Nikita Danilov – Чужое завтра (страница 8)

Он не знал, какую дату видел Контур. Но чужой вопрос пришёл из сцены, которая для Севера уже заканчивалась.

Если для Контура она ещё не началась, связь впервые принесла не память о другом прошлом.

Она принесла ему чужое завтра.

Глава 3. Условие проверки

К восьми утра Ася прислала список из двадцати трёх перекрёстков и сообщение: Ты написал “все”, город решил отомстить.

Виктор открыл таблицу на кухне. Ночью он поспал меньше четырёх часов, но головная боль не вернулась. Дата 31.07 лежала в журнале отдельной строкой. Он не переносил её в основной протокол, пока не появится независимое подтверждение.

Ася отметила действующие трамвайные линии, белые маршрутки и аптеки с электронными табло. Из двадцати трёх мест девять отпали сразу: на них рельсы были отделены ограждением, ещё на пяти маршрутный транспорт не пересекал пути. Оставалось девять.

До полудня без выезда, напомнил Виктор.

Я умею читать собственные договорённости, ответила Ася. Через несколько секунд добавила: Иногда.

Дарья приехала к десяти с результатами анализа. Они встретились в студии, потому что Марк обещал появиться только после обеда, а дома у Виктора было душно. Полина работала в соседней комнате над расшифровкой интервью и согласилась не заходить без стука.

Ася сидела за монтажным столом, ела сырники одноразовой вилкой и изучала пользовательское соглашение городского транспортного портала.

– Они могут хранить историю запросов три года, передавать подрядчикам и использовать для улучшения городской мобильности, сказала она вместо приветствия. – То есть если мы найдём аварию, сначала о ней узнает отдел рекламы шин.

– Мы ничего не ищем в закрытых данных, сказала Дарья.

– Я тоже умею читать договорённости.

– Иногда, сказал Виктор.

Ася посмотрела на него.

– Мои сообщения нельзя использовать против меня на очной ставке.

Дарья положила перед Виктором лист с результатами. Критических отклонений не было. Незначительно повысился показатель, который мог измениться от недосыпа, жары или стресса. Виктор прочитал цифры дважды.

– То есть можно работать?

– Можно сидеть, говорить и не вызывать новый контакт.

– Это и есть работа.

– В твоём случае формулировка требует уточнения.

Ася повернула монитор к ним. На карте осталось семь точек. У двух аптек табло показывало только температуру. На третьем перекрёстке трамвайная линия была закрыта на ремонт до сентября. Четыре места соответствовали сцене достаточно хорошо.

– Белая маршрутка не признак, сказала Ася. – Они все белые, кроме тех, которые серые от пыли. Трамвай тоже не признак. Аптека уже лучше. Звезда на боковом стекле зависит от угла удара, но мы не знаем угол, потому что память не является схемой ДТП.

– Мужчина лежал у заднего колеса, сказал Виктор.

– Неизвестно, до удара или после. Неизвестно, пассажир или прохожий. Рубашка в синюю клетку продаётся в каждом магазине, где мужчины покупают одежду раз в пять лет.

– У одной аптеки табло красное.

– У трёх.

– На фоне было бледное небо, значит, табло стояло выше уровня глаз.

Ася увеличила фотографии фасадов. У двух аптек табло висели над дверью, у одной сбоку от окна. На четвёртом месте даты не было вообще, только бегущая строка.

Дарья слушала, не вмешиваясь. Потом спросила:

– Какое решение вы собираетесь принять, если останется одна точка?

Виктор ответил слишком быстро:

– Предупредить транспортную службу.

– О чём?

– О возможном сбое светофора.

– На основании чужого воспоминания.

– Анонимно.

Ася отложила вилку.

– Анонимное сообщение о конкретной дате и месте создаст проверяемое вмешательство. Если там потом что-нибудь случится, мы не поймём, было ли событие изначальным или ответом на наше сообщение.

– Если ничего не сообщить и кто-то пострадает, чистота проверки будет слабым утешением.

– Я не предлагаю ждать пострадавших.

– Предлагаешь.

– Я предлагаю сначала решить, что считается достаточным основанием.

Полина постучала в стеклянную перегородку и показала на чайник. Виктор поднял большой палец. Обычное рабочее движение на секунду вернуло ему студию: старый ковролин, кабель у стены, красный индикатор записи, голоса из соседней комнаты.

Дарья достала из папки их прежние правила. Бумага была сложена вчетверо. На сгибах стёрлись буквы, поэтому заголовок читался как ПРА ЛА СВЯЗИ.

– Старый протокол отвечает, как получать и проверять фрагменты, сказала она. – Он не отвечает, что делать, если фрагмент касается события, которое ещё не произошло здесь.

– Потому что такого раньше не было, сказал Виктор.

– Значит, нужен отдельный лист.

Ася открыла новый документ.

– Называем его “Протокол вмешательства в причинность”?

– Нет, одновременно сказали Виктор и Дарья.

– Жаль. В юридической фирме меня бы наконец зауважали.

Заголовок оставили простым: Проверка возможного будущего события.

Первый пункт предложила Дарья: после фрагмента оценить состояние получателя и исключить новый намеренный контакт до окончания проверки.

Виктор возразил, что иногда уточнение источника может снизить риск. Тогда добавили исключение: контакт разрешается только при непосредственной угрозе жизни и с заранее выбранным вопросом.

Ася прочитала пункт вслух.

– Непосредственная угроза жизни определяется кем?

– Тем, кто доступен, сказал Виктор.

– То есть тобой.

– Не обязательно.

– Ты единственный получаешь сцены.

Дарья взяла ручку и дописала: Решение принимают минимум двое, один из них не участвовал в получении фрагмента.

– Теперь мной и тобой, сказала Ася.

– Или мной и любым внешним специалистом, ответила Дарья.