Никанор Стариков – Полёт Бекаса (страница 8)

Я встал, окинул взглядом тёмную громаду отсека. Кто это мог быть? Гена? В принципе логично, ключ принадлежал ему и был на месте преступления. Но зачем ему это? Алиса? Влад? Сам капитан? Или… кто-то чужой, пробравшийся на борт уже после швартовки? Мысли бегали, путались между собой, но одно было кристально ясно: игра только начиналась, и в этой игре я точно не один.

Я вышел из грузового отсека, убедился, что дверь шлюзовой закрылась и лампочка засветилась зелёным, почти бегом двинулся к выходу. Браслет был на месте, его холодный металл успокаивающе давил на запястье. Теперь я снова был во всеоружии. Но теперь у меня был и союзник – безмолвный, умирающий свидетель, спрятанный в пустом чреве корабля. За несколько минут я добрался до бара и, открыв тяжёлую металлическую дверь, вошёл.

Бар «Старая Шахта» встретил меня стеной шума, клубами табачного дыма и грохотом тяжёлого рока, лившегося из дешёвых колонок. Воздух был густым, как суп. Мои напарники уже прочно обосновались за столиком в углу. Перед Геной красовались пустые и полупустые кружки. Капитан Лавров, скинув куртку, о чём-то горячо спорил с Алисой, размахивая руками. Ким сидел, откинувшись на спинку стула, его глаза, холодные и оценивающие, медленно скользили по залу. Он первым заметил моё появление и едва заметно кивнул.

– А, Миронов! – рявкнул Гена, заметив меня. – Чуть не проспал всё веселье! Тащи сюда стул и свой зад к нам!

Я протиснулся сквозь толпу танцующих к столику, изображая смущённую улыбку.

– Простите, задержался. Этот планшет… ну, вы понимаете.

– Ничего не понимаю, – проворчал Лавров, но без злобы. – Работа закончена. Теперь отдыхай. Эй, бармен! Ещё одну порцию для моего друга!

Ко мне подкатили кружку с мутной, пенистой жидкостью. Я сделал вид, что отхлёбываю, на самом деле лишь смочив губы. Внутри всё было сжато в тугой, напряжённый узел. Я сидел среди этих людей, смеялся над их шутками, поддакивал Гене, который уже начинал рассказывать байку про ремонт двигателя на орбите Юпитера. А сам сканировал их лица, ища трещину, намёк, на тень вины.

Гена был искренне доволен нашей компанией. Алиса, хоть и улыбалась, но в глазах читалась привычная осторожность. Она то и дело бросала на меня заинтересованный взгляд, а потом как-то смущено его отводила. Капитан… капитан был самим собой – грубоватым, прямым, смотрел на всех как на свою, немного взбалмошную, но родную команду. Ким…, а вот он был не читаем. Его лицо оставалось каменной маской. Хоть я и видел, что он выпил три больших кружки, то, что здесь называлось пивом. Только глаза были живыми, и в них, как мне показалось, на миг мелькнуло что-то вроде… заинтересованности. Или это была игра света от неоновой вывески?

«Он подозревает, – холодно констатировала во мне часть Бекаса. – Он профессионал. Он видит, что ты не просто забыл планшет. Ты вернулся другим. Настороженным. Он это мог почувствовать».

Я с силой заставил себя расслабиться, откинуться на спинку стула, сделать ещё один глоток противного пива. Нужно было слиться с фоном, стать частью этого шумного праздника. Но где-то в глубине моего сознания, зрело чёткое понимание. На корабле, в тёмном грузовом отсеке, что-то произошло. А здесь, в баре, среди смеха и выпивки, сидел тот, кто ударил его гаечным ключом. Сидел и, возможно, смотрел прямо на меня.

Игра принимала и без того смертельно опасный оборот. Мне нужно было умыться, чтобы собраться мыслями.

Уборная в баре «Старая Шахта» оказалась предсказуемо грязной и пропахшей химикатами, маскирующими совсем иные запахи. Я плеснул ледяной водой в лицо, глядя на своё отражение в потрескавшемся зеркале. Голубые глаза Сергея Миронова смотрели на меня с холодной уверенностью. В них не было и намёка на опьянение только концентрация. Я был как клубок нервов, завёрнутый в расслабленную оболочку. Я вышел из уборной, намереваясь незаметно выскользнуть на улицу, сделать пару кругов во круг здания и вернуться к кораблю, пока экипаж был в отрыве. Но планы – вещь хрупкая, особенно там, где замешаны женщины, алкоголь и снятое после долгого рейса напряжение.

– Миронов! Куда собрался?

Рука, цепкая и сильная, обхватила моё запястье. Это была Алиса. Её щёки порозовели, глаза блестели не только интеллектом, но и тем самым огнём, что просыпается после третьей кружки дешёвого, но крепкого эля. В них читался вызов.

– Так идем со мной танцевать. Не отлынивай, Мировнов. Кто-то должен девушку развлекать.

Отказываться было бы неестественно. Сергей Миронов, каким я его помнил из обрывков памяти, был бы польщён вниманием Алисы. Да и отказ мог вызвать лишние вопросы. Я позволил ей втянуть себя в гущу пляшущих тел.

Музыка была примитивной, но Алиса двигалась в её такт с удивительной, почти хищной грацией. Она не просто танцевала – она изучала меня. Её движения были вызовом, вопросом, на который я должен был ответить такими же движениями. Я старался соответствовать, подыгрывая роли слегка выпившего, смущённого навигатора, но внутри всё было сжато в пружину. Когда она ко мне прижалась, внутри меня взорвалась буря эмоций. Её мягкие и нежные объятия, запах её кожи, аромат её нежных цветочных духов сбивал меня с толку, напоминая о том, что я не только агент, но и мужчина в молодом, сильном теле. Долгие годы одиночества создали во мне пустоту, которую это тело отчаянно пыталось заполнить. После танца она, не отпуская моей руки, потянула меня к стойке.

– Два шота «Пыль Аурума». Для смелости, – бросила она бармену. И посмотрела на меня. Я хотел отказаться, но её взгляд не оставлял пространства для манёвра. Мы чокнулись. Жидкость обожгла горло, оставляя послевкусие прогорклой клюквы и чистого спирта. Второй шот последовал за первым почти мгновенно, по её инициативе. В голове загудело, но сознание, закалённое в строгих трезвых годах, держалось, как скала. Тело же реагировало иначе: тепло разливалось по жилам, расслабляя меня.

И потом случилось то, что должно было случиться. Мы не сговаривались. Просто в какой-то момент, когда Гена начал орать похабную песню, а капитан, хмурясь, пытался его заткнуть локтем, наши взгляды встретились. В её глазах было лишь понимание, усталость и тот самый зов плоти, который сильнее любых доводов рассудка. Она молча взяла меня за руку и повела из бара, не оглядываясь на остальных. Никто не окликнул нас. Здесь, на окраине цивилизации, это было в порядке вещей. Мы молча направились в гостиницу, чтобы насладиться нашим в друг возникшем желанием, которое появляется между мужчиной и женщиной.

Гостиница, в которую привела меня Алиса, называлась «Скважина». Убогое, шестиэтажное здание из сборных бетонных панелей, прилепленное к корпусу порта, как паразит. Лифт не работал. Мы поднялись по лестнице, пахнущей плесенью и дезодорантом, на третий этаж. Чипом-ключом Алиса открыла дверь в номер. Номер был крошечным, как наша спальная капсула на «Скифе», но здесь была хоть какая-то видимость уюта: потёртый коврик на полу, на стене плазменный экран с мерцающей заставкой, показывающей бесконечный закат над фальшивыми горами, и что удивительно, широкая кровать.

Дверь закрылась, отсекая нас от шума космопорта. Тишина повисла, между нами, густая, звенящая. Потом Алиса повернулась ко мне, и всё произошло само собой. Не было нежности, не было прелюдий – только голод, жадность, отчаянная попытка двух одиноких людей, запертых в железной коробке среди звёзд, почувствовать хоть на мгновение, что они живы. Я целовал её, и губы помнили движения. Мои руки скользили по её спине, и пальцы знали, как расстегнуть замысловатую застёжку на её комбинезоне. Алиса жарко целовала меня, и я отдался ей, позволив на время заглушить голос своего разума.

Но агент не может выключиться полностью. Даже в самые жаркие мгновения часть меня оставалась холодным наблюдателем, фиксирующим детали: шрам на её плече, похожий на след от осколка, родинку под левой ключицей, как она зажмуривалась в кульминационный момент, её лицо становилось незнакомым, чужим. А потом, когда страсть схлынула, оставив после себя лишь липкую усталость и лёгкое чувство стыда, я притворился, что засыпаю. Лёжа на спине, я вслушивