Никита Буторов – Ходит дурачок по миру (страница 9)

– О чём я и говорю! Вы сумасшедшие, и преподы получается сумасшедшие! Только об экономиках и производствах думаете, вместо спасения планеты!

– Слава богу, не на нашем веку планета сгинет, и не нам её спасать.

– Ребят, ну вы совсем в крамолу ударились. Даже не смешно. Ярик, конечно, перегибает, но в целом-то прав.

– Леночка, возможно он и прав, но тема не для пьяных очей, – вымолвила, не без проблем, Варя.

– И что нам поделать? Бросить всё и ринуться спасать природу? Прямо сейчас?

– Да! – со смачным ударом кулака по столу вскочил Ярослав. На ногах он стоял не очень, напоминая посудину, плещущуюся на сильных волнах. – Идём сейчас! Очистим лес от мусора! А после… – он взял драматическую паузу, – пойдём крушить заводские гладильни, мать их!

– Какой лес? – серьёзно призадумавшись, спросил Егор, опуская последний призыв.

– Любой! Хоть вот этот, который недалёкий.

– Ты недалёкий, а до леса этого два километра отсюда. Кстати, как его вообще не вырубили в центре города? – поинтересовалась Варя.

– Он вроде памятник, – припомнил я.

– Пофиг, что он! Главное – лес, и по любому в мусоре! Ведь люди – свиньи, мать их! – что ему, чёрт возьми, сделала эта неназванная мать? – Идём!

– Мне кажется, плохая идея. Там ведь вообще…

Лене не удалось договорить.

– Отличная идея, – Егор перешёл на шёпот. – Возьмём пузырь и будем совмещать приятное с полезным. Здесь-то душно, да и официант на нас криво поглядывает.

– Ну, раз официант криво поглядывает – нужно валить, – совершенно не понимая, но авторитетно заявил я.

– По коням! – бравый эколог Ярослав чуть ли не на полном серьёзе стал седлать воображаемого коня.

– Валим отсюда! Официант, счёт! – поддалась нашей идее Варя.

– Ребята, давайте не пойдём… грешно же…

– Ничего грешного в уборке леса нет! Наоборот, мы поможем природе избавиться от человеческого следа! Сделаем мир лучше, мать его! – не унимался Ярослав.

– А почему же всё-таки лес не вырубили? Центр города, как ни крути, – задавалась риторическим вопросом в пустоту Варя.

– Я взял бутылку. Расплатились? Давайте быстрее, на улице хорошо, – ворвался из ниоткуда Егор.

Честно, в этот момент я был пьян до неприличия. Даже не уловил момента, когда Горе смотался до магаза. Мне казалось, прошло всего пару минут, но, скорее всего, минуло гораздо больше, и какие-то части диалога были упущены. Но на улице я вернулся в неровный строй.

Впятером мы зашагали по просторному проспекту, по-шпионски выпивая водку прямо из горлышка. Я орал «Милицейский протокол», Варя и Егор смеялись надо мной, Ярик превратился в настоящую борзую, пытаясь чуть ли не по запаху отыскать дорогу – благо, было тупо по прямой. Одна Лена была в ужасном настроении и пыталась нам что-то сказать, но делала она это очень скучно, удручённо. Вместо того чтобы послушать её, мы пытались её напоить. Нам казалось, будто она слишком трезва.

Спустя два километра, на подходе к необъяснимому лесу, чудом сохранившемуся в центре города, Лена не выдержала, выкрикнула: «С ума сошли! Пьяные свиньи, я домой!» Девочка просто убежала. Нас сие действие расстроило, но не остановило.

Гордой походкой четыре пары ног вступили в необустроенную чащу.

– Ярик, не беги, мы не успеваем за тобой! – крикнул я вслед углубившемуся в лес другу. Ответа не дождался.

– Вот же, мать его за ногу дёрни, эколог сраный, – проворчала Варя. – Я думала, он просто хочет вытащить нас в лес, на воздухе выпить, а он реально убирается.

Ярослав не шутил. Юный защитник леса истошно собирал любой фантик, складируя мусор в собственные карманы, пока мы не потеряли его из виду. Благо, попадались только фантики.

– Сил нет! Давайте здесь остановимся, смотрите, какой пень милый.

