Никита Филатов – Пражская весна (страница 46)
Во-первых, обстоятельства похищения. В целом они не отличались от официальной версии: выехали в горы, писать репортаж про нефтепровод, сразу за перевалом «жигули» съемочной группы остановили вооруженные люди, пришлось пересесть в другую машину. Потом похитители всем завязали глаза и повязки снять разрешили только в каком-то бункере…
Вообще за время плена Джордж Самошин и Виктор Гвоздюк сменили несколько пещер и подвалов. Была, кажется, даже одна городская квартира. Но в подробностях, касающихся численности, вооружения, экипировки и мест базирования похитившей их банды спасенный заложник пока путался – вполне естественно, эту информацию из него вынут позже московские профессионалы.
Кормили журналистов небогато, но вдоволь. Не били. Бытовые условия, конечно, убогие – каменный век, но жить можно. Что же касается последних событий, то с точки зрения спасенного заложника они развивались так. Позавчера им сообщили, что из России наконец прибыли деньги на выкуп – все двести тысяч долларов. По такому поводу был организован даже праздничный ужин…
Но уже следующим вечером произошло что-то страшное: шум, стрельба, нечеловеческие крики. Когда все стихло, заложникам показали окровавленное тело. Якобы человек под пытками признал, что послан для организации побега журналистов. И что ночью готовится нападение спецназа на лагерь… В подтверждение этого была продемонстрирована какая-то записка.
– А потом что?
– Потом наручники надели. И сразу увели, суки… Куда-то еще дальше в горы… А ночью Витька умер!
Самошин успел еще поведать, как нынешним утром его связали, бросили рядом с покойником на пол микроавтобуса и отвезли в неизвестность. После этого началась очередная пьяная истерика, и хозяин увел журналиста спать – под присмотр автоматчиков.
…Тайсон зевнул:
– Ладно. Поздно уже… Я готов!
– К чему? – Поднял брови Беслан Асхабов.
– Ну, хотя бы выслушать ваши предложения. Предложения по версии, которая станет официальной.
– А в чем, собственно, дело?
Тайсон отставил чашку:
– Ничего себе, шуточки… Иностранец – это, конечно, хорошо. Но ведь бандиты нас все-таки надули, второй-то заложник вернулся мертвым! А деньги, между прочим, выплачены за обоих, припоминаете?
Хозяин опять сделал удивленное лицо:
– Какие деньги?
Несколько секунд в комнате висела тишина – Тайсон обдумывал слова собеседника.
Асхабов продолжил:
– Ведь кто вообще знает про то, что передавался какой-то выкуп? Про его размер? Никто! Просто будет заявлено: совместными усилиями дипломатов, а также правоохранительных органов и спецслужб освобожден остававшийся в живых заложник. И второго бы спасли, но… Так сказать, несчастный случай, в котором мы меньше всего виноваты.
– Понятно. Красивая картинка… Вопросов нет.
– Да ни у кого не будет, поверь! Мировая общественность обрадуется до жопы, что хоть так эта история закончилась… А какие-то двести тысяч долларов для Москвы – не деньги, верно? Спишут, не впервой!
Возразить оказалось нечего:
– Спишут. Не впервой.
Ставки в игре значительно больше, чем портфель с валютой или даже судьба несчастного журналиста. Кто-то там, наверху, привычно сдает карту, кто-то «вистует», кто-то «уходит без двух» или остается «при своих»…
А вот сам Тайсон в таком раскладе оказывается никому не нужен. Как раз, наоборот. Он теперь лишнее, а потому опасное звено в этой темной истории, потенциальный источник утечки.
Видимо, Асхабов почувствовал настроение гостя:
– Все в руке Аллаха!
– Посмотрим.
Глупо умирать заранее. Это мы всегда успеем… Поэтому следовало сменить тему:
– Шамиля что-то давно не видно.
– Соскучился?
Тайсон с деланым безразличием пожал плечами:
– Вы сами сказали, что он доставит меня на границу.
– Шамиля пока нет. Он занят. Утром вернется…
Собственно, Тайсона сейчас интересовало только, знает ли кто-нибудь кроме одноглазого чеченца про пистолет, лежащий сейчас у него за пазухой.
– Тогда я, пожалуй, пойду? Попробую заснуть?
Вполне возможно, Шамиль в суматохе просто забыл, что отдал ему ТТ. Или не посчитал пока нужным доложить… Тогда появляется дополнительный шанс.
– Конечно. Спокойной ночи, уважаемый!
– И вам того же.
Поднявшись «к себе», Тайсон согнал с койки прикорнувшего на краю одеяла автоматчика:
– Все. Давай, брат, посиди снаружи…
Прежде чем расшнуровать обувь, он прислушался к жалобному похрапыванию Джорджа Самошина:
– Вот, бедолага.
Журналист лежал на спине, и при свете звезд лицо его казалось очень бледным, обиженным и усталым.
– Эй, слышишь? Алле! – позвал Тайсон. Но сосед продолжал храпеть, так что, в конце концов, пришлось вылезти из-под одеяла, чтобы перевернуть его на бок.
Стало тихо.
И человек по прозвищу Тайсон заснул, придерживая рукой пистолет.
…Утро Самошин начал с извинений:
– Здорово я вчера перебрал? Да?
– Ерунда. По такому случаю можно.
– Но я точно ничего такого не сделал? Такого… ну, вы понимаете?
– Все в порядке.
– Не ругался? Во сне не кричал? Нет?
– Нет. Храпел, правда, здорово! Как жена терпит?
– А я разведенный, – хохотнул Самошин. – Простите! Нужно было в меня кинуть чем-нибудь.
– Да вы что! – изобразил испуг Тайсон. – А если бы зашиб ненароком? Такую ценную персону…
– Да, кстати. А сколько за меня заплатили? – Журналист придержал за локоть соседа, готового уже выйти из комнаты.
Тайсон поскреб затылок:
– Башку бы вымыть… Послушайте! Не надо меня об этом спрашивать, ладно? Договорились?
– Хорошо. А кого спрашивать? Кто платил?
– Не знаю. Скажем так: не знаю! Мое дело маленькое. А в Москве вам, думаю, все объяснят. Что там?
В дверь, не постучавшись, сунул бороду охранник.
– Да, уже идем… Давайте-ка, вниз! Здесь опаздывать не принято.
Впрочем, никто никаких претензий не предъявил.
Асхабов только посокрушался, что гости пропустили утренний выпуск телевизионных новостей: