Никита Калинин – Ловчие. Книга 2 (страница 10)

Ловушка, говоришь?..

Меч вошёл в зрачок как-то уж чересчур легко. Земля под нами снова вздрогнула, а над елями пронёсся сдавленный далёкий вопль, спугнувший стаи медленных, будто бы усталых птиц.

Глава 6

Без помощи Натали я бы не справился. Она реабилитировалась в моих глазах буквально за пару минут: не без вмешательства Алисы организовала такси, водитель которого и сам не понял, как согласился на такой «гиблый» вызов, и ориентировала меня, что нужно делать, а чего не делать, чтобы Виталина поменьше страдала. Ведь всё время пути до Малинова Ключа девушка почему-то пребывала в сознании.

Дома за четыре до нашей «избы» дорожники видимо вдруг решили, что с них хватит, и передумали дальше расчищать снег. Если бы не глазастый водила, причитавший всю дорогу, что «его бес попутал», мы бы точно влетели в белоснежный отвал в форме полумесяца. Я взвалил Виталину на себя и пошёл, сам не веря в то, что дойти удастся. Было слишком далеко, а сугробы с тех пор как я уехал, казалось, выросли вдвое. Но какая-то несгибаемая уверенность, что иначе попросту нельзя, что «позади Москва», не позволяла даже помышлять об усталости. Чем ближе был наш дом, тем усердней я шёл по снегу, переставляя ноги под пульсацию одной лишь мысли: впереди ждут, там свои, там помогут! И в итоге я, раскрасневшийся, без сил ввалился внутрь, паря почище дореволюционного паровоза.

Пахнуло травами, закружилась голова. Я опустился прямо на пол – деревянный, тёплый, приветливый, словно бы живой – и опустил девушку. Всё. Я дома. Наконец-то. Трясущиеся руки едва разогнулись, выпуская напряжённое, как стянутая пружина, тело рыжей.

Первой откуда-то выпорхнула Катя. Тонкая и немногословная, с закрытым волосами лицом, она сама походила на сущность – японскую девочку из телевизора, которую, правда, всё же высушили феном. Я, сам того от себя не ожидая, устало ей улыбнулся. Уже спустя некоторое время, когда всё улеглось и можно было выдохнуть, я понял, что ни слова не говорил ей про ранение прирождённой Лель. Катя словно бы мысли мои прочла. Впрочем, она ж медсестра, и сначала помогать, а потом только спрашивать, было для неё делом привычки.

В прихожей незаметно появился дед. Домовой его, Нафан, не зря ел свой хлеб: Натали обратила на деда не больше внимания, чем на Катю. Даже наоборот. Наша хранительница прямо-таки приковала к себе взгляд седой. Видимо, Натали было интересно наблюдать результат моего непроизвольного вмешательства. Ну да, её ж интересовало всякое проявление способностей Проводника.

Хозяин дома осунулся. Не знаю, как мог ещё больше постареть на вид восьмидесятилетний дед, но он, сука, постарел. Белые волосы забыли, когда их в последний раз перехватывали в залихватский «конский хвост», были растрёпаны и скомканы от долгого лежания. Беззубый рот стал похож на сморщенную сливу, но главное – глаза. Они потухли.

И тем не менее, дед отозвался вмиг. Виталину положили на стол, каким-то чудом ставший снова целым после погрома, учинённого оборотнем. Катя помогла расправить девушку, которая отчаянно, хоть и вяло сопротивлялась, вращая стеклянными глазами.

– Плохо, – буркнул дед.

Чуть позже понадобилась и наша с Натали помощь – рыжая оказалась не из слабого десятка. Был бы Гера, не помешало бы и его участие. Но пацан пропадал где-то в Малиновом Ключе.

Спустя полчаса всё устаканилось. Дед водил светящимися ладонями Кати над животом наконец-то уснувшей Виталины. Направлял, учил, что-то шепча хранительнице почти на самое ухо. Я и забыл, что дедова берегиня теперь принадлежала обожжённой хранительнице. Он ведь подарил её Кате незадолго до того, как наделил Геру хмарником.

Я сидел в продавленном советском кресле у лестницы и наблюдал за тем, как в свою очередь за всеми нами живо, почти по-детски открыто, следила Натали. Седая словно бы в театре юного зрителя очутилась. Всякое движение нашей Кати, любое её слово или дедов вздох, каждая деталь стен и потолка интересовала её несказанно. Спасибо, что хоть не конспектировала. Как реагировать, я не знал. Не знал, что у неё в голове, но надеялся, что ничего дурного. И что риск привести вотчинника сюда окажется оправдан.

Дед не удостоил меня даже взглядом. Поэтому я не мог понять его отношения к неожиданному появлению в нашем доме второго глашатого рода Ладо, одного из родов, ныне напрямую управляющих Вотчиной. Ему словно бы стало безразлично, что этот визит может иметь дурные последствия. И нетрудно догадаться, почему.

Его цветочек так и не объявилась.

Прошедший день нагонял волнами запоздалых мыслей. Кого во мне признал верлиока? Что за Володар такой? И, вот ещё момент, тварь ведь торговалась с позиции как бы однажды уже выполненного уговора. Будто бы этот самый Володар уже ловил чудище на попытке провести некий ритуал. Опять же – ритуал. Получается, сущность, пусть и редкая, способна воздействовать на Обыденность? Внутри закипал интерес, и я начал сопоставлять информацию, которой владел.

Не думаю, что верлиока так вот запросто обознался. Тут было что-то особенное. Во мне было что-то особенное. И первое, что шло на ум – способности Проводника. Но тут меня ожидал тупик. Я первый Проводник, до меня таких не было, а значит, дело не в этом.

Но что, если верлиока признал во мне патриарха Велес? Такое ведь случалось с вотчинниками, мониторящими Лимб. Могло, наверное, случиться и с верлиокой. Сигнатуры патриарха и прирождённого, судя по всему, если не идентичны, то очень похожи. А если так, то…

Я глянул на деда. Усмехнулся, потёр лицо. Он ведь даже своего имени не называл. Ни мне, ни остальным. Ни разу. Ну его-то он не мог забыть!.. Я усмехнулся зло, но быстро осёкся: дед не то что причинить нам вред, даже помыслить во вред не может. В чём я убедился бесповоротно.

Да даже если и забыл он имя, теперь у нас есть кое-что. Белый лама говорил о найденном в голове Сабэль артефакте, как об ободе Забвения, что, вроде как, не противоречило дедовской уверенности, будто тот поправит ему память. Должно быть, скифская поделка обладала и обратным забвению действием.

Итак, одно дело, вроде как, сделано: прирождённая Лель жива и, надеюсь, теперь здорова. Впрочем, это ведь только начало. Мало того, что впереди ожидала ещё одна такая же гонка, так ведь и с Виталиной ничего ещё не закончено. Опасность для не миновала. Вотчинники станут преследовать её до тех пор, пока род Лель не обретёт законный статус, как было с нами. А для этого ей необходимо обзавестись соратниками. Насколько это непросто, я догадывался. Не каждый день из уничтоженного цунами курорта прилетает борт с убитыми горем людьми. Мне в какой-то мере повезло, как бы это ни звучало. Я притащил в родовое имение сразу двух неофитов.

Пока явь находилась на пьедестале, заповедник для неё не требовался. Но это не значило, что можно выдохнуть и оставить всё как есть. Темп предыдущих двух недель показал, что всякая минута затишья дана не для расслабления, и что нужно хвататься за любую возможность спокойно всё обдумать. Менять сущностей приходилось часто, поэтому я начал поиск информации по яви сразу же, вынув потёртый уже смартфон.

Отечественный поисковик разочаровал. Даром Алиса кушала свой «хлеб»: не нашлось ни единого упоминания о таком диве дивном, словно бы у славян никогда не существовало живой прозрачной капли-проявителя. Максимум, что удалось найти, так это толкование слова «явь»: «очевидный мир», «не-потусторонний мир», «реальный мир». А забугорный поисковик как начал глючить в аэропорту Горно-Алтайска, так и продолжил. Не помогло даже обновление.

Храм опять приподнёс неприятный сюрприз. Главный экран утверждал, что лимит сущностей, которые я мог одновременно иметь на втором ранге, превышен, и что это повлечёт за собой роковые последствия, если я не приму меры «вотпрямщас». Выходило, на всякий ранг ловчий мог держать в питомниках по две сущности. Негусто.

Мучаться сомнениями не пришлось: в переработку отправился нкои. За минуту до принятия решения рыбина занервничала, выбралась на берег своего ручья и попыталась улизнуть, но куда она могла улизнуть из моей головы? В прошлый раз, с даолаогуем, ядовитой волосатой кочкой из Китая, аннигиляция прошла безболезненно и даже с некоторым наслаждением. Нкои же напоследок глянул на меня бездумным рыбьим глазом: я тебя, мол, спас, а ты… И его заповедник беззвучно схлопнулся в маленькую чёрную точку.

Предупреждение об избытке сущностей пропало, а шкала прогресса рангового роста сдвинулась на единицу. До третьего ранга оставалась чуть более половины пути. Культура Триады на данный момент являлась дружественной Вотчине, поэтому награда вышла минимальной, как если бы я аннигилировал сущность собственной культуры. Таковым было положение Колеса.

Вдруг я почувствовал толчок. Катя уже справлялась самостоятельно, усердно водя ладонями над животом Виталины, а дед стоял у лестницы, на втором этаже. Убедившись, что я заметил его, он пошёл вглубь коридора. Натали отрешённо потягивала травяной чай, глядя куда-то сквозь входную дверь, и я последовал за патриархом, обнаружив его под картиной с расколотым на три части закатным небосклоном. Раскрыл было рот сообщить про обод Забвения, но дед меня опередил:

– Долго ей тут нельзя. Не верю я ей.