Никита Филатов – Пражская весна (страница 39)
– Слушай, насчет утра… – Он махнул рукой куда-то назад. – Я рад, что все хорошо закончилось.
– Хорошо? – Тайсон представил окровавленный затылок убитого.
– Слушай! Могла вообще быть стрельба… За такие деньги, понял?
– А мальчишка-то тут при чем?
– Он не мальчишка! – вскинулся Шамиль. – Он – солдат, понял? Он сюда воевать приехал, с оружием, понял? А не в гости…
– Его не спрашивали. Его послали!
– Ну и что?
Конечно, всегда есть выбор. Но… иногда его нет.
– Пленных убивать нельзя.
Шамиль оскалился:
– Да? И бить нельзя? Слушай, и пытать?
– Нельзя.
Машину затрясло на камнях, но собеседники этого не замечали.
Шамиль сорвал с лица очки и почти вплотную приблизился к Тайсону:
– Видишь? Видишь, да?
Уродливый шрам на месте глаза, мертвая кожа…
– Нравится?
– Нет.
– Осколок в руку, осколок в грудь и третий – вот сюда… Слушай! Я тогда на похороны отца приехал. Он человек уважаемый был, много народу собралось, даже из других районов. А ваши узнали – и по кладбищу! Сначала накрыли ракетами, а потом уже вертолеты прошлись, понял? Понял?
Тайсон кивнул, однако Шамиль даже не обратил на это внимания:
– А знаешь, кто это сделал?
– Нет.
– И я не знаю! – Откачнулся собеседник. – Но, наверное, такой же сопляк, как тот, сегодняшний… Может, даже и он сам, а?
Тайсон опустил глаза.
Чертова война! У каждого, кто ее пережил, навсегда останется собственная правда, оплаченная своей или чужой кровью. Ведь сказано: только мертвые сраму не имут. И еще: не судите, да не судимы будете… В своей жизни Тайсон слышал много красивых слов, но сейчас все они прозвучали бы некстати.
– Ох, так его душу!
На очередном повороте водитель резко вывернул руль вправо, и соседей навалило друг на друга:
– Извини.
Шамиль не ответил. Восстановив утраченное равновесие, он сразу же снова надел темные очки и отодвинулся.
Тайсон тоже поставил между ног оказавшийся на полу чемоданчик, сел поудобнее и принялся разглядывать горы за окнами автомобиля.
– Вы все виноваты… Все.
Тайсон обернулся: в голосе Шамиля больше не было ни злобы, ни истерики. Он говорил так, как рассуждают о чем-то обыденном и уже давным-давно известном, не требующем доказательств.
– И женщины? И дети?
– Да. – Собеседник переложил автомат на колени. – Слушай, я до войны, в институте даже хотел жениться на одной москвичке. Но теперь… Ненавижу! Ненавижу вас всех.
Тайсон припомнил вчерашние фотографии на экране телевизора:
– И иностранных журналистов? Этих, которые заложники?
– Конечно. Почему нет? – Пожал плечами Шамиль.
– Ну, они же вроде друзья ваши. Нет?
Собеседник поправил берет. Потом не спеша, со вкусом и удовольствием произнес одно-единственное слово:
– Дерьмо.
– Неужели?
– Проститутки…
И вообще-то возразить было нечего.
…Доехали без проблем, вскоре после полудня.
– Ну, слава Аллаху! Вот и все…
– Вижу. Наконец-то.
Горная база Беслана Асхабова больше всего напоминала крепость. Собственно, так и было. Когда-то она защищала единственный выход на перевалы – и помнила, говорят, даже нашествие Чингисхана. Конечно, время и люди не пощадили средневековую крепость. Но и сейчас то, что осталось, производило впечатление: пятиметровые стены из тесаного камня, грозные башни у дороги, прорези бойниц…
В небе, чуть пониже солнца, развевался чеченский флаг.
А до войны сюда часто возили туристов и отдыхающих – на шашлыки. Еще в крепости, говорят, работали всякие-разные археологические экспедиции. Так уж повелось, что при каждой очередной заварухе местные жители археологов вырезали: в девятнадцатом году, в тридцать втором, в сорок первом… Вот они и лежат теперь неподалеку, на кладбище, – бедолаги-ученые, попавшиеся кому-то под горячую руку.
«Ниву» пропустили беспрепятственно.
Внутри, за стенами, одно на другое громоздились двух– и трехэтажные строения различных эпох и стилей – все, впрочем, одинаково пыльные и неказистые. Свободного пространства между домиками оставалось так мало, что водитель с трудом выискал место для парковки.
– Осторожно…
«Нива» втиснулась между грузовиком без номера, но с плохо закрашенной эмблемой Вооруженных сил России, и самоходной артиллерийской установкой времен войны против гитлеровцев.
– Вылезай.
Вообще боевых машин вокруг было много, в основном, конечно, бронетранспортеры и БМД. Имелся даже танк… Часть техники, судя по всему, ржавела тут в полной неподвижности не первый год, но кое-что содержали в полном порядке.
Появление Шамиля вызвало среди обитателей крепости заметное оживление. Со всех сторон автомобиль сразу обступили бородачи в камуфляже, увешанные по местной моде легким и тяжелым стрелковым вооружением. Впрочем, к собственному удивлению Тайсон заметил среди мужчин и пару особ так называемого слабого пола. Женщины были молоды, миловидны, но носили автоматы, подсумки, ремни и отличались от товарищей по оружию только отсутствием растительности на лице.
Только после того, как Шамиль по очереди поприветствовал всех, оказавшихся у машины, а с некоторыми даже обнялся, двинулись дальше.
Идти оказалось недалеко – до соседнего дома.
– Вот, это здесь.
– Понятно.
Местная письменность еще не была переведена с кириллицы на арабскую вязь, поэтому Тайсон без труда прочитал табличку у входа.
– Заходи! Не бойся.
– Да чего уж теперь…
Беслан Асхабов оказался точно таким же, как на многочисленных газетных фотографиях: еще не старик, но в возрасте. Горбатый нос, густые брови, губы в ниточку – словом, типичное «лицо кавказской национальности». Полевая форма сидела на нем ладно, хотя и не по-военному, скорее как хорошо подогнанный штатский костюм. Тайсон сразу обратил внимание на золотистую многолучевую звезду – высший орден республики, такой же, как видел утром.
Дверь за спиной гостей скрипнула, и они остались втроем в комнате с белыми стенами и портретом покойного президента Дудаева над столом.