Никита Карпов – Чертовы скандалы! Как общаться с подростком нормально (страница 6)

Однажды я провел достаточно тяжелый в эмоционально-психологическом смысле эксперимент, который назывался «Микрофон подросткам». Публичная анонимность очень совпадает с их потребностью, избавляет от необходимости говорить родителям в лицо какие-то вещи, но помогает отрефлексировать, проработать чувства и получить шанс донести что-то до мамы с папой.

Этот эксперимент также показал две важные вещи. Во-первых, не у всех подростков что-то болит – да и слава богу. Во-вторых, больше всего потрясений испытали взрослые – эксперимент с микрофоном «пробил контакт» с их детством и юностью. У кого-то открылся настоящий «портал в ад» и обнаружилось, что вся хрень, происходившая очень давно, жива, сидит внутри и до сих пор влияет на них.

Раненые подростки становятся взрослыми, но остаются ранеными.

Вот почему мы, допустим, так боимся дать своим детям свободу? При этом утверждаем, что в нашем детстве никто с нами не нянчился – а мобильных вообще не было даже в проекте. Мы описываем, как сами ездили на кружки и секции на другой конец города, с первого класса ходили сами домой, грели себе еду, делали уроки, могли и в магазин сбегать… И хвастаемся, как играли на стройках, прыгали с гаражей и бросали карбид в унитаз.

В этих «историях выживших», многие из которых на самом деле закончились не очень счастливо, скрываются бездны ужаса. Мы не готовы дать детям такую свободу. Для того, чтобы вручить ребенку гипотетическую возможность делать то же самое, нынешний образованный родитель должен обладать, простите, стальными яйцами.

Александр Савкин:

Конечно, очень тяжело сказать подростку: «Вот твоя жизнь, делай, пробуй». Поэтому мы даем свободу только на словах, не давая ее на самом деле – как будто в игру играем.

Если ваше беспокойство слишком сильное, попробуйте «подстелить соломки» и рассказать подростку о своем опыте, но только не в стиле «я бы никогда…». Своему ребенку я рассказывал о том, через что, возможно, ему придется пройти в подростковом возрасте, когда он был еще в плотном контакте со мной: в 7, 8, 10 лет.

По мере того, как он входил в пубертат и у него начиналось подростковое поведение, я напоминал ему, что все происходящее сейчас – нормально, что нам очень важно этот турбулентный период пройти с уважением друг к другу. Это помогало, потому что периодически он сам вспоминал: «Ты мне говорил, что так будет, значит, сейчас я вот в этой точке пути».

Работа с непрожитым опытом – глубокая и сложная, ее лучше выполнять со специалистом, но вы способны самостоятельно отслеживать, почему действуете и говорите именно так.

Следующий пункт, возможно, будет сложным и болезненным для родителей, потому что коснется ключевых родительских чувств.

Тревога и вина

У родителей с появлением ребенка возникают и, к сожалению, порой закрепляются надолго два фоновых чувства.

Первое – тревога. Мы начинаем переживать за все подряд, прежде всего за безопасность, а в итоге это превращается в тревогу за будущее. Если это сын, то «какую жену он себе выберет, вдруг она мне не понравится?». Если девочка – «не связалась бы с мудаком, а вдруг случайно забеременеет, разрушит себе жизнь?». Второе чувство – это чувство вины. У нас все время есть ощущение, что мы делаем что-то лишнее, не так и не то.

Родители переживают из-за школьных оценок тоже по причине тревоги. Оценки – это единственный числовой и, казалось бы, контролируемый параметр, по которому мы можем видеть, что с ребенком все хорошо.

Взрослые люди очень плохо переносят чувство тревоги. Что мы пытаемся сделать для снижения тревожности? (Кстати, отличный запрос для психолога.) Есть неконструктивные методы: глушить чувство тревоги, пуская в ход «Ново-Пас-сит» и винишко, выпускать наружу агрессию.

Основной же инструмент, который мы используем чаще всего, – это контроль, который создает у нас иллюзию, что мы всем управляем и можно больше не переживать. Очень вредно применять этот метод к чему-то, что в принципе не поддается контролю: природным явлениям, поведению других водителей на дороге… или тому, как растет наш подросток.

Для того чтобы всем стало спокойнее, в какой-то момент важно принять, что контроль уходит и наше влияние на ребенка с каждым днем становится все меньше и меньше, пока совсем не ослабеет.

Я имею в виду, конечно, прямое влияние. Косвенно любая мама может довести своего ребенка до нервного тика парой слов или одним звонком, этого у нас никто не отнимет – но в реальности родители уже ничем особо не управляют.

Когда мы теряем контроль, наша тревога вместе с паникой резко возрастают: «Боже, что происходит?» Например, ребенок ушел гулять и не позвонил вовремя – и у нас внутри тут же зарождается буря.

Момент сложный, его нужно просто пережить. Подумайте вот о чем: когда подросток выходит из дома, мы его на самом деле не контролируем вообще, даже если он нам отзвонился десять раз. Невозможно знать, что с ним происходит, даже если он стоит в метре от входной двери. А его будущее вообще нам неподвластно, потому что он сам принимает решения, которых со временем будет все больше и больше. Что выбирать, с кем общаться, кого любить, куда ездить – только его дело.

Попытки контролировать то, что вашему влиянию уже неподвластно, вызывают только расстройства, напряжения, обиды и ту бурю эмоций, которая в конечном итоге приводит к конфликтам и портит отношения.

Если вы примете это сейчас – то дальше будет проще. Все равно в какой-то момент подросток окончательно перестанет вас слушать – и вы останетесь наедине со своей тревогой и попытками контролировать, а зачем это вам?

Нереалистичные ожидания

Конфликты возникают, когда мы продолжаем ждать и требовать чего-то, чего ждать и требовать от этого конкретного ребенка уже не можем. При этом мы находимся в поле наших представлений о том, как надо и как правильно делать все на свете.

Например, ребенок до шестого класса учился хорошо, со всем справлялся, а в 7–8 классе у него оценки поползли вниз. Мы же помним его первоклашкой-отличником, уверены, что он все может, и продолжаем его долбить по этому поводу и сравнивать его нынешние успехи с имеющимся у нас образом.

Подросток «уже не может» – у него нет сил, ресурса или мотивации на необходимые действия. Он действительно перестал справляться, а мы продолжаем от него ждать свершений и очень расстраиваемся, что он не оправдывает наших ожиданий. Он чувствует, что родители им недовольны, разочарованы – и это правда.

Учеба – достаточно яркий пример, но есть и более тонкие вещи. Возьмем матерный лексикон. Нам кажется, что у нас очень приличный, воспитанный ребенок, а приличные, воспитанные мальчики и девочки матом не ругаются. Но подростки в 99 % случаев ругаются, так что ничего, кроме расстройства, от этого завышенного ожидания мы не получим.

Из-за расстройства и представления о том, что «у меня приличный ребенок», мы не можем выбрать адекватные действия. Чаще всего мы решаем пристыдить: «Ну как же так, в семье у нас никто не ругается…»

Когда ожидания и реальность не совпадают, появляются две опасности. Опасность первая: родительские ожидания порождают нереалистичные требования, на которые подросток реагирует агрессивно, впоследствии отрицая и игнорируя все, что мама и папа от него хотят.

Вторая опасность: нереалистичные ожидания приводят к множеству негативных эмоций. Это сильно усложняет принятие решений и убивает удовольствие от общения.

Что можно сделать:

• понять, какой у вас подросток на самом деле;

• узнать, на что он способен, чего хочет;

• оценить, насколько то, что вы от него хотите, соответствует сейчас его интересам, задачам, особенностям и возможностям.

Речь не о том, что не стоит хотеть для своего ребенка большего и лучшего, просто между «хочу, чтобы он смог» и ожиданием есть принципиальная разница. Когда я хочу, чтобы мой ребенок смог, я ищу варианты, которые могут ему помочь. Не сработало – найдем что-то другое. Если мы говорим об ожидании, то в случае провала мы испытываем разочарование, обиду, чувство вины. «Я плохая мама, я не смогла» или «Да что мы за родители, всё делаем не так».

Всё вы сделали «так», просто у вас подросток, и он может быть не согласен с тем, как вы его видите и что вы от него хотите.

Самый простой выход – это узнать и принять реальность. Желательно сделать это без оценочных суждений, потому что реальность не бывает хорошей или плохой, она просто есть.

Несоответствие целей и средств

То, чего мы хотим от подростка, то, что требуем, и то, что есть на самом деле, – это порой вообще три разные реальности.

Возьмем тот же пример с контролем всего и вся. При наличии внешнего контроля самостоятельность подростка развивается очень медленно или не развивается вообще. А ведь именно самостоятельность в принятии решений, даже если они идиотские, – неотъемлемый признак взрослого человека. Мы не даем подростку решать, выбирать, участвовать в обсуждениях, но при этом требуем, чтобы он был самостоятельным в какой-то удобный для нас момент.

Или очень похожий пример с уверенностью. Она зарождается в семье, и пробовать вести себя уверенно дети начинают там же. Один из признаков уверенного поведения, которым обладает не каждый взрослый, – это умение сказать «нет», причем без аргументации (в разделе «Право на отказ» все объясняется чуть подробнее). Но когда родители слышат от подростка «нет» без аргументации, у них начинается кипение внутри, которое доходит до взрыва: «Да как он посмел, я тут жизнь кладу, а он мне говорит просто «нет», мог хотя бы оправдание придумать».