Никита Калинин – Ловчие. Книга 2 (страница 11)

Сообразив, я кивнул. И быстро, вкратце, но стараясь ничего важного не упустить, рассказал ему обо всём, что произошло со мной с момента последней нашей встречи. Про Виктора. Про Сабэль и обод. Про предсказание Сороки. Не забыл и про стигийского клеща на моём сердце. Дед только кивнул в ответ, подтверждая мысль о том, что Натали действительно меня вытащила тогда в пещере и нынче безвозмездно питала собственной энергией. В противном случае, он бы наверняка не промолчал. Я рассказал деду про всё. А под конец упомянул редкого верлиоку, что признал во мне некого Володара. И не промахнулся.

– М-м… Опять промышляе, сучий потрох!.. Хотя, постой-постой, – дед пожевал беззубо, – сколько лет-то прошло? Да не. Не обманул. Сдержал слово и не появлялся среди людей. Голодал, а не появлялся. Сейчас уже можно. Сейчас – он свободен от клятвы.

– Володар – это ты? – я скрестил руки на груди.

Дед не умел играть. Морщинистое лицо посветлело, как если бы я встряхнул в его стянутой паутиной памяти что-то очень-очень важное, запылённое и втиснутое в самый дальний тёмный угол. Как старую фотографию на чердаке нашёл, где он – ещё молодой, рядом с дорогими ему людьми. Счастливыми и, главное, живыми. Но спустя миг глаза хозяина потускнели окончательно. Он отвернулся, погладил раму «Неба», и та отозвалась игрой красок, как если бы дед пальцем ткнул в старый ЖК– монитор, проявив пискели.

Он не ответил. Да и не нужно было. Всё стало ясно и так: дед и вправду только сейчас вспомнил своё имя. Кому такое понравится? И уж тем более подобное невыносимо человеку, на своих плечах несколько веков державшему угасающий славянский род.

– Ты нашёл вещь, которую стащила Сабэль? – он говорил тихо и хрипло, как бы через силу.

Я потянулся в храм, чтобы вынуть обод Забвения в реальность, но ощутил на плече тяжёлую руку. Заглянул в выцветшие глаза патриарха и понял многое, если не всё.

– Оставь. Для неё оставь, Котя.

– Но…

– Оставь. Вещица не переживе, если мы с тобою используем её на мне. Разрушится. А если случится что с Иришкой, не переживу я. Смекае?

– Думаешь, она вернётся?

– Не знаю, – потеряно ответил дед Володар. – Я не уверен ни в чём, Котя. Кроме того, что ей страшно.

– Хочешь, чтобы я разыскал её?..

Я запнулся. Хотел сказать, что для меня важнее продолжить гонку на выживание, бежать, бежать, чтобы спасти ещё и золотого мальчика с оставшейся монеты, но слова застряли в горле. Я вдруг почувствовал, что мыслю и поступаю неправильно. Что предаю. Маленького беззащитного выродка, которая не виновата в том, что она – другая. Предаю род. Ведь Иго – часть нашего рода. И плевать, что Игра так не считает.

– Она не должна была далеко уйти… – почти шептал дед. – Иришку уже Гера ищет. Сам вызвался. Вспылил, говорит, а теперь стыдно. Она ведь просто приревновала его, дурашка. Понравился парень, смекае? Растёт она…

Род ловчих являлся чем-то особенным, не вмещавшимся в обычную логику. Нас накрепко связывала невидимая нить, нас – меня, деда, Геру, Катю и Иго – тянуло друг к другу. При том, что мы были из разных семей, разных народов и даже временных эпох. Род – нечто иное, стоящее над всем перечисленным.

Род это духовная связь. Нет, даже не так – Связь. И я чувствовал, что она медленно, но верно крепнет.

– С прирождённой Лель всё в порядке?

– Лель? – от удивления густющие белые брови поползли вверх. – Эта веснушка – прирождённая Лель?! Святые Истоки! Надо же! Всё возвращается на круги своя! Лель, чтоб ты знал, Котя, погибли больше шести веков назад. Все как один полегли в схватке с Тохтамышем. Славный был род…

Дед пошевелил белой бородой. Нахмурился и посмотрел на меня:

– Родить она больше не сможе. Живое место ей Выжга отбил. Мёртво там теперь всё. Но жить буде.

Патриарх пообещал позаботиться о Виталине. Дать ей временное убежище, хоть это и будет трудно. Одно дело скрываться за шерстяной нитью самому, другое – скрывать прирождённую иного рода, за которой охотятся вотчинники. А вот восстановить род она должна будет сама. Поэтому я попросил не выпускать Виталину из нашего дома до моего возвращения. Если потребуется – держать силой. Одна она не успеет и шагу шагнуть за пределами Малинова Ключа.

Да мне и самому не помешала бы помощь. В бою я был не ловчее бомжа с жуткого бодуна. Седая фанатичка могла удержать разве что на самом краю, вмешаться в последний момент, да и то если ей это покажется нужным для конспекта. К тому же, не вечно ж ей быть рядом.