– А как же Ярик? Бросим, что ль, его? – попытался найти аргументы я, будучи таким же уставшим вусмерть. Но ответственность за товарища всё же чувствовалась и не давала спокойно отдохнуть.

– А что Ярик? Не потеряется. Лесок-то не большой. Один фиг в городе.

– Да он ещё и лучше нас всех на местности ориентируется. Вспомни летнюю практику, когда нас на две недели вывозили. Он нас ночью в хлам в деревню за догоном водил и ни разу не потерялся.

– Зато Вова терялся, и не раз! – перебила Варя Егора.

– Действительно. Че я парюсь. Наливай, Горе.

Егор разлил, стаканы опрокинулись.

– Хорошо тут, тихо, спокойно.

– Точно, Варя, а главное – без людей. Я на секундочку отлучусь.

– Зассанец! – крикнула ему вслед Варя и плюхнулась на пень, доставая сигареты.

– Природа не дремлет!

Егор скрылся за деревьями.

– Тут даже звёзды видно.

– Далёкие незнакомцы, – как бы соглашалась со мной Варя.

– Отличный день!

По мне день и правда выдался на редкость приятным.

– Остался бы в нём навсегда?

Прозвучавший вопрос отвлёк меня от далёкого неба. Почему-то я задумался, всерьёз, хотя прозвучавшие слова не требовали подобного.

– Почему бы и нет, – проведя тщательный анализ, изрёк я. – Вова прав: завтра таит всё что угодно, а в сегодня – хорошо. Произошедшее произошло, перестав быть тайной или, на худой конец, неожиданностью. В сегодня нечего бояться, скорее наоборот – сегодняшним днём можно наслаждаться. Редкость во все времена.

– Почему же редкость?

– Разве нет? Мы не часто бываем по-настоящему счастливыми. По крайней мере, мне так кажется.

– Интересно, а что же, по-твоему, тогда значит – быть счастливым?

– Легко. Счастье, по мне, – это короткий момент времени, в котором радость напрочь перекрывает остальное. В тебе нет ни злости, ни ярости, ни скуки, только радость. С лица не слезает улыбка, ты не думаешь о делах грядущих или минувших, ты – здесь и сейчас, в коротком моменте, отданный одному ему во власть.

– Ну, такое бывает часто.

– Наши заботы – наши беды, от них сложно сбежать. Точнее, невозможно. Но забыться на время, перенестись в другой мир, где их не существует. Вместо них – лишь солнечный зимний день, например: холодный ветерок нежно обдаёт твои тёплые щёки, снег податливо поскрипывает под ногами, а перед глазами – укутанный в белое покрывало лес и скованная трескучим льдом река. И ты идёшь, сам не зная куда, вдоль могучих пейзажей природы, завороженный красотой и напрочь позабывший обо всех пакостях, невзгодах, приключившихся с тобой. Они остались где-то там, позади, а здесь – бесконечная, умиротворяющая красота. На короткий миг ты выпадаешь из привычного течения взбалмошных звонков, тысяч глупых разговоров, рокота городов, оставаясь наедине с самим собой, осознавая, что сейчас – это ты настоящий, не требующий ничего от мира, кроме самого наличия бытия.

– Красиво сказал. А почему сейчас ты счастлив? Уединением тут и не пахнет, а глупые разговоры зазря сотрясают воздух.

– Почему? Разговоры не глупые, они простые, не требовательные. А насчёт уединения – оно бывает разным. Сейчас, в нашей попойке, я легко угадываю себя настоящего. Я весь вечер смеюсь, а сейчас созерцаю прекрасные звёзды, тихий лес. Неплохая замена зимним прогулкам.

– А ещё слышишь, как ссыт Егор.

– Что естественно, то не безобразно.

– Совершенно верно! – послышалось из кустов. Следом раздался характерный треск веточек. Егор вернулся к «столу».

– Товарищ, действительно красиво сказал, полностью согласен, но вы не знаете, кто такой Онежкин Григорий Васильевич?

– Нет. А что случилось?

– Вот и я не знаю, но могилки он в этом лесу удостоился.

– Чего? Какой ещё могилки?

– Обыкновенной: старенькой, заросшей практически, забор покосился, но на кресте, таком советском, имя ещё читаемо.

– Ты белку словил?

– Отнюдь нет! Сами сходите, посмотрите.