Никита Карпов – Чертовы скандалы! Как общаться с подростком нормально (страница 5)
Конечно, в 99 % случаев мотивации нет изначально, и создать ее можно только долгой методичной работой: разговаривая, показывая, аргументируя, позволяя походить по граблям, поддерживая и выслушивая, без критики, давления и разносов. Чтобы ребенок вас слушал и слышал, необходимо свои усилия направить вновь куда? Правильно, в выстраивание отношений, в рамках которых вы сможете обсуждать важные жизненные аспекты.
Хочу предложить вам игру. Представьте, что у вас дома живет чужой взрослый человек. С которым вы очень хотите подружиться и очень хотите ему помочь стать счастливым. Как вы будете себя вести?
Скорее всего, вы будете:
• думать о том, чего бы ему хотелось;
• выбирать выражения;
• предлагать альтернативы;
• договариваться о совместном быте;
• налаживать человеческий контакт;
• помнить, что он вам ничего не должен. И не обязан воспринимать ваши слова как истину в последней инстанции.
Все это звучит нормально, если мы говорим о чужом человеке, но если речь идет про свою кровинушку – то обидно. Но вот о чем не забывайте: сейчас для кровинушки отделиться от родителей – критически важно. И это тот самый момент, когда действия, которые идут на пользу ребенку, становятся источником напряжения для вас.
Давайте рассматривать подростков как явление природы – как дождь, град или грозу. Вынесем пока наши эмоции за скобки и сделаем вид, что все, что они делают, нормально.
Сами же пока разберемся, на что мы можем повлиять, даже не выходя из дома, из комнаты, из-за компьютера – с тем, что у нас в голове. Возможно, от этого будет больше пользы, чем от попыток переделать подростка.
Куда все движется
Мы всю жизнь воспитывали детей и были большие, умные, сильные, интересные, а теперь пьедестал под нами зашатался – мы больше не самые-самые. Надо найти другие роли, чтобы выстраивать отношения.
Раньше родители определяли все сами, ставили рамки и границы, рассказывали, как жить, давали информацию о мире. Потом подкрался пубертат, появился интернет – и родителя сместили с позиции главного источника информации. А за счет особенностей подросткового возраста дети теперь хуже нас слышат и не считают авторитетами. Наши слова не принимают на веру и не воспринимают как руководство к действию.
Часто родители прилагают дополнительные усилия, чтобы восстановить отношения, которые были раньше, потому что не умеют или не хотят вкладываться в новые.
Представьте, что у вас был подчиненный, но потом он перешел в соседний отдел и там стал начальником, то есть напрямую больше вам не подчиняется. А вы ему по старой памяти бросаете: «Витя, распечатай мне отчет!» Витя, конечно же, отправляет вас далеко и надолго: «Я вам не подчиняюсь».
Посмотрите на иллюстрацию: видно, что у малыша и родителя есть «вертикаль власти», взрослые – на равных, но подросток – нечто иное. У него появляется запрос на новый статус, отличный от детско-родительских отношений, как мы их понимаем и какими они были 13–15 лет до настоящего момента.
Стремление к взрослости или стремление, чтобы его принимали как взрослого, выражается у подростка по-разному: в тяге к свободе, в потребности, чтобы ему аргументировали требования, относились уважительно. При этом сохраняется двойственность: когда ему удобно, он требует все вышеперечисленное, а когда неудобно – с комфортом ведет себя по-детски. «Сейчас я взрослый, хочу уважения и признания – а сейчас я не хочу ничего решать, я хочу поиграть».
Открою секрет: юным бунтарям понятно, что они полностью зависят от взрослых, как бы они ни пытались игнорировать этот факт. «Мне от тебя ничего не нужно, я уйду из дома, сам проживу и сделаю все на свете!» – при этом в глубине души они знают, что «не все на свете». В бургерную с друзьями хочется, новые джинсы тоже очень нравятся… Требовать то, на что не имеешь никаких прав, сложно и энергозатратно, но подростки могут игнорировать реальность и свою зависимость какое-то время, вступая в бой за мнимую независимость так, будто им и вправду нечего терять.
От родителей исходят точно такие же двойные послания: в один момент мы от подростков требуем, чтоб они вели себя как взрослые, а в другой – чтобы слушались и вели себя как дети. Когда эти два течения не совпадают, появляется мощное поле для конфликта, и в итоге мамы и папы оказываются в достаточно сложном положении (см. иллюстрацию).
Давайте примем тот факт, что при всех своих запросах подросток не может (во многом) за себя отвечать, у него не взрослое мышление, и нам не стоит ожидать от него взрослых решений, оценки ситуаций, способностей к прогнозированию. Мы можем этого хотеть, надеяться, но не стоит строить планы и разочаровываться.
Гораздо полезнее будет дать почувствовать нашим растущим детям, что с ними обращаются,
Как сделать первые шаги к трансформации ролей «взрослый/ребенок», разберем в главе 6 «Принципы и парадигма новых отношений. Что поменять в своей голове».
Глава 3
Почему подростку сложно с нами
Проблемы из нашего прошлого
Всех родителей – я не исключение – объединяет то, что наши дети вошли или войдут в эту замечательную турбулентную стадию под названием подростковый возраст. Он, как лакмусовая бумажка, обязательно проявит, что не так с нашим психическим здоровьем и душевным состоянием.
Есть несколько проблем в коммуникации, корни которых лежат в нашем прошлом, точнее, в нашем субъективном опыте:
Например, рычим на ребенка, когда устали и проголодались, а думаем, что раздражены его поведением. Возможно, нас когда-то отучили (или не научили совсем) слушать сигналы своего тела, распознавать эмоции и справляться с ними.
Есть сформировавшийся образ, «картинка в голове» относительно того, какими должны быть дети – и мы напряженно движемся в эту сторону, ничего вокруг не замечая, кроме маркировки «соответствует / не соответствует картинке».
«Я не делаю так, как делала моя мама», или «я делаю так, как делала моя мама», и, наконец, «я боюсь, что будет так, как у меня с моей мамой». Любой из вариантов серьезно влияет на коммуникацию.
Я вырос без отца – более того, он был алкоголиком. И вот эта нехватка отцовского внимания, заботы и участия в глубине души всегда у меня болела. Когда мой сын стал подростком, я сказал: «Так, дорогой, у меня не было папы, зато у тебя будет самый хороший».
Каждый вечер мы играли в шахматы. «Сын, тебе нравится Средневековье? Давай строить крепость, создавать модели».
Из вечера в вечер я делал каторжную работу, потому что у меня не было папы, который мог бы со мной чем-то подобным заниматься.
И вот мой ребенок уехал в лагерь, где Никита Карпов был одним из психологов. Он мне дал обратную связь, которую я запомнил на всю жизнь: «Александр Дмитриевич, простите, пожалуйста, при всем уважении… но вы задолбали своего сына!»
Представьте мой шок, ведь я же так стараюсь ради ребенка!
Увы, это была неприятная правда. Тогда я задал себе вопрос:
«А что я делаю на самом деле?» Вот я после работы захожу на кухню – и сын выходит, как «на заклание», на очередной вечер со своим папой. «Сынок, слушай, тебе хочется эту модель, эту крепость доделать?» – «Да, пап». Повторяю: «Тебе действительно хочется или ты говоришь так из-за меня?» Сын отвечает: «Ну, я бы хотел что-то другое поделать». – «Так иди и займись этим».
Ребенок замер: «Я бы хотел поиграть, если можно, в компьютер…» – «Можно». – «Папа, а ты что будешь делать?»
И тут я понял, что мой ребенок уже становится «папой для папы» и заботится обо мне. Я говорю: «Дорогой мой, я вырос, я большой, я позабочусь о себе и найду, чем заняться».
С этого момента я всегда спрашивал ребенка, чего он хочет.
Пусть его ответы мне не всегда нравились, но если это соответствовало нормам, то я старался принять все спокойно. Он – это не я. Такая тактика сняла напряжение, которое было между нами, к которому мы привыкли и даже не замечали.
Мы – продукт нашей личной истории. Но то, насколько прошлые события влияют на наше поведение в конкретной ситуации, действительно зависит от нас. От нашего уровня осознанности и от способностей к саморегуляции.
Наш непрожитый опыт
В контексте отношений родителей и подростков можно обнаружить, что большинство родителей в воспитании ссылаются на собственный опыт и говорят: «Мы же нормальные были и
При этом я точно знаю, что у нашего поколения именно от подросткового периода осталось много «хвостов»: страшных травм, не пройденных задач возраста, тревог, непринятия – да всего на свете! И когда наши дети вступают в пубертат, они своим поведением распахивают для нас двери в тот хтонический ужас, который годами жил внутри нас.