Nikita Danilov – Чужое завтра (страница 7)

– Ты принёс на подошве из маршрутки.

Север наклонился. Это был не образец, а осколок покрытия, тонкий, с синей диагональной полосой. Он мог прилипнуть к ботинку на месте аварии. Нина взяла его через салфетку и положила отдельно.

– Не в мою коробку, сказала она. – Пока не знаем, откуда он.

Телефон Нины зазвонил на столе. На экране появилась фотография её отца, сделанная ещё до инсульта: он стоял у реки в расстёгнутой куртке и сердился на ветер. Нина вытерла руки и ответила.

Отец спрашивал, приедет ли она завтра и привезёт ли новый ремень для часов. Старый он потерял, хотя Нина видела его в верхнем ящике тумбочки во время прошлого визита. Она не стала исправлять.

– Привезу, сказала она. – И ремень, и абрикосы.

Север показал на себя, предлагая поехать вместе. Нина отвернулась к окну.

– Нет, Виктор на смене, сказала она отцу. – Я сама.

Он не был на смене. Завтра у него начинались два выходных.

После звонка Север спросил:

– Почему сама?

– Потому что хочу сама.

– Я обещал посмотреть кран.

– Ты обещал в прошлый раз. Сейчас кран уже посмотрел сантехник.

– Тогда хотя бы довезу.

– На чём? На служебной машине?

– На автобусе рядом посижу.

Нина убрала телефон в карман. Красная нитка зацепилась за край чехла и на секунду показалась снаружи.

– Ты сегодня пришёл после аварии и за пять минут успел предложить помощь отцу, проверить мои образцы и решить, какую часть своего дня мне можно знать. Посиди сначала здесь.

Север сел обратно. Холодный пакет на колене уже нагрелся. Нина заменила его, не спрашивая, и поставила на стол две тарелки. Ужин состоял из риса и овощей, приготовленных утром. Она разогрела только его порцию, свою ела холодной.

– Так невкусно, сказал Север.

– Зато я знаю, чего ожидать.

Он хотел сказать, что от него тоже можно ожидать определённых вещей. Смена, возвращение, сообщение, если задерживается. Нина могла бы перечислить исключения быстрее, чем он закончил фразу.

– Я не скрывал, что связь продолжается, сказал он.

– Нет. Ты сообщил, что она существует. А потом начал выдавать её порциями, как обезболивающее.

– Потому что половина там не события. Запахи, чужие руки, куски комнат.

– Ты сам решаешь, какая половина событие.

– Сегодня я работал. Мне нужно было сначала довезти людей.

– Ты довёз. Теперь ты дома.

Север положил вилку. В комнате снова стукнула створка.

– Контур увидел часть аварии, сказал он. – Не знаю когда. Может быть, одновременно. Может быть, раньше.

– Что именно?

Он перечислил только подтверждённое: вопрос о красном свете, запах персика, жёлтая тарелка. Потом добавил, что чужое внимание возникло в 17:43, когда он повторно вызывал бригаду.

– Почему ты решил, что раньше? – спросила Нина.

– Не решил.

– Ты уже подбираешь слова так, чтобы не произнести это вслух.

Север посмотрел на осколок с синей полосой. Он лежал на салфетке отдельно от её образцов и поэтому казался важнее каждого из них.

– Потому что вопрос был готовый, сказал он. – Контур спрашивал о вещи, которую я в тот момент ещё не успел описать.

– Вы передавали описание до этого?

– Нет.

– Тогда либо он получил сцену раньше, либо вопрос появился у тебя и прозвучал его голосом.

– Да.

– Второй вариант тебе не нравится.

– Первый тоже.

Нина доела рис, отнесла тарелку к мойке и начала протирать стол. Крошек на нём не было. Север не мешал. Если остановить её сейчас, разговор превратится в спор о тряпке.

– Когда вы проверяете связь? – спросила она.

– Завтра вечером по графику.

– Не раньше.

– Если он вызовет сам, я не могу запретить ему.

Нина положила тряпку возле раковины.

– Можешь не отвечать до того, как скажешь мне.

Просьба была простой. Северу не нравилась именно её простота: она убирала все причины отложить согласие.

– Хорошо, сказал он.

– Не полезно. Не безопасно. Просто хорошо?

– Да.

Нина выключила воду. За окном площадь светилась ровными квадратами, каждый фонарь на своём месте. На дальнем перекрёстке сменились сигналы. Отсюда нельзя было увидеть, запоздал ли один из них на долю секунды.

На кухне створка окна ударилась о раму. Один раз, потом второй. За глазами знакомо сдавило.

Нина услышала стук и посмотрела на него.

– Нет, сказал Север. – Сегодня больше не будем.

– Мы?

– Никто.

Он закрыл окно. Ручку пришлось прижать вниз и немного вернуть обратно. На площади за стеклом переключался светофор. Красный погас, возникла короткая темнота, затем загорелся зелёный.

Север досчитал до одиннадцати, хотя пауза длилась меньше секунды.

В спальне Нина оставила его блокнот на своей стороне кровати. Не спрятала и не открыла. Просто положила там, где он не мог взять его, не разбудив её.

Север лёг рядом и закрыл глаза. За веками ещё держалось табло аптеки: 31.07.