Ники Вейлен – Потеряв всё, не потерять себя (страница 38)

— Я… — голос хрипел, — не должен был его бить.

— Ты не должен был позволять ему открыть рот, — отрезала она. — Но сейчас не об этом.

Она аккуратно похлопала Эмили по щеке, тихо:

— Эм, слышишь меня? Всё закончилось. Ты в безопасности.

Слово «безопасность» ударило по мне отдельной волной. Было ли ей вообще, когда-нибудь со мной безопасно? Или я опять притащил за собой свою войну в чужую жизнь?

— Вот, вода, — Джек вернулся с бутылкой и мокрым полотенцем.

Когда её тело дёрнулось и она снова вдохнула, облегчение накрыло так резко, что меня почти вывернуло. Но счастья в этом не было.

Эмили открыла глаза — медленно, словно сквозь воду. Секунда — пустой, расфокусированный взгляд. Следующая — узнавание. И страх. Не истеричный, не открытый, а застывший, тихий — тот самый, который я уже видел у неё в самый первый день.

Я потянулся, чтобы поправить под её головой куртку, коснуться плеча — хоть как-то дать опору. Она едва заметно дёрнулась и отодвинулась от моей руки, прижимаясь к спинке дивана. Не резко, не театрально — инстинктивно. Как от огня. Я замер с полуприподнятой ладонью. Отдёрнул руку, будто действительно обжёгся.

— Эмили… — тихо позвал я.

Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами — зелёными, прозрачными, слишком ясными. И молчала. Губы дрогнули, но ни один звук не вышел. Такое впечатление, что у неё внутри кто-то выключил голос.

— Дай ей пространство, — тихо, но жёстко сказала Вира.

Я отступил на шаг. Вира присела рядом; к её рукам Эмили отнеслась спокойно: позволила убрать волосы с лица, но стоило попытаться поддержать за плечо — снова это мелкое, почти незаметное отстранение. Как будто к ней прикасаться сейчас — больно физически.

— Солнце, выдохни, — уже мягко обратилась она к Эмили. — Ты здесь. Не там. Всё закончилось. Слышишь?

Ответа не было. Только быстрый ритм под тонкой кожей шеи.

Я чувствовал, как в груди поднимается новый пласт вины. Это была не просто паника. Это было — замереть. Полный ступор. И случился он не «где-то», а здесь. У нас. На моей, блядь, территории.

— Нам нужно отвезти её домой, — Вира подняла на меня взгляд. Жёсткий, очень ясный. — Сейчас.

— Я… отвезу, — сказал я, даже не задумываясь.

Она кивнула, оценивающе посмотрела, достаточно ли я вообще в состоянии рулить, и сухо добавила:

— Выйдем через чёрный ход.

Мы вышли во двор за баром. Ночь обдала прохладой. Я подогнал машину к чёрному входу, Вира помогла Эмили дойти до заднего сиденья. Она шла на негнущихся ногах, но сама. Моей помощи не приняла — отодвигалась от руки, как от чего-то слишком тяжёлого.

Когда я открыл дверцу, она на секунду встретилась со мной взглядом. Там было всё: растерянность, испуг, стыд, попытка собрать себя по частям. И ещё — очень чёткое «не трогай».

Я отступил. Вира посадила её внутрь, села рядом, я захлопнул дверь и обошёл машину.

— Извини, — сказал я, садясь за руль. — Я не ожидал, что Брэд сделает что-то подобное. Это не в его стиле. Но это меня не оправдывает. Мне тоже следовало держать себя в руках.

Эмили ответила лишь коротким кивком, молча прижимая голову к плечу Виры.

— Куда вас отвезти?

Вира назвала адрес.

Эмили молчала, а я, прислушиваясь к этой тишине, время от времени смотрел на неё в зеркало заднего вида. Сзади Эмили сидела, прижавшись к двери, как можно дальше от середины. Лоб к стеклу, взгляд — в темноту за окном. Руки сцеплены на коленях, пальцы напряжены до белых костяшек.

Мои ладони сжались на руле. Злость на Брэда фонтанировала, как сломанная колонка: какого хрена, зачем, чем ты думал, когда говорил ЕЙ ЭТО ЗДЕСЬ. Но под ней, как обычно, вскипала настоящая — злость на себя. Я же знал, как для неё работает переполненность. Знал, что любое «слишком много» — риск. И всё равно притащил её в наш мир. Да, без толпы, да, «только свои». Но это мои «свои» оказались для неё самым небезопасным местом.

Я решил, что как только довезу девушек до дома, сразу же отправлюсь к Брэду, чтобы разобраться в этой ситуации.

Я остановил машину возле небольшого домика. Мы выбрались из машины, не обменявшись ни словом.

— Я… — слова застряли. «Прости» казалось слишком маленьким, «объясню» — слишком наглым.

— Мэтт, спасибо, что нас отвёз. Дальше мы сами. Пока, — сказала Вира, прощаясь.

— Эмили! — окликнул я её, когда они уже поднялись на крыльцо. Она обернулась. В её глазах — застывшая боль.

— Прости, — выдохнул я. Ответом была тишина. Дверь мягко захлопнулась.

Я стоял ещё минуту, глядя на закрытую дверь. Затем нырнул в машину, охваченный гневом, и с отчаянием стукнул по рулю. Завёл двигатель и помчался обратно в бар. За окном уже зажигались огни ночного города, и это давало мне право на немного свободы — хотя бы на какое-то время.

Всю неделю я купался в счастье, каждое её сообщение вызывало прилив волнения, заставляя сердце биться чаще. Её согласие на встречу стало для меня настоящим взрывом радости. Весь вечер я нетерпеливо ждал её появления, не сводя глаз с лестницы. Её появление произвело на меня неизгладимое впечатление — она была невероятно красива, её улыбка — очаровательна. На ней было простое зелёное платье, как и её глаза. Минимальный макияж и крупные кудри лишь подчёркивали природную красоту. Я был уверен, что этот вечер станет особенным, но Брэд всё разрушил.

«Чёрт, чёрт, чёрт!» — в сердцах ругался я, несколько раз стукнув по рулю.

Припарковав машину у бара, я выскочил из неё, словно пуля, и вошёл внутрь. Тишина на нижнем уровне показалась липкой. На сцене сиротливо торчала гитара, на столе — недопитый сок Эмили и бокал воды Виры. Пустые стулья вместо двух женщин, ради которых вообще всё это придумывалось.

Джек сидел у барной стойки, стуча пальцами по дереву. Джерри что-то нервно крутил в руках, разглядывая следы крови на полу, уже почти стёртые тряпкой. Брэд стоял в углу, прижав к губе пакет со льдом. У него была рассечённая бровь и разбитый рот. Я на секунду подумал, что ударил всё-таки слабее, чем хотел.

— Она…? — Джек поднялся, перехватив мой взгляд.

— Дома, — ответил я. — С ней Вира.

Этого хватило, чтобы все разжали плечи. Но расслабления не было — в воздухе повисло: что теперь.

Я посмотрел на Брэда:

— Поговорим, — произнёс я.

Голос был настолько ровным, что даже Джек поморщился.

Мы уселись за стол. Я прищурился, продолжая наблюдать за Брэдом, гнев во мне не утихал. Первым нарушил молчание Джер:

— Извини, Мэтт, я, кажется, перебрал с алкоголем, — признался он, опуская глаза.

Я покосился на него:

— Не переживай. Я не могу тебе запретить о ней вспоминать. Она тебе словно заменила сестру, которую ты потерял.

Он кивнул, как бы выражая согласие. Я вновь устремил на Брэда злой взгляд, пытаясь уловить в его лице хоть какую-то реакцию. Он приподнял пакет, глянул на кровь на салфетке и криво усмехнулся:

— Если ты собираешься ещё раз зарядить — скажи сразу. Я хотя бы не буду напрягаться.

— Если бы хотел — уже сделал, — отрезал я. — Говори.

Он облокотился на спинку стула, на секунду прикрыл глаза — то ли от усталости, то ли от боли, то ли от мыслей.

— Я перегнул, — сказал он неожиданно прямо. — Можете записать и хранить как раритет: Брэд признал, что перегнул.

Я молчал.

— Но то, что я сказал, — не из воздуха, — продолжил он. — По пунктам. Первое: она слишком на неё похожа.

— Похожесть — не преступление, — рявкнул я.

— Я не про внешность только, — прохрипел он. — Манера смотреть. Улыбаться. Молчать. Ты этого не видел. А я видел — и тогда, и сейчас.

Я сжал кулаки:

— Это даёт тебе право назвать её ЕЁ именем в лицо? — я подался вперёд. — Не смей их сравнивать.

— Я не сравниваю их как людей, — отрезал он. — У Элизабет не было триггеров. Она жрала жизнь ложками. Эмили — другая. Она любит тишину. При малейшем «слишком» сворачивается внутрь.

Я стиснул зубы:

— К чему ты ведёшь? — почти прошипел я. — Ты сломал её сейчас. В первый вечер, когда она вообще вышла в наш мир.

Он поморщился, чуть коснувшись губы: