Nikita Danilov – Чужое завтра (страница 2)
– Ты уверен, что мужчина был пострадавшим? – спросила она.
– Он лежал у колеса.
– Это ответ на другой вопрос.
– Север смотрел на женщину в салоне. Возможно, мужчина уже не нуждался в помощи.
– Или помогал кому-то и лёг сам. Или его попросили не двигаться. Или ты соединил положение тела со словом “пострадавший”.
– Я не записал слово.
– Вижу.
Дарья провела пальцем под строкой о светофоре.
– Красный запоздал относительно чего?
– Остальные сигналы уже сменились.
– Ты видел остальные?
Виктор вернулся к сцене. Попытка вспомнить её намеренно вызвала лёгкую тошноту. Он видел красный круг, тёмный корпус светофора и зелёный отблеск на белом боку маршрутки. Сам зелёный сигнал мог находиться за его спиной.
– Нет. Только отражение.
Дарья зачеркнула слово остальные на отдельном листе, не на его карточке.
– Марк знает?
– Нет.
– Ася?
– Нет.
– Север вызывал контакт?
– Мы не договаривались на сегодня.
– Значит, сначала состояние, потом проверка места, потом обсуждение. Именно в таком порядке.
– Если это уже произошло у него, ждать опасно.
Дарья положила ручку.
– Для кого?
– Для людей в маршрутке.
– Где маршрутка?
Виктор назвал трамвайные пути и замолчал. В Реченске было четырнадцать пересечений автомобильных дорог с действующими путями, если не считать депо. Белых маршруток несколько сотен. Времени у него было только одно число, которое могло обозначать не время события, а время вызова.
– Я не предлагаю ездить по городу и останавливать транспорт, сказал он.
– Ты уже начал это предлагать у себя в голове.
– Я предлагаю найти перекрёсток.
– После осмотра.
– Ты меня осмотрела.
– После нормального осмотра, а не кухни и фонарика от телефона.
Когда Дарья раздражалась, короткие фразы исчезали. За следующие две минуты она подробно объяснила, почему отсутствие судорог не доказывает отсутствие перегрузки, почему чужая боль в колене важнее красивого совпадения часов и почему человек, один раз спасший дочь благодаря переданному маршруту, особенно склонен считать всякий новый фрагмент задачей.
Виктор выслушал до конца.
– В девять клиника уже закроется, сказал он.
– Я позвоню дежурному.
– И что ты ему скажешь?
– Что у моего пациента эпизод нарушения автобиографической памяти с соматическим остатком.
– Бывшего мужа.
– Пациента. Так проще получить кабинет.
Соня снова появилась в дверях.
– Лапша приехала.
Домофон молчал.
Через секунду раздался звонок.
Все трое посмотрели в сторону прихожей. Соня пожала плечами.
– Он написал, что подъехал.
Она показала экран. Сообщение пришло минуту назад, но прочитала она его только сейчас.
Виктор выпустил воздух, который успел задержать.
– Я открою, сказала Соня. – Это не предсказание.
После еды они поехали в клинику. Соня осталась с Антоном, братом Аси, который жил в соседнем квартале и согласился прийти с ноутбуком и двумя пакетами сладкого попкорна. Дарья запретила Виктору брать карточку с собой. Он сфотографировал её, затем по её взгляду положил телефон обратно.
– Я помню восемь строк, сказал он.
– В этом и проблема.
В пустом кабинете пахло антисептиком и прогретым пластиком жалюзи. Дежурный врач сделал обычные тесты, взял кровь и предложил госпитализацию для наблюдения. Виктор отказался. Дарья не спорила при нём, только попросила записать отказ.
Врач был молодой, с красным следом от маски на переносице. Он трижды назвал Дарью по имени и отчеству, хотя она представлялась только по фамилии. Возможно, прочитал бейдж, который она забыла снять после смены. Виктор поймал себя на попытке выяснить, откуда взялось имя, и заставил себя смотреть на таблицу для проверки зрения.
– Сейчас июль или октябрь? – спросил врач.
– Июль.
– Почему вы задумались?
– Потому что вопрос слишком простой.
– Простые вопросы обычно раздражают людей, которые боятся ошибиться.
– Меня раздражают вопросы с очевидным ответом.
Дарья у окна тихо сказала:
– Это и есть его обычная реакция.
Виктор назвал год, город, адрес кабинета и имя дочери. Потом врач попросил пересказать дорогу от дома до клиники. Виктор начал с трамвайной остановки, дошёл до аптеки напротив перекрёстка и увидел перед собой электронное табло, которого на самом деле там не было. На их улице аптека называлась «Фарма», вывеска была печатной и показывала только круглосуточный режим.
– Остановились почему? – спросил врач.