Никита Буторов – Ходит дурачок по миру (страница 10)

Варя посмотрела на меня испуганными глазами, а я на неё – точно такими же. Но словно чувствуя своё мужское начало, я отправился первым проверить показания Горя. Тот в свою очередь преспокойненько разлил ещё по одной.

Я нырнул в кусты, из которых вышел одногруппник, прошёл пару шагов и действительно уткнулся в крест. Попытался обойти могилку, но пожалел, ведь тут же увидел ещё три крестика, поросшие бурьяном и молодыми березками. Не останавливаясь, прошёл ещё метров двадцать, погружаясь всё глубже и глубже в извилистые могильные тропы. Кресты сменялись треугольно-металлическими обелисками, памятниками и вновь крестами. Только теперь до меня дошло.

– Понятно, почему лесок не вырубили! – быстренько возвратившись к друзьям, начал я.

– Онежкин, за что ж тебя здесь похоронили… – задумчиво произнёс изрядно захмелевший Егор.

– Точно! Здесь же первое городское кладбище. Тут же выдающихся людей города хоронили. Как мы могли забыть? – взбудоражено заговорила Варя.

– С пьяна глаза, вот как. Посмотри на Горе – он до сих пор не догоняет.

– Конечно, не догоняю. Зачем в лесу, просто так? Не по-христиански это, – как в тумане отвечал Егор.

– Очнись ты, дурень, говорю же – кладбище это! Онежкин здесь по адресу, а мы вот нехило так заскочили по беспределу в его обитель! – Варя завелась не на шутку. Хотя как ещё будет чувствовать себя нормальный человек, оказавшись на кладбище в час ночи?

– Вот чёрт… я могилу обоссал, так выходит? – испуганно вытараторил Егор.

– Не ссы… – я осекся. – М-да, не к месту. Но Онежкин вряд ли будет в обиде. Если хочешь – можешь пойти извиниться, мы тебя тут подождем, а потом дружно свалим отсюда подобру-поздорову.

– Боря, а где Ярик?

– Чёрт! Забыл, он же ещё с нами. Где его чёрти носят?

– Мусор, должно быть, собирает. Знаете, вы пока выясните, а я действительно пойду перед человеком извинюсь. Больно неудобно выходит.

– Стоять! – командирским тоном остановила Егора Варя. – С дуба рухнул? Боря пошутил! – она смерила Горе твёрдым взором, тот аж протрезвел и выпрямился по струнке. – Надо найти Ярика!

– А может, ну его? Не мальчик – выберется.

– Он? Ты издеваешься? Эколог чёртов бегал по всей улице мусор собирал, даже из самих мусорок, – тут она преувеличила – собрал только из одной и переложил в другую. Но и это не то чтобы нормально. – И ты предлагаешь оставить его здесь? Мне кажется, он даже и не понял, что на кладбище. Бегает довольный, искусственные венки да фантики туда-сюда таскает.

– Сомневаюсь насчёт венков, вряд ли он их за мусор посчитает… – я не успел договорить – в меня полетел пластмассовый стаканчик, либо с соком, либо с водкой.

– Я ж для примера, ёб твою мать! Вы двое в край оскотинились, вообще не соображаете? – не на шутку злая, Варвара продолжила нам рассказывать, как видит она сложившуюся ситуацию.

– Надо ему позвонить, – неожиданно гениальную мысль подал Егор.

– Наконец-то трезвая идея! У кого есть его номер?

– У меня.

– Ну так звони, реще, а не то бутылку запущу!

– Сейчас, сейчас!

Я быстро набрал номер, не ожидая ответа от пьяного в дрызг тела. Я оказался прав, частично. Хоть ответ так и не был получен, но где-то в относительной близости послышались до боли знакомые ноты, а следом и слова.

– Слышите? – шёпотом сказал я.

– Ты морячка, я моряк. Ты рыбачка, я рыбак. Ты на суше, я на… – смело запел Горе, заметно приободрившись.

– Это Газманов, что ли?

– Точно он, – ответил Егор.

– Пиздец… Он в каком году застрял? Ладно, пошлите, – возглавила специальную операцию по спасению эколога Варя.

Втроём мы углубились в дебри кладбища номер один. Впереди бесстрашно шла Варя, в середине плелся я, постоянно перезванивая, а замыкал наш отряд, напевающий себе под нос, Егор.

На удивление, звук оставался на месте. Мы быстро прошествовали вдоль покорёженных судьбой могил, отыскав в итоге…

– Да он издевается! Умудрился же потерять телефон.

Действительно, сверкающий экран смартфона блистал как диско-шар среди травы и стареньких загородочек.

– Как теперь его найти?

Вопрос показался мне глупым. Я решил немедленно продемонстрировать ответ.

– Ярик! – заорал я на всю округу. – Ярик!

Меня быстренько поддержал Егор. Над могилками понёсся раскатистый клич, призванный найти эколога. Но Варя нашего порыва не оценила.

– Придурки, вы че орете?!

– А что ещё делать? По-другому не найти.

– Ну не орать же на кладбище!

– Почему? – справедливо заметил Егор. – Здесь самое подходящее место, ори сколько хочешь. Народу нет, только наш один дурачок.

– Нельзя орать на кладбище, грех это.

– Вот так да, не за что бы не подумал, что ты верующая.

– Я и не верующая, а суеверная, видишь в этом разницу, Боря! Хотя какая разница, сейчас не об этом. Давайте лучше разделимся.

– Именно так и начинаются все ужастики. Нетуж! Давай лучше мы будем орать, а ты просто помалкивай. Случе весь грех на нас ляжет, или проклятие, или что там ещё, – отрезал я.

У Вари не осталось вариантов, кроме как смириться. Наверняка она сама понимает всю тупость и безвыходность ситуации. На время придётся оставить своё представление о мире.

Час мы скитались вдоль тихих улочек, сотрясаемых нашими басистыми криками, могильного мегаполиса, продвигаясь с заброшенных окраин к ухоженному центру. Алкоголь давно выветрился – стресс!

Честно сказать, страшно до жути. Немые портреты умерших людей будто ожили, сопровождая наш путь мёртвым взглядом. Каждый поворот фонарика освещал всё новые и новые лица, навеки замерших в могильных изваяниях и на крестах, которые, такое чувство, впиваются нам в спины. Нервы серьёзно сдавали, а Ярик не откликался.

В таком месте, как кладбище, невозможно избежать мыслей о смерти. Тут они всегда с тобой, незримо подтачивают рассудок, заставляя примерять роль мертвеца на себя. Но вместе с тем душу обуревает дикий, причудливый покой. Ты осознаёшь логичность завершения земного пути, принимая такой исход не без доли страха. От этого становится ещё больше не по себе. Хочется убежать, спрятаться. А нет – некуда. Да и не зачем. Ведь всех настигнет бестия, и у каждого будут свои два метра и вширь, и вниз.

Похожие чувства, как мне казалось, испытывали и Варя, и Егор. В их лицах читалась хмурая задумчивость, беспокойство и, конечно, страх. Но без друга уйти было неправильно.

На второй час скитаний, практически в самом центре кладбища, обнаружилась пропажа.

На красивой могиле, выложенной плиткой, с каменным надгробием, прямо на нём валялся наш бравый эколог. Ярослав дремал, вокруг него валялась груда мусора: пластиковые стаканчики, фантики, ленточки.

– Он реально уснул на могиле? Так просто? Господи, не могу поверить!

– Не просто уснул, он ещё и мусора целую гору набрал, – заметил я.

– Разбудим? – кротко спросил Егор.

– Попытаемся, тащить не охота.

Я склонился к другу, уже за плечо схватил, а он как резко на спину перевернулся. Перепугался, душа в пятки ушла, ей-богу. Отдышка, пот, благой мат последовали незамедлительно. Однако Ярика моя реакция ничуть не сбила. Он открыл глаза, кротко осмотрел нас, не обращая внимания на мои ругательства, и заскулил.

Даже завыл, точно пёс. Тут-то я замолк. Втроём замерли, выпученными глазами уставились на друга. Тому всё равно. С минуты три выл, а потом заговорил:

– Паршиво! Всё паршиво! Гнусно, мерзко, дуростно!

Первой из оцепенения вырвалась Варя.

– Ты дурак? – риторически мягко обратилась она к Ярославу.

– Дурак! Ещё какой дурак! Да все мы дураки! – Ярик слегка приподнялся, оттопырив руки назад. – Я целый час тут брожу по могилам, и аж тошно. Свиньи мы, а не люди! Пропащие, бедствующие свиньи, не способные ни к какой культуре. Нам бы лишь бы пузо набить да уголок получше в этой жизни, да че уж – в жизни и в посмертии тоже выгрызть.

– Слышь, ты в мясо, на кладбище, ночью философствовать собрался? Вставай, валить надо, – не отпускала инициативу Варя. Я и Горе пнём пнём стояли.

– Буду философствовать! Да и не философия это, а правда. Уроды мы с вами, все люди – уроды!

– Да с чего? С чего уроды-то? – вопросил Егор, прервав короткое молчание.