а то бы заехали в засаду. В очередную. Хоть вас здесь нашли. А то утром в нашем штабе, мать их, говорят: иди на Храмовую площадь, там наши десантники обороняются. А там вместо вас этих сухарей долбаных полный вагон. Несколько коробок там оставил, — Зорин стиснул кулаки. — А уж ребят моих покрошили… кому бы в морду за это плюнуть?
— Но вы умудряетесь держаться, — заметил я. — Три дня в пекле, и всё равно готовы к бою.
— А как ещё? — не скрывая гордости произнёс капитан. — Мы же Третья Мардаградская! Про нас даже кино снимали в прошлом году! Видел? Наш батальон там в массовке был! Битва за Нерск там была! Не видел? Танки старые завели, мы там ездили под камерами.
— Нет. Да и кинотеатр снесли, — я показал на руины. — Так что не посмотрим.