Вспомнив о собственной неуклюжести в бою с верлиокой, я задал вопрос, который назревал давно. Да, главный экран постоянно напоминал мне, что в качестве оружия я владею не абы чем, а мечом наследника рода, но толку от этого было не больше, чем от постера со Шварцнеггером, количество стволов на котором превышало все разумные пределы. Одно дело иметь, другое – уметь обращаться. Больше быть мальчиком для битья я не мог. Если дело стало за тренировками, то самое время хотя бы начать.

Насчёт тренировок я оказался прав. Но был и иной путь. Как водится, более короткий, но и опасный. Существовали определённые духи, которых дед окрестил наставниками. Находясь на пьедестале, они предоставляли ловчему боевые навыки в обращении с тем или иным оружием, или же вовсе без него. Но и изловить такую сущность было делом нелёгким. Духи-наставники отличались тем, что дрались до последнего и предпочитали сгинуть, чем быть порабощёнными.

Где взять такого духа, я ума не мог приложить.

Приближение Геры, казалось, почувствовали мы все: ещё до того, как дверь раскрылась, Катя шагнула навстречу, чтобы помочь с одеждой, а дед подошёл к перилам, ожидая вестей. Связь работала. Пусть на простецком, интуитивном уровне, но работала. Ещё недавно ничего подобного я не ощущал.

Навстречу заснеженному пацану поднялась Натали, как будто готовилась ко встрече с ним. Увидев постороннюю, Гера бросил на нас с дедом вопросительный взгляд и по лицами понял, что так оно и должно быть. На наш же немой вопрос он покачал кудрявой головой. Иго не нашлась.

Следующая мысль постучалась сапожным молоточком в темечко: Связь!

– Дед, ты же смог дотянуться до меня прямо в храме! Да и до Геры тоже! Помнишь, когда мы бились прямо под нашим домом с засланцами Ганса!.. – говорил я как можно тише, чтобы не услышала Натали, и аж захлёбывался словами, настолько очевидным казался выход с проблемой Иго. – Да, ты выдал себя тогда. Да, вотчинники взбудоражились, но это ж фигня, дед! Я им снова расскажу басню, что они всё напутали. Что сигнатура – моя! Прирождённого. Что…

Пустой взгляд деда наполнился… непониманием? Он глянул на меня так, словно я нёс какую-то чушь. Я осёкся. И на один короткий миг почудилось, будто где-то под ковром разлилось злорадное змеиное шипение…

– Да о чём ты, малец? Я никогда не мог ничего подобного, Котя…

Дед совершенно искренне не понимал, о чём я говорю.

Глава 7

Сказать, что над столом сгущалась напряжённость – не сказать ничего. Она прямо-таки чувствовалась, касалась в извилистом змеистом полёте волос на затылке, и те чуть приподымались. Наверное, всё потому, что мы не были обычными людьми, и все наши мысли, все наши эмоции и переживания, коих хватало у каждого с лихвой, транслировались в обыденность куда более сильным потоком.

Натали удивляла всё больше. Вела себя если не по-хозяйски, то как-то излишне вольготно, не стесняясь указывать нам, «юному роду», на те или иные с её точки зрения пробелы в устройстве быта. Но не только. Она бралась размышлять, насколько нас таких несмышлёных хватит, если мы и дальше продолжим затворничать и игнорировать какой-то там высший свет. Седая говорила с мнимой позиции сильного. Она понятия не имела, что маленький дедок напротив старше её в несколько раз. И пусть. Главное, чтобы пафосная тирада полячки не задела какую-нибудь больную мозоль патриарха Велес. Виталина в безопасности, отсыпается, и утром мы с Натали уедем в Москву.

Как бы мне не хотелось отправиться на поиски Иго, но сделать этого, когда в пяти метрах от меня постоянно находится второй глашатай рода Ладо, я не мог. А сколько ещё нам с ней быть такой вот сладкой парочкой, вроде как не знала и сама Натали.

– Ты уже пробовал творить, мальчик? – поинтересовалась моя невольная провожатая как-то уж слишком очевидно «сверху-вниз». Да ещё и тоном, как если бы спрашивала его о первых проявлениях полового созревания в запертой изнутри ванной.

Гера стиснул зубы, зыркнул на меня, и я ощутил дребезжание натягивающейся струнки меж нами. Связь говорила, что пацан близок к тому, чтобы послать тётю туда, куда обычно резкие на язык подростки шибко умных тётинек посылают. Но Гера молодец. Прожевал пожелание занимательного пешего пути вместе с ложкой овощного рагу. Ничего не ответил.

– Полагаю, Константин, – Натали отпила ромашкового чаю и менторски покосилась на меня, на полную включив излюбленную роль наставницы, – ни ты, ни кто другой тут не в состоянии предостеречь мальчика от необдуманных поступков. Это сделаю я. Во-первых, – седая держала осанку, достойную истинно монарших особ, – Истокам опасно владеть множеством сущностей. Чем больше в тебе, мальчик, сущностей, тем больше болезней. Да, самых примитивных, человеческих недугов. Но от них ты не сможешь излечиться даже прибегая к помощи сильнейших сущностей-врачевателей. И, как ни печален факт, однажды просто-напросто умрёшь от осложнений.