Никита Филатов – Пражская весна (страница 47)
– Про вас показали, да! Хронику опять, фотографии…
– Серьезно? – приосанился журналист.
– А что конкретно? – Тайсона интересовали подробности.
– Сначала дикторша, беленькая такая, словами сообщила: так, мол, и так… рады сообщить зрителям долгожданную новость. Из плена, мол, освобожден наш коллега, телевизионный корреспондент московского бюро Восточно-Европейского информационного агентства Джордж Самошин, захваченный бандитами в горах более месяца назад. Потом несколько кадров прокрутили, из архива, и дикторша снова: это бесспорный успех официальной дипломатии, первый шаг к взаимопониманию между Москвой и так называемой непримиримой чеченской оппозицией.
– А дальше?
– Ну, дальше насчет того, что преступность и политический экстремизм можно искоренить только совместными усилиями…
– Я не об этом.
Хозяин сделал печальное лицо и продолжил, явно копируя интонации телевизионной блондинки:
– Но, мол, наша радость омрачена известием о скоропостижной и трагической смерти второго заложника… Тут его портрет дали, в черной рамке. Представляете?
Самошина передернуло:
– Представляю.
– Сказано, что он умер в плену от сердечного приступа… Ну а в конце, конечно, пообещали сообщать подробности. И вечером репортаж покажут – прямо с места событий!
– Каких событий? – не понял Тайсон.
– Ну, не знаю, – засмущался журналист. – Наверное, из аэропорта или еще откуда-нибудь… Меня ведь встречать должны, да?
– Обязательно. С оркестром и с цветами!
Лицо у Беслана Асхабова было доброе-доброе, однако Тайсон предпочел отвести взгляд.
– Кто-то приехал?
– Сейчас посмотрим.
Хозяин выглянул в окно, на шум двигателей.
– Это Шамиль!
– Прекрасно. Как раз вовремя.
Рокот во дворе затих, и тут же одна за другой захлопали двери автомобилей. Со скрежетом открылся бронированный люк БМП, кто-то спрыгнул на землю, послышались гортанные реплики встречающих… Потом по крыльцу прогрохотали кованые подошвы, и в комнату вошел Шамиль.
Не то, чтобы он выглядел грязнее или хуже обычного. Но почему-то с первого взгляда стало ясно: минувшую ночь этот человек провел если и не в дороге, то, во всяком случае, под открытым небом. Прибывший невесело обнялся со своим командиром, кивнул Тайсону, после чего сверкнул зеркальными стеклами на журналиста:
– Готов?
Очки у Шамиля были старые, все с тем же потрескавшимся от удара покрытием.
– Да, можно ехать, – ответил Асхабов за всех по-русски. – У вас ведь вещей никаких?
– Никаких, – улыбнулся Самошин. – А вы тоже с нами?
Пока Тайсон объяснял, что в аэропорту ему светиться никак нельзя, что о его существовании лучше нигде не упоминать и вообще – забыть напрочь, Шамиль о чем-то докладывал хозяину. Разумеется, общались они на родном языке. Но и без перевода можно было догадаться: вести оказались не слишком радостные.
– А вы сами-то как обратно? Когда? – потеребил соседа за рукав Самошин.
– Скоро. Вчера решили, что сначала отвезут вас к самолету.
– Но вы позвоните сразу же, как вернетесь. Договорились? Телефоны я все оставил…
– Обязательно.
– Ох, друзья, тогда мы с вами… Мы с вами такое устроим! – Журналист даже прикрыл глаза в предвкушении грядущей череды застолий. Теперь, после освобождения из бандитских лап, дальнейшая жизнь виделась ему одним сплошным праздником в лучах мировой славы и профессионального успеха.
– Ну, счастливого пути! – Хозяин оставил Шамиля и подошел поближе:
– Как говорится у русских: не поминайте лихом!
– Ой, ну что вы… – пожал протянутую руку Самошин. – Спасибо. Спасибо огромное!
Спасенный журналист не слишком ловко обнял всех присутствующих и пошел через двор, к прогревающей двигатели колонне.
– Доставит? – Тайсон показал глазами на Шамиля, открывшего перед недавним заложником дверцу «Нивы».
– Почему нет? – усмехнулся Асхабов. – Тебя же привез…
– Да, кстати! Удалось выяснить насчет той истории с минометным обстрелом? Кто на нас напал?
Собеседник поморщился и странновато взглянул на гостя:
– Нет, пока не выяснили. Но мы разберемся, так и передайте…
Водитель «Нивы» подал звуковой сигнал.
Колонна из двух бронемашин, грузовика с автоматчиками и нескольких легковых автомобилей тронулась в путь – а вскоре исчезла за поворотом дороги.
– Значит, Шамиль пока никого не нашел?
Оба понимали, что имеется в виду.
Поэтому Асхабов покачал головой и вздохнул:
– Там тоже не мальчишки.
– Жаль. Большие деньги… Двести тысяч «зеленью»!
Собеседник открыл дверь дома и уже в коридоре обернулся:
– А ты уверен, что он того стоит?
Ответа не требовалось, но, шагая вслед за хозяином, Тайсон искал – и не мог найти слова для того, чтобы уравновесить человеческую жизнь с чемоданом резаной и раскрашенной бумаги…
Остаток этого и почти весь следующий день он провел в ожидании.
Сначала пришлось немного понервничать по поводу Самошина. Сообщение о том, что спасенного журналиста и труп его напарника передали официальным российским представителям поступило только под вечер. Связь из-за грозового фронта была неустойчивая, но хозяин передал гостю разговор с Шамилем: добралась колонна до места встречи с опозданием, но без происшествий.
– Обратно в темноте не поедут. Там останутся.
– Почему?
– Отдохнуть надо… К тому же ночью и в сильный дождь перевал опасен.
– Значит, ждать до завтрашнего вечера?
– Ну, может, чуть раньше.
– А кроме Шамиля, меня никто до границы довезти не может?
– Ты же видишь… – Хозяин подошел к окну и показал на почти пустой двор – Все ушли с колонной, здесь только резерв остался.
– Понятно. Позвонить-то хоть можно теперь? «Дяде Васе» в Москву?
– Разумеется! Почему только теперь? Разве я раньше запрещал? – Пока Тайсон по памяти диктовал номер, во взгляде Асхабова читалась неприкрытая издевка.
– Прошу, говори, уважаемый…
– Алле, дядя Вася? – Тайсон прижал трубку к уху.