Nikita Danilov – Чужое завтра (страница 5)

– После.

– После чего?

Мужчина посмотрел на светофор. Красный загорелся вовремя.

– Когда уже стояли, сказал он.

– Кто стоял?

– Все.

Ответ мог означать машины, людей или трамвай. Север сделал ещё шаг, чтобы рассмотреть шрам. Мужчина не отступил. От него пахло пылью и машинным маслом, обычной работой где-то рядом.

– Как вас зовут?

– Не для протокола.

– Протокола пока нет.

– Будет.

Техник у шкафа крикнул, чтобы не заходили за ограждение. Север обернулся на голос. Когда посмотрел снова, мужчина шёл к остановке. Не исчез, не оказался сразу на другой стороне улицы. Просто вошёл в группу пассажиров и скрылся за автобусом.

Север не пошёл следом. На месте оставались трое пострадавших и водитель, который уже начал менять собственную версию сигнала.

В больнице Ирину отправили на обследование. Подозрение на внутреннюю травму не подтвердилось. Мужчина в клетчатой рубашке получил растяжение и четыре шва на подбородок. Девочке обработали бровь, после чего она спросила, можно ли забрать из маршрутки рюкзак.

К концу смены авария уменьшилась до набора форм: время, фамилии, предварительные диагнозы, номера машин. Север заполнял карту вызова и следил, чтобы не вписать в неё ничего из чужого фрагмента. Персик не относился к происшествию. Жёлтая тарелка тоже. Вопрос о красном свете мог принадлежать Контуру, но доказать это было невозможно.

В графе времени повторного вызова стояло 17:43.

Он не исправлял его.

Ольга Круглова позвонила около девяти. После истории с тоннелем она просила сообщать о происшествиях возле «Литейной», но этот перекрёсток находился в трёх остановках от станции.

– У тебя фамилия в списке свидетелей, сказала она.

– Я был в бригаде.

– До приезда второй ты разговаривал с водителем.

– Он сказал, что ехал на зелёный.

– А ты видел?

– Красный не погас вовремя.

На линии стало тихо.

– Повтори без вывода.

Север описал сигналы. Красный горел. На боку маршрутки появился зелёный отблеск. Машины с поперечной улицы начали движение. Сам зелёный сигнал он не видел.

– Так и запишем, сказала Круглова. – Про мужчину в серой куртке что-нибудь ещё?

– Ты откуда знаешь?

– Техник сказал, что какой-то человек мешал у шкафа.

– Он пришёл после столкновения.

– Уверен?

Север вспомнил первые секунды. Мужчина в клетчатой рубашке, туфля у рельса, Ирина в салоне. Серой куртки не было. Но он смотрел на пострадавших, а не на тротуар.

– Увидел его после, сказал он.

– Это не тот же ответ.

Фраза была похожа на Дарью, хотя Север слышал её только через память Контура. Он почти улыбнулся.

– Запиши второй.

– Шрам?

– За левым ухом.

– Как у твоего гостя в ноябре?

– Похожее место. Другой человек.

Круглова попросила не искать свидетеля самостоятельно. Север сказал, что не собирался. В этот раз ложь была маленькой: он уже запомнил направление автобуса и мог проверить камеры остановки.

Через десять минут Круглова прислала два кадра с муниципальной камеры. На первом белая маршрутка уже стояла поперёк рельсов. Мужчина в серой куртке входил в левый край изображения, лицо закрывала поднятая дверь легковой машины. На втором он находился возле шкафа, а техник ещё не успел поставить ограждение. Между кадрами прошло сорок три секунды.

До столкновения его нет, написала Круглова. Это не значит, что он не стоял вне кадра.

Север увеличил первый снимок. Шрам не был виден. Бумага торчала из наружного кармана куртки, сложенная обычным прямоугольником. Возле левого ботинка лежал тёмный предмет, похожий на перчатку или обломок пластика.

Он ответил: Увидел после. Причинную связь не устанавливаю.

Круглова поставила отметку о прочтении, но ничего не написала. Потом прислала третий кадр. Мужчина уходил к автобусу. На месте тёмного предмета остался светлый прямоугольник, хотя ни перчатки, ни бумаги на асфальте не было.

Компрессия, написал Север.

Возможно, ответила она.

Он сохранил снимки в папку с аварией, не в папку связи. Разделение имело значение хотя бы для него. Если положить человека со шрамом рядом с ноябрьской записью, сходство начинало объяснять всё раньше, чем появлялся вопрос. Если оставить его свидетелем дорожного происшествия, у него сохранялась обычная биография, которую ещё можно было найти.

В комнате отдыха водитель скорой разогревал гречку в пластиковом контейнере. Он видел столкновение через лобовое стекло и был уверен, что маршрутка поехала на зелёный.

– Сам сигнал видел? – спросил Север.

– Отражение на борту.

– Я тоже.

– Значит, видел.

– Значит, мы видели одну и ту же белую поверхность.

Водитель закрыл микроволновку.

– Ты после комиссии стал разговаривать как следователь.

– Следователь хотя бы получает зарплату вовремя.

Они просмотрели запись регистратора. Удар попал в кадр, светофор нет. На боку маршрутки действительно вспыхнул зелёный. За две секунды до этого по белой панели прошёл красный отблеск, затем оба цвета на один кадр наложились. Камера могла смешать последовательные изображения. Глаз тоже мог.

Север скопировал только исходный файл и записал модель регистратора. Водитель предложил отправить ролик городскому каналу. Север отказался.

– Там лица.

– И что? На улице снимали.

– Девочка не соглашалась становиться доказательством плохого светофора.

– Ты у неё спрашивал?