Никита Киров – Командор (страница 21)

— Вот какое предложение есть, — проговорил штурмовик, когда мы обсудили дела с сапёрами, и показал на карту. — Вот эти дома будут мешать проехать нашим танкам. А артиллерию туда наводить не дают. Так что их возьмём мы.

— Они же далеко в стороне, — подал голос второй штабист, усач. — А приказ — взять банк! И пока мы будем тратить время…

— А как ты собираешься брать банк, если в тылу враг? — рявкнул штурмовик. — Дайте мне в помощь пару рот и бронетехнику, — он посмотрел на майора-хитландца из танковых войск. — Ваши тяжёлые танки.

— Для чего она вам? — спросил тот.

— Пущай палят по первым этажам. Пушки большие, фугасы мощные, скорострельность не важна. Какие-то дома сложатся, какие-то нет, те мы и возьмём. Проломим стены и ворвёмся, а дальше дело техники.

— В этих домах могут быть мирные жители, — заметил усатый штабист. — Нужна их эвакуация. Император велел защищать их.

— Салах посадил туда гражданских не просто так, — добавил офицер-инспектор Кеннет.

Он тоже присутствовал и имел на это полное право. Инспектор только что вскрыл банку из сухпайка и ел кашу своей ложкой.

— Если мы их заденем во время штурма, то он снимет это на камеру и покажет на весь мир. Он такое любит. Но в данном случае я заявляю, что на кону многое, и риск оправдан. У меня возражений нет, можете занести в протокол. Если его кто-то пишет. Никто? Ну ладно.

— Но… — начал было спорить усатый штабист-мидлиец.

— Среди лояльных нам пустынников есть полицейские силы, капитан, — вмешался я. — Без боевого опыта штурма укреплений, поэтому в атаке будут бесполезны. Вот пусть займутся эвакуацией гражданских под нашим и вашим контролем. А заодно осмотрите все подвалы и заминируйте, чтобы никто не пролез.

— Сделаем.

Ну и заодно не опасаться, что они перебегут к врагу или ударят в тыл. Пусть занимаются делом.

— Что насчёт ригги, Зорин? — спросил я. — И как будем использовать твои танки? Хитландцы будут помогать штурмовикам, но перед банком будут только твои машины.

— Так говорю же, как покажется, мы её продырявим! — заявил тот.

— А если не покажется? — засомневался штабной майор Варга. — Да и когда ваши танки выйдут к банку, то получат из окон, вы там будете как на ладони. Даже без ригги у вас будут большие потери в технике.

— А какие предложения?

— Я учился в Дискреме, в офицерской академии, если кто-то не знает, — сказал я.

Все замолчали, уставившись на меня. Кто-то знал и понял, откуда я такой вылез, но большинству было плевать. Кому дело до этой старинной истории?

— Слышал, — сказал Варга. — И чему там учили? Вспомнили что-то подходящее?

— Там была такая задачка на тактику. Штурм укреплённого дома в городе с помощью танков.

— Они тоже отправляют танки в город? — кто-то из пехотных офицеров засмеялся.

— Танк в городе — машина уязвимая, но не бесполезная, — заявил Зорин и недовольно посмотрел на неё. — Если её прикрывать, можно такое делать, ого-го! Кто тебе будет улицы расчищать и огнём прикрывать? Боевые машины пехоты? Там броня — смех один! Разведку дайте, прикрывайте пехотой и дымом — и мы себя покажем!

— У тебя три тяжёлых танка и основные боевые, — продолжил я, глядя на капитана. — Можно сделать огневую «вертушку». Карусель. Хотя наши преподаватели говорили: «метод непрерывного огневого воздействия танковыми группами», — я усмехнулся.

— Угу, вроде понимаю, о чём речь, — отозвался Зорин, немного подумав.

— А что это значит? — спросил офицер-инспектор Кеннет, морща лоб.

— Грубо говоря, выезжает несколько танков, небольшая группа. Стреляет шквальным огнём по банку, подавляет пулемётные гнёзда.

— Император запретил разрушать банк, — встрял усатый штабист.

— Он запретил разрушать, — недовольным голосом проговорил Кеннет, косясь на него. — Но насчёт того, чтобы по нему пострелять, возражений не давал. Отремонтируют потом, стоял почти тысячу лет, ещё простоит. А наших людей можно сохранить. Дальше, командор, — попросил он.

Танкисты идею точно приняли, уже вижу. А майор Варга что-то черканул карандашом на карте, выбирая удачные места.

