Никита Калинин – Ловчие. Книга 2 (страница 8)

Пальцы сами нащупали в кармане вибрирующее тепло монеты. Одной. Вторая, с изображением полёта маленькой четырёхкрылой птички, исчезла, с нехилым таким жжением перекочевав отпечатком на мою ладонь. И прежде чем я успел что-либо сообразить, раздался вопль.

Одновременно человеческий и звериный, полный такой ярости, какая взорвала бы и целую АЭС, в один миг перегрев реакторы. Вдарило по ушам, с веток спорхнули полумёртвые от испуга птицы, я присел, озираясь по стороном и выставив перед собой меч. Впереди хрустело и трещало, казалось, там кто-то от кого-то убегал. Из рёва порой можно было вычленить хриплые обещания медленной смерти беглецу.

Мы не сделали и шагу вперёд. В какой-то момент я даже попятился, поняв, что хруст ломаемых елей приближается прямо к нам. Дух выгнулся и взревел: две! две сущности прямо впереди! На большее его не хватило, да только рык угас как нельзя вовремя: секундой бы раньше, и я б ни за что не заметил этого неявного движения сбоку. Странного, пугающего, как будто бы нас огибало искажение пространства какое-то, большой водяной пузырь без явных очертаний, сквозь который виднелись малость выгнутые ели, чуток вытянутые цветы и песок начинавшегося поодаль яра, точно приподнятый над всем остальным.

Дух не позволил тупо пялится на быстро скользящее вдоль кромки яра искажение. Яростный рёв приближался, преследователь ломал ели уже совсем рядом, и я решил рискнуть. Бросился наперерез невидимке, выставив меч. А когда прозрачное бесформенное существо замерло у самого его острия, твёрдо и чётко проговорил, подкрепив слова сразу тремя делениями жизненной энергии:

– Покорись!..

Судя по глазам Натали, она была в восторге. Она не ожидала ничего подобного и не видела вблизи никакой сущности, а мой спринт для неё вышел совершенной неожиданностью. Глаза седой дрожали, она что-то шептала и горбилась – вылитая ведьма в момент чтения гадского заклинания.

Шкала живы наполовину опустела, и неведомый преследователь бесформенного призрака вдруг остановился и стих. Мой меч задрожал, стал настолько тяжёлым, что я еле-еле удержал его на вытянутой руке: вдоль клинка, обвиваясь призрачной шалью, потекла только что пойманная мною сущность. Я захлёбывался собственным дыханием, ощущая гамму неописуемых эмоций, которые передавал мне удовлетворённый охотой Дух. Человеку не подобрать слов, чтобы охарактеризовать, как это. Удачу в охоте можно только прочувствовать.

– Жевала жаба гадюку… – голос из лесу – тяжёлый и гулкий, как катящийся со склона валун, был полон смеси удивления и разочарования. Я снова поднял меч, но тут же его опустил, чтобы не выдать неуёмной дрожи.

Последний раз хрустнула ель, и на небольшую полянку вышел верлиока. Из дебрей скомковавшихся волос и торчащей спутанной бороды на нас пялился единственный глаз ото лба до самого рта. Развёрнутый вертикально, как самое настоящее Всевидящее Око, он занимал собою место носа, рассекал надвое высокий лоб и сверлил нас такой ненавистью, с какой я ещё не встречался ни до своего пробуждения, ни после. Меч даже в опущенной руке позорно задрожал.

Впрочем нет, сверлил глаз не «нас», а только меня. Натали верлиока не видел – она исчезла.

Глава 5

Я стоял посреди полянки, в одночасье ставшей тесной. Один на один с человекоподобным чудовищем, которое запросто могло разорвать меня пополам. Ноги как-то вдруг разом стали тяжёлыми, непослушными, во рту пересохло, но я изо всех сил пыжился принять невозмутимый вид. В конце концов, я ловчий! Это оно должно бояться меня!..

– Уходи.

Вот не удивился бы, выдай я что-то непроизвольное при виде такого существа. Но голос принадлежал не мне. Как, впрочем, и не Натали, если только та не заговорила тяжеленным басом из своего уютного убежища, которое на этот раз не видел даже я.

– Забирай и уходи.

Это говорил верлиока. Бородища великана шевелилась странно, если не сказать большего, словно бы рот его, по примеру глаза, располагался вдоль лица, вертикально. Чудище таращилось на меня не моргая. Руки – не руки, а лапищи! – доходили до самых колен, и кисти на обеих не имели по различному пальцу, на месте которых виднелись уже сероватые и стёртые обломки костей. Одежда на твари еле угадывалась, как будто её не снимали много-много лет, и однажды сквозь волокна проросли толстые чёрные волосы, удивительно похожие на мизерные ёлочки. Жёлтые лошадиные зубы выглядели жерновами, способными молоть кости человека без особых усилий.

Я сглотнул, пытаясь состряпать в уме план дальнейших действий. Сущность явно говорила про перехваченную мной невидимку. Почему-то предлагала забрать её и уйти. Но разве я мог? Виталина была где-то здесь, точно. Уйди я, ей не жить.

– Я закрою горловину, и меня больше никто не увидит. Опять.

Почему он не нападает? Почему откупается? Я сходил с ума, или верлиока опасался меня ничуть не меньше?! Эта мысль придала немного уверенности, вытолкнувшей-таки из горла пару сиплых слов:

– Где она?

По уродливому неправильностью лицу пошли изменения, которые вероятно должны бы отразить удивление. Я даже взгляд отвёл – настолько это выглядело жутко. И спешно воспользовался недолгим замешательством великана, заглянув в храм.

Пары секунд хватило, чтобы понять – гремлину на пьедестале не место. Верлиока явно не имел ничего общего с механизмами, и Жигуля тут же сменила сущность, которую я заимел буквально минуту назад. Ведь наверняка ж её-то и опасался одноглазый великан! Ну не меня же…

«Название – явь.

Природа – дух правды.

Принадлежность – Вотчина.

Классификация – обычный.

Отрицательная сторона – недолгое ухудшение зрения спустя некоторое время после использования таланта.

Талант 1–1. Позволяет ловчему определять название и классификацию сущности, на которую он смотрит».

Нда, кажется, я прогадал…

И не придумалось же в этот момент ничего лучше, кроме как применить талант новоиспечённого питомца, полностью израсходовав деления жизненной энергии!.. Явь – огромная прозрачная капля, постоянно держащая на пьедестале форму яйца – пошла кругами, будто в неё камень кто-то кинул, а я увидел над одноглазым чудовищем напротив две строки. Не предвещавшие, как водится, ничего хорошего.

«Название – верлиока.

Классификация – редкий».

Редкий! Редкий, чтоб его!..

Терпение урода-переростка иссякло, потому как он стал медленно, как бы между делом, смещаться вбок, обходя меня так, чтобы я оказался спиной к яру. Оставалось надеяться разве что на меч, которым я и пользоваться-то толком не умел. Седая меня бросила. Она наверняка опять экспериментировала, крутила глобус, предоставив тому чуть больше, на её взгляд, свободы действий. И готовилась в последний момент вмешаться, да только легче от этого как-то не становилось.

– Нам нет нужды снова драться. Я не трогал никого из твоих, – рычал сквозь бородищу одноглазый великан, каждым новым словом вгоняя меня в недоумение.

Он что, с кем-то перепутал меня? Он вообще со мной разговаривает? Я даже оглянулся мельком, но быстро убедился, что на поляне по-прежнему один. Острие меча оставляло передо мной неглубокую борозду, как если бы таким образом я сам того не понимая пытался отгородить себя от твари. Шансов против хозяина этого кармана было мало. Чертовски.

Но вдруг над косматой головой что-то промелькнуло. Я сделал вид, что ничего не заметил, потому как это «что-то» ну очень уж походило на махонькую юркую птичку, усиленно работающую одновременно четырьмя крылышками. И изготовился – верлиока был уже слишком близко.

– Я уйду сам. Там, – толстый палец со вспученным раздвоенным ногтем указал в сторону, – есть ещё. Забирай их все, только дай мне уйти. Вот тебе моё слово: я не стану больше пытаться повторить ритуал.

– Где она? Где девушка?

Верлиока остановился – как на невидимую стену наткнулся. Ненависть его вертикального глаза на один миг стала чуть ли не осязаемой, прошивая меня насквозь калёной иглой с зазубринами. Он состряпал нечто жуткое, неопределённое, отдающее гнилостной желтизной огромный тупых зубов – улыбку. Как если бы этим вопросом я выдал себя, дал понять, что на самом деле ноль без палочки.

– Ты не он, – бас разбавила клокочущая ярость. – Ты – не он! Ты не Володар!!

Чудовище потянуло ручищи и шагнуло как-то вдруг необычайно широко. Я не отступил, не попятился с испугу, а наоборот, ринулся прямо на него, метясь меж лапищ с выломанными пальцами. Я понятия не имел, что делаю. Но встречная атака была моим единственным шансом, ведь позади распростёрся песчаный провал.

Прыжок вышел неловким, по-киношному перекатиться с мечом в руках оказалось не так уж просто. Извернуться от пары ударов лишь чудом хватило сноровки, я не удержал равновесия и вдруг очутился распластанным прямо под великаном. Сверху нависло Ненавидящее Око. Пахнуло тухлятиной и в этот же самый миг послышались тихие-тихие крики, как если бы вонь из вертикальной пасти верлиоки несла с собою вопли тех, кого он когда-то заживо сожрал.

Он ударил быстро, без замаха, и четырёхпалая лапища вдавила в землю цветы ровно там, где миг назад была моя грудь. Перекатившись, я попытался подрубить чудовищу ногу, но силу не рассчитал, и острие лишь слегка прошлось по толстым чёрным волосам, как по своеобразному деревянному доспеху, срезав некоторые из них с характерным звуком. Пахнуло смолой.