Никита Киров – Командор (страница 24)
«Мне нужен ты, — подумал я, зная, что он меня и так услышит, — твоя Эссенция».
Раньше я не знал, что это, никогда не слышал об этом. Но тот Небожитель, кто не так давно говорил со мной в том подвале, будто дал мне знать, что это такое. Или поделился памятью.
Это та часть души, что связана с игниумом. Души мёртвых после смерти уходят в этот минерал, делая его сильнее, как верили в империи. Но некоторые души, особенные, могут поселиться в особой свече и следить за миром из неё.
А Эссенция нужна для того, чтобы силы Небожителя проявили себя по полной. Но просто так её не взять, ведь после этого дух исчезнет, а не каждый решится на это.
Но если выбор стоит между давно умершим и ещё живыми, то ответ для меня очевиден.
«Я вижу твою душу, — произнёс дух. — Она не одна. Почему? Что с тобой сделали?»
Последняя фраза прогремела, оглушая меня. Огонь свечи стал светить ярче.
«Почему у тебя три души? — в голосе слышалась паника. — Откуда ещё две?»
Этот дух испугался больше, чем Небожитель в подвале. Но я и сам был удивлён. Почему три? Моя, вторая того Небожителя, но какая ещё третья? Откуда?
Но когда он это сказал... Я почувствовал, что кто-то ещё был рядом со мной, он будто перестал прятаться на время. Он что, был со мной всегда?
Вопросов слишком много. Небожитель говорил, что меня готовили к чему-то, но к чему именно? Чтобы древний Небожитель получил моё тело? Кто третий? И почему он такой... голодный?
Наваждение ушло. Был я, был Небожитель, который тогда, в подвале, чего-то испугался и не получил моё тело. И ни следа третьего, которого я ощущал всего мгновение.
Так что же со мной сделали? Ведь я никогда не помнил, как оказался в том приюте, и даже настоящую фамилию узнал, только когда стал взрослым.
«Я офицер, как и ты! Отпусти меня!» — тем временем потребовал дух в свече командным голосом, и вспыхнувший огонёк свечи почти ослепил. Даже радист это заметил и поднял голову.
Я отвлёкся на обстановку и отдал приказы, ведь кто-то снова полез через подвалы. Но продолжал думать о случившемся, ведь это шанс закончить бой побыстрее.
«Я могу взять это силой, — сказал я духу, так и не открывая рта. — Но ты можешь отдать мне это сам. И тогда обретёшь покой, который заслуживаешь».
А бой продолжался.
* * *
Внутри танка было слишком жарко, и пот заливал глаза. Но Зорину было не до этого.
Ведь один дом только что рассыпался, и огромный силуэт возник слишком близко. Две очень толстые ноги, обшитые стальными листами, закрывали обзор. Массивные стальные пальцы внизу помогали машине держаться.
— Задний ход! — закричал Зорин. — Мехвод... отходим!
Танк быстро отъезжал назад, потому что пушка не поднималась слишком высоко, и силуэт был недосягаем, а вперёд ехать было некуда. Шагоход и развалины дома перекрывали всё, а ноги располагались слишком близко, чтобы проехать между ними.
А снаружи послышалось отчётливое: та-та-та!
Пушки, закреплённые на левой руке шагохода, выстрелили. И следом раздался взрыв. Утёс-3 уничтожен, танк загорелся. Никто даже не успел что-нибудь сказать напоследок.
— Лёша, Зорин! — закричал кто-то в наушниках, нарушая регламент. — Там гранатомёт! Осторожно.
Ещё взрыв!
Зорина подкинуло внутри танка. В ушах раздался звон. Свет в танке на мгновение погас, затем загорелся красный. Раздался тревожный писк.
Голова наводчика запрокинулась, изо рта вытекла красная струйка.
— Сёма, ты чё? — Зорин посмотрел на него. — Кончай спать! Пора…
Бесполезно, он мёртв. Раненый мехвод стонал, рация не работала.
Взгляд Зорина скользнул по нему, затем на пульт управления и закреплённые под бронёй снимки. Девушка, два пожилых человека, собака. И снимок их роты, сделанный ещё до войны. Некоторых из них уже нет.
— Ах ты сука какая! — Зорин оскалил зубы и полез к рации, чтобы снова её включить. — Всем экипажам! Цель — боевая ригга! Игниумными! Огонь!
Он переключил систему управления огнём на себя и начал наводить пушку.
А огромный шагоход в прицеле направлял свои пушки на его танк.
Глава 11
Собака лаяла где-то наверху, десантники отбивались, стреляли длинными очередями и кидали в открывший проход гранаты. Они громыхали одна за другой, из-за чего в ушах болело, а в груди ёкало.
— Держаться! — кричал Кеннет, паля из автомата в проход. — Запроси подкрепление, — отправил он одного бойца наверх.
Собака лаяла дальше, а враг нападал. И это не ополчение, а бойцы 5-й дивизии РВС Инфиналии — «Крысы пустыни», самое подготовленное соединение армии сепаратистов.
Кеннет пустил ещё очередь и перешёл к другому проходу в соседнем помещении. В темноте кто-то бежал, и офицер-инспектор направил автомат туда.
Но вместо звука выстрела раздался сухой щелчок. Кеннет дёрнул затвор, но до конца не доходило. Заело.
Пустынник с платком на голове кинулся на него, замахиваясь винтовкой, Кеннет ушёл от удара, полез за пистолетом, но, получив по руке прикладом, выронил оружие.
Остался только старый выкидной нож, который Кеннет достал из кармана. Больше оружия не было.
Пустынник оскалил зубы. Взгляд бешеный, глаза налиты кровью. Он заорал и рванул вперёд. Блеснул кончик закреплённого на оружии штыка.
Кеннет сжал нож покрепче.
* * *
Мне пришлось отвлечься и снова раздать приказы, куда направить резерв. Враг лез отовсюду, к инфам шли подкрепления со всего района. Они не хотели сдавать важную переправу.
«Так кто ты?» — спросил я, едва у меня выдалась свободная секунда.
Мысли то сбивались в кучу, то снова расходились. Что-то требовало поглотить его, но дух сопротивлялся. Что-то требовало сломить его волю, но я не понимал, что это значит.
Но сам я думал иначе. С этим духом надо было поступить другим образом, раз он офицер.
«Капитан Рудаков, — наконец сказал он, и я понял, что его голос был молод. — Я был офицером в армии Огрании. Мы торопились на помощь Нерску, когда южане прорвали оборону и взяли его в осаду».
«Когда это было?»
Этот разговор казался важным. Я следил за боем, но не забывал о разговоре. Ведь это — ключ к той крепости, который я подберу прямо сейчас. И это же не банк, это храм, в котором сейчас находится банк. И он стоит в удачном месте.
Я это понимал, ведь слишком много под ним было силы. То есть игниума...
«Вчера, — ответил дух. — Или раньше? Я не знаю. Я не вижу, что происходит вдали. И время очень странное».
«В какой части ты служил?»
«Третья мардаградская бригада, — с гордостью сказал он, но голос стал мрачнее: — Мы не успели на битву. Оборона пала, Наблюдатель Ян Варга погиб, а я попал в плен, и через месяц меня повесили. Даже не знаю, что было дальше. А душу поймали и спрятали в свечу. И тот, кто это сделал... он с тобой! Я его чую, его душа рядом. Он обманщик. Он был при моей казни».
«Ты про Небожителя?»
«Да. Но тот, ещё один — намного хуже! Он голоден».
«Кто он?»
«Я не знаю», — и это прозвучало правдиво.
Дух видит больше, чем я. Но далеко не всё.