— Эти танки расстреливают боезапас в высоком темпе, — продолжал я. — Другие танки прикрывают группу, и во время отхода первой группой начинают сами вести огонь, чтобы не стреляли по отступающим.

— Верно говоришь, брат, — Зорин кивнул. — Надо их прижимать.

— Первая группа отходит, пополняет боезапас, возвращается и готовится занять место, когда для них его освободят. Вот так и будут меняться, а враг подумает, что у нас танков больше, чем есть.

Все одобрительно загудели.

— Но для этого надо уничтожить риггу, — напомнил я.

— Я предлагаю вот что, — взял слово Варга и взглянул на карту, будто с чем-то сверялся. — Сделаем вид, что всеми силами атаковали вот эти дома, с бронетехникой и прочим, — он показал карандашом. — Пара взводов, танк и бронемашину. Примут бой и отойдут, когда запахнет жареным…

— Будто мы хотим взять другую переправу, — развил я его мысль и наклонился над картой. — Или навести новую. Я видел мостоукладчик в прибывших войсках.

— Он сломан, — подал голос подполковник инженерных войск. — Может только ехать, но по назначению не сработает. Да и ему тяжело ездить по этим улочкам, узкие сильно, не развернуться на поворотах, он длинный.

— Пустынники этого не знают, — возразил я. — Как только они решат, что мы решили навести переправу, то бросят риггу против нас, чтобы мы их не обошли. Ведь другой серьёзной бронетехники у них нет.

— И там её будут ждать мои пацаны, — Зорин широко улыбнулся и хлопнул по плечу усатого штабного офицера, который от хлопка вздрогнул и брезгливо посмотрел на след масла на мундире. — И встретим их с нашим незабываемым северным гостеприимством. Уж ваши-то деды об этом много чего могут рассказать, да? Хах, помёрзли вы тогда.

— Отставить, капитан, — сказал я, пока не началась новая свара. — Мы все в империи, на одной стороне. Кроме того, — продолжал я, — как только мы захватим эти дома, то расставим там гвардейцев-снайперов.

— Хорошая идея, — Варга кивнул.

— Но это всё не самое главное, — я посмотрел на разведчиков. — Как только они поймут, что мы идём на штурм банка, то могут сразу взорвать мост. Даже один сломанный пролёт усложнит нам задачу.

Ермолин спокойно смял опустевшую банку тушёнки, будто это была банка из-под пива. Её он отбросил в угол.

— И тут-то поработаем мы, — проговорил он. — Это наша задача. Пойдём с Джамалом и отрежем им все кабеля нахрен, чтобы эту срань не взорвали.

— Два человека мало, — добавил я. — Могу предоставить несколько надёжных парней, чтобы прикрыли огнём.

— Лады, командир. Мы пойдём чуть раньше, пока они ещё не стоят на ушах, а как начнётся — не до нас будет. А когда получится, то пустим сигнал — жёлтая и красная сигнальная ракеты, разом.

Вскоре совещание закончилось, все гурьбой повалили к выходу.

Остался только высокий майор-штабист Варга. Вот этот грамотный, в отличие от того усатого. Говорил он строго по делу. Только он ранен, хотя этого не показывал, лоб перемотан, рука висела на перевязи.

— Если вы ранены, майор, лучше подождать в подвале, — сказал я.

— Ерунда, — он отмахнулся. — Я упрямый, это же наша фамильная черта, — он усмехнулся. — Не слышали поговорку: «упрямый, как Варга». А мы же с вами родственники, кстати говоря. Мы же как раз вышли из Климовых три сотни лет назад.

Он протянул руку, и я её пожал.

— Станислав Варга.

— Дмитрий Климов.

— Раз ваш начштаба погиб, то готов принять его функции.

— Отлично, — я кивнул.

— Как говорили мои предки, — Станислав улыбнулся, — возмездие приходит с севера. И сегодня оно пришло.

* * *

Бойцы готовились к штурму, разделялись на отряды, занимали технику, проверяли боеприпасы. Много суеты, много нервов, но в то же время у всех было ожидание, что всё вот-вот закончится.

Шутник с восторгом смотрел, как один из крепких штурмовиков несёт в руках здоровенную волынку с очень длинной трубкой.

Это старая традиция нарландцев. Они шли в бой под волынки ещё тогда, когда все вокруг сражались на конях и мечами. И сейчас оставили. Да и любят они навести много шума, а волынка — очень громкий инструмент даже на войне.

До меня доносились отдельные реплики солдат:

— …пацаны говорят, целую канистру спирта там вылили. Пулей пробило.

— А где вылили? Может, ещё в лужах осталось?

— Да в землю уже всё впиталось.