Nikita Danilov – Чужое завтра (страница 4)
На электронном табло аптеки через дорогу горела дата: 31.07.
Север поднял голову, словно услышал вопрос.
Потом красный сигнал погас. Зелёный включился не сразу.
Между ними оставалась короткая тёмная пауза.
Виктор открыл глаза. Комната была обычной. Красный огонёк на удлинителе горел у пола, часы показывали 03:18.
Он не стал вызывать Севера. Записал дату на отдельном листе и положил его лицевой стороной вниз.
До конца июля оставалось одиннадцать дней.
Глава 2. Одиннадцать дней
Красный не погас.
Север увидел это за секунду до удара. Машины на поперечной улице уже тронулись, водитель белой маршрутки отпустил тормоз, а круглый красный сигнал над трамвайными путями продолжал гореть. В его стекле отражался зелёный с другого направления, поэтому на миг оба цвета оказались один над другим.
Маршрутка выехала на рельсы.
Слева пришёл глухой металлический звук. Не визг тормозов, а короткий удар сцепки о заднюю стойку. Вагон двигался медленно после остановки, но его массы хватило, чтобы развернуть маршрутку поперёк путей и прижать передним колесом к бордюру.
Север уже открывал дверь скорой.
– Вторую бригаду и пожарных, сказал он водителю. – Трамвай обесточить.
– Там человек.
Мужчина в клетчатой рубашке лежал у заднего колеса лицом вниз. Правая туфля слетела и остановилась возле рельса. Женщина внутри маршрутки была прижата плечом к окну; рядом с её головой расходилась белая трещина.
Север опустился рядом с мужчиной.
– Не поднимайте его, крикнул кто-то из пассажиров.
– Я и не собирался.
Мужчина открыл глаза и выругался. Дышал ровно. Кровь на губе была его, кровь на рукаве чужая.
– Сколько вас задело? – спросил Север.
– Я вытаскивал девочку. Потом эта дура дёрнулась.
Маршрутка стояла. Дёрнулась она во время удара, но спорить с человеком на асфальте было незачем. Север зафиксировал ему шею, быстро проверил конечности и передал прибывшему санитару. Мужчина оказался не главным пострадавшим. Через минуту он уже сидел у бордюра и требовал найти вторую туфлю.
Север поднялся к открытой двери маршрутки.
Там пахло охлаждающей жидкостью, горячей резиной и сладкими духами. Женщина у окна держала левую руку у живота. Вокруг запястья намотался ремень сумки. Рядом плакала девочка лет двенадцати, целая, если не считать рассечённой брови.
– Смотрите на меня, сказал Север женщине.
Она посмотрела мимо него.
В этот короткий промежуток вместо лица женщины он увидел жёлтую тарелку. На ней лежала половина персика. Чужая правая рука отодвигала нож к стене.
Север моргнул. Тарелка исчезла.
– Как вас зовут?
– Ирина.
– Ирина, где болит?
Она снова прижала руку к животу.
Север подозвал спасателя, велел не тянуть женщину через дверь до фиксации машины и полез внутрь. Пол был наклонён. Подошва скользнула на рассыпавшихся стеклянных крошках, левое колено ударилось об край ступеньки. Боль пришла яркая, но обычная. Он отметил её и продолжил.
В 17:43 Север запросил вторую бригаду повторно. Диспетчер ответила, что вызов уже принят. Её голос прошёл одновременно с другим, едва различимым вопросом.
Красный запоздал относительно чего?
Север не слышал слов ушами. Они возникли готовой последовательностью, произнесённой более медленным голосом. Контур.
– Относительно зелёного, сказал Север вслух.
Ирина решила, что ответ предназначен ей.
– Я не смотрела на светофор.
– И не надо. Смотрите сюда.
Он проверил пульс, попросил пошевелить пальцами и назвал каждое действие перед тем, как коснуться её. После истории с пациентом это стало обязательной привычкой. Не правилом службы, а собственным способом не позволять решению опережать проверку.
Вторая бригада приехала через семь минут. Ирина была в сознании, давление снижалось медленно, признаков массивного кровотечения не было. Девочку вывели через заднее окно. Водитель маршрутки сидел на земле возле переднего колеса и повторял, что ехал на зелёный.
Север передал пострадавших и вернулся к светофору.
Красный теперь работал нормально. Сначала загорелся жёлтый, потом зелёный для поперечной улицы. Технический специалист транспортной службы открыл шкаф управления и сфотографировал реле.
– Было перекрытие фаз? – спросил Север.
– Вы водитель?
– Скорая.
– Тогда занимайтесь скорой.
– Мне нужно знать, мог ли красный гореть вместе с зелёным.
Техник пожал плечами.
– Если контроллер живой, не мог.
– А если нет?
– Тогда погасло бы всё.
Он захлопнул металлическую дверцу. На внутренней стороне была приклеена карточка последнего обслуживания. Дата расплылась от масла, но время проверки читалось: 16:55. Подписи не было.
Север сфотографировал карточку. Техник заметил движение и потребовал удалить снимок. Пришлось показать экран и стереть фотографию при нём. Север не сказал, что успел прочитать четыре цифры наряда в нижнем углу.
4813.
Код мог быть случайным. В городе существовали тысячи четырёхзначных номеров. Но именно эту последовательность Север и Контур выбрали для подтверждения связи, потому что она уже принадлежала их общей истории.
Он отошёл к бордюру. Электронное табло аптеки показывало 31 июля и двадцать восемь градусов. Красные цифры дрожали в нагретом воздухе.
На другой стороне перекрёстка стоял мужчина в серой рабочей куртке. Лицо Север видел впервые. Мужчина смотрел не на маршрутку и не на трамвай, а на шкаф управления. За левым ухом белел короткий шрам.
Север направился к нему.
Мужчина вынул из кармана сложенную бумагу, развернул один раз, затем передумал и убрал обратно. Движение было знакомым. Не само складывание, а пауза большого пальца на сгибе.
– Транспортная служба? – спросил Север.
– Нет.
– Вы видели момент столкновения?