Никита Филатов – Пражская весна (страница 45)
– Алле?
Выслушав сообщение, коротко ответил и дал отбой. Потом пояснил специально для Тайсона:
– Они подьехали. Чемодан забрали. Проверили…
– Все в порядке?
Вопрос был задан невпопад, но Асхабов только махнул рукой:
– По машинам!
Колонна развернулась и пошла в сторону крепости. Но примерно через семьсот метров головной БТР нырнул вправо и, почти не считаясь с отсутствием дороги, запрыгал по руслу высохшей речки.
Стало не до расспросов. Людей без пощады швыряло от борта к борту и главное теперь было – не прикусить язык и уберечь голову от самых болезненных ударов.
Наконец бронетранспортер застыл на месте – и Тайсон уткнулся носом в спину здоровяку с переднего сиденья.
– Вылезаем?
– Да, пошли… Быстрее!
Белую «мазду» с тонированными стеклами заметили почти одновременно:
– Вон они! Все точно. Пошли?
– Спокойно.
Микроавтобус заполз передком на огромный валун и стоял, почти уперевшись своими японскими фарами в небо.
Вокруг, конечно, ни души.
Однако вместо того, чтобы сразу броситься к «мазде», Асхабов послал две группы на осмотр окрестностей – попадать в засаду ему больше не хотелось. Потом вперед пошли бородач с миноискателем и еще один сапер, и только после них командир боевиков приступил к самому главному.
Кабина была пуста.
– Ну, во имя Аллаха!
Задняя дверь микроавтобуса открылась легко, без скрипа.
– Господи…
На дне салона лежали два тела, накрытых большим и тяжелым куском брезента.
– Отойди-ка! – Асхабов перегнулся внутрь, насколько это было возможно, и потянул на себя дальний край материи:
– Живой! Живой, да?
Тут и сам Тайсон не разглядел даже, а угадал какое-то шевеление:
– Самошин, это вы? Ну, бляха… Живой!
Журналист был крепко-накрепко, по рукам и ногам спеленут парашютными стропами. Шея его профессионально фиксировалась петлей-удавкой, которая при этом удерживала еще и забитый в рот кляп.
– Нож есть? А то задохнется от радости!
Опережая Асхабова, Тайсон до конца сдернул с лежащих брезент:
– Гвоздюк?
– Вах-х…
Второго журналиста никто не связывал.
Нужды в этом, собственно, не было. Длинное, нескладное тело телевизионного оператора оказалось мертвым: одна ладонь у сердца, другая сжата в кулак.
На запрокинутом лице вокруг синих губ темнели кровоподтеки.
– С ним что – все? Точно, да? – не хотел верить себе Асхабов.
Тайсон убрал руку с шеи покойника:
– Да. Уже давно…
– Ах, би…ять! Порву, падлы!
И в этот момент тихо, по-кошачьи всхлипнул Самошин…
Глава 4
Человек по прозвищу Тайсон обернулся на скрип дверных петель:
– Спит?
– Заснул. – Асхабов прошел к столу. – Убирать?
– Да, пожалуй. Мне достаточно.
Хозяин взял почти пустую литровую бутыль «Русского стандарта», закрыл ее и упрятал в шкаф:
– Ладно. Аллах простит. Верно, да?
– Не знаю. Я православный, нам разрешается…
Вообще-то они с Асхабовым выпили всего по стаканчику, остальная водка досталось вызволенному из плена журналисту. И вот ему-то как раз водочка пришлась как нельзя кстати…
– Успокоился хоть немного?
– Ну, в общем – да. Развезло парня, но это и к лучшему.
На крепость опустилась ночь, и Тайсон опять остался один на один с хозяином. Тусклая лампочка под потолком, стол, скатерть… Со стороны могло показаться, что гость из Москвы заглянул сюда просто по-соседски, на чашку чаю.
О главном говорить не хотелось.
– Оператора жалко.
– Этого, второго? Да, конечно.
Всем известно, что для заложников последние сутки перед решением их судьбы являются самыми тяжелыми. Страх и надежда, неуверенность и возбуждение сменяют друг друга, доводя людей до нервного срыва, непоправимо уродуя психику и даже порой – убивая.
Корреспондент Восточно-Европейского информационного агентства Джордж Самошин, иностранец русского происхождения, еще не скоро оправится от пережитого. А его московский коллега…
– Он что, действительно здорово пил?
– Да, говорят. Зашибал… – Тайсон припомнил оперативную сводку по личностям похищенных журналистов, с которой его ознакомили перед поездкой.
– Он с какого года?
Конечно, возраст уже, подорванное алкоголем сердце. Вот и приступ. Самошин сказал, что Виктор даже не мучился – умер во сне, прошлой ночью. Когда стали будить, спохватились – ан, уже поздно! Бедняга… Тайсон представил себе, каково это ему было – пролежать несколько часов в полной неизвестности, туго связанным по рукам и ногам, посреди чужих гор.
Да еще бок о бок с мертвецом.
Тайсона передернуло:
– Значит, что у нас получается?
– Да, собственно, хорошего мало.
Они оба старались «работать» со спасенным журналистом мягко, без давления, но кое-что из его сумбурных, путаных объяснений вытянуть удалось.