Никита Калинин – Ловчие. Книга 2 (страница 9)

– Аа-а-а-агха-а!.. Бо-о-о-оль!!! Ты подаришь мне свою боль!..

Земля под ногами задрожала, я отшатнулся от нового выпада четырёхпалой лапы скорее случайно, чем намеренно, и зазубренные расколотые ногти прорвали только мой пуховик. Я вспрел. Прыгал и вертелся. Дышал, как загнанная лошадь, давно потеряв шапку и хоть какой-то план действий. Пот стекал прямо в глаза, стремительно разъедая всё: ели, траву и песок вдоль линии обрыва. Как ни старался я тереть глаза, а вернуть нормальное зрение не получалось. Первое восстановившееся деление жизненной энергии не давало никаких преимуществ.

И в конце концов я попался. Меня опрокинуло, ноги оторвались от земли и размытый мир перевернулся. Я взмахнул мечом, и попал даже, вроде как срезав волосы-ёлки у самого рта сущности, да только та на это не отреагировала. Стиснутое сердце болезненно кольнуло.

– Я буду убивать тебя медленно. Я буду пить твою боль! Я вырву твои проклятые глаза! Я…

Что ещё он запланировал, верлиока не договорил. Встряхнул меня, как того Буратино, и… вдруг выпустил. Я рухнул и, чтобы избежать новой атаки ручищ с отломанными пальцами, неуклюже вскочил. Развернулся, наотмашь резанув воздух. Да только никакой атаки не последовало.

Нормальное зрение уже возвращалось, и до меня дошло, что это не пот никакой, а отрицательная черта таланта яви. Я выругался.

Верлиока стоял на месте, мотал косматой головой, как оглушённый. Он словно бы ослаб вдруг, согнулся под собственной тяжестью, по-старчески сгорбился. И тяжело дышал, вращая этим своим страшным глазным разломом в пол-лица.

Над ним зависла птичка. Ни дать ни взять маленькая синичка, если бы у той было четыре крыла. Завихрения воздуха, что рождались от их невидимой глазу работы, быстро образовали многогранник, в центре которого промелькнул символ. Какой – разглядеть не успел.

Верлиока захрипел, и впервые вместо всепоглощающей ненависти в его глазу возникло что-то ещё. Страх. Он стал похожим на ныряльщика, которому перерезали подачу кислорода. Вроде как высох и уменьшился. Великан даже на руки опёрся, и для этого ему потребовалось всего-то чуток согнуться. Растеряв ко мне всяческий интерес, верлиока развернулся и спешно, не разбирая дороги, бросился прочь.

В этот самый момент ладонь моя полыхнула, и я увидел, как герб рода Лель впитывается в кожу, не оставляя следа.

– Мра-а-а-азь!!!

Из ельника напротив вынырнула Виталина и с истошным воплем ринулась чудовищу наперерез. Неожиданно высокая, рыжая, стройная и ободранная, с блестящим золотым копьём в руке, она походила на последнюю валькирию, что бросается в самоубийственную атаку на йотуна у самых ворот Вальгаллы, когда Рагнарёк уже наступил.

Очнувшись, я поспешил на помощь. Но опоздал.

Верлиока не бил даже. Он просто отмахнулся, спеша исчезнуть в ельнике. Как от назойливой мухи какой. Но и этого хватило, чтобы стройное тело Виталины сложилось пополам, а копьё, блеснув чистейшим золотом, растворилось в кустах. Девушка как на шлагбаум налетела – ручища одноглазого угодила точно в живот. Прерванный крик её жадно подхватил и уволок ввысь шальной ветер.

Я очутился рядом и успел только полоснуть мечом по задней стороне бедра верлиоки, но тому было плевать. Он быстро пропал из виду, оставив после себя только треск ломаемых елей. Чудовище еле бежало, по-обезьяни работая всеми четырьмя конечностями. Я ещё долго слышал его хриплое сдавленное дыхание.

Виталина же, казалось, не дышала вовсе. Я склонился над ней, попробовал перевернуть на спину, но девушка скорчилась, не давая разогнуть себя из спасительной позы эмбриона. Ртом у неё пошла кровь. Она дрожала и белела на глазах. Даже без медицинского образования стало ясно, что причина в повреждении внутренних органов. Дело дрянь.

Нет-нет-нет! Тебе я не дам помереть!..

– Натали!

Ответом стал шум ветра, рыскающего под хвойными лапами деревьев в поисках новой жертвы. Тесная полянка была безлюдной, если не считать нас с прирождённой Лель. Ни следа моей сумасшедшей провожатой. Но в том, что она пряталась где-то очень близко, сомнений не было. Просто потому, что стигийский клещ не подавал даже малейших сигналов об обратном. Сердце Проводника работало ровно.

Виталина застонала и попыталась что-то сказать. Я не слушал. Я – соображал. Потребовалось не меньше минуты, чтобы нащупать хоть какую-то здравую мысль: верлиока указывал мне куда-то и говорил, что я могу забрать «остальных» в обмен на возможность спокойно уйти. Он сто процентов имел в виду сущностей, одна из которых – явь – сбежала от него! А значит, там могла быть какая-нибудь берегиня, или ещё кто лекарственный! Совсем не факт, что верлиока покинул этот карман Лимба, и мы теперь в безопасности, но другого способа помочь Виталине я не видел.

Отбросив сомнения, я всё же побежал. Оглянулся, чтобы хоть как-то запомнить место, где оставил раненую, но со злостью отметил, что верхушки елей везде тут – все как на подбор. Не заблудиться бы!

И уже решил было, что «накаркал», не видя перед собой ничего, кроме одинакового, душного леса, как вдруг всё изменилось. Я выскочил на узкую длинную поляну без травы, и тут же прикрыл рукавом глаза. Вмиг стало жарче: тепло несуществующего солнца отражалось от гладкого стекла, которое монотонно заливало тут всё от края до края. Разве что в самой середине виднелось нечто тёмное, круглое, глубоко утопленное под бликующую ровную гладь.

Больше на поляне не было ничего, и я поспешил дальше. Ввысь от этого гигантского «глаза» посреди ельника уходило очевидное мерцание – хоть что-то, что можно было взять за ориентир. Я оглянулся ещё несколько раз, боясь упустить его. Потерять ещё и вторую прирождённую нельзя никак.

Вскоре лапник расступился снова, деревья остались по бокам, являя мне протяжённый песчаный овраг. Сразу же пахнуло гнилью, да так, что пришлось прикрыть лицо рукавом. Я замер промеж крайних елей.

Дух упорно молчал, а ослабленное сердце колотилось, иной раз пропуская удар. Меч по-прежнему был в руке, и адреналин гнал вперёд. Но поддаваться ему особо не стоило. Что-то в этом овраге было не так.

Никого так и не увидев, я медленно вышел на опушку, затем осторожно приблизился к оврагу и прошёл вдоль края. Не было никакой гарантии, что именно на это место указывал торгующийся за свою свободу верлиока. Откуда мне было знать, что там, на дне, ждали ещё сущности? Да даже если и ждали, то какие? К тому же, делений живы было всего ничего – полтора. Дух же не реагировал на неумелые попытки его пробудить, чтобы выяснить хотя бы простой факт наличия внизу кого бы то ни было.

Нет, это точно здесь. Вон те жёлтые выступы песка, не понять как держащиеся отвесно, почти одинаковые по размеру и форме, а значит, рукотворные. Это его логово, совершенно точно. И вонь оттуда, как если бы на дне валялись несколько трупов. Сюда он стаскивал своих жертв.

Я остановился. И прислушался. Показалось?..

Звуки походили то на приглушённые крики, то на стоны. Уже почти решившийся на спуск, я замер. Глянул на меч, который был всё ещё заляпан кровью верлиоки. Нет, не кровью вовсе. Смолой какой-то. Я срезал ему лишь волосы, странно похожие на ели.

На ели вокруг…

Слева от меня лежали три поваленные ёлки. Их будто кто бритвой срезал…

Я отступил на шаг и чертыхнулся. Прямо передо мною была самая настоящая разинутая вертикальная пасть верлиоки!.. А та стеклянная поляна позади была, мать его, глазом!..

Едва я это осознал, земля под ногами вздрогнула, да так, что еле удалось устоять на ногах. Гигантская пасть сомкнулась с протяжным рычанием, заставив трепетать всякое дерево в округе. Я остался ни с чем.

– Объект раскрыл типичную уловку редкой сущности «верлиока».

Спокойное конспектирование в голосе Натали за спиной бесило. Обернуться бы, как это делает наш известный боец смешанных единоборств – кулаком наотмашь! Она стояла растрёпанная какая-то вся, словно бы не я недавно эквилибристикой занимался, пытаясь уйти от лап одноглазого монстра, а она. Дрожащий взгляд фанатички дополняла пустая, ничего не значащая улыбка.

Хотелось сказать много чего, но я смолчал. Ведь седая ничем мне не обязана. И тот бой в горах, где мы вдвоём, как соратники одолели ожившую волосатую кочку даолаогуя, был тоже экспериментом. Проверкой. А вот спасти жизнь прирождённой Лель она скорее всего в состоянии.

Давясь злостью, я произнёс:

– Ей нужна помощь.

Натали что-то бормотала сама себе, и произнесённая мною фраза выдернула её из своеобразного транса. Взгляд седой прояснился, и вот уже на меня смотрела заботливая наставница в глубоких морщинах. Не, не наставница даже. Она смотрела на меня с такой надеждой, с какой смотрят на подрастающих детей матери. В который раз.

– У меня нет подходящих сущностей, Константин.

– Я знаю, у кого они есть. Просто помоги мне вытащить её отсюда.

Другого способа спасти Виталину я не видел. Как и не знал, в силах ли берегиня деда врачевать столь серьёзные повреждения. Но всегда лучше действовать, чем громоздить планы, теряя драгоценное время. Особенно когда оно, это время, отмеряется капельками крови.

Спеша обратно к раненой, я не мог не остановиться около чудовищных размеров глаза. Солнечные лучи отражались от гладкого стекла и слепили нещадно, но мне хватило выдержки добраться, прикрываясь рукавом, до темноты в самом центре. Чёрный зрачок под ногами прошибал меня насквозь, я прямо-таки чувствовал ненависть, идущую от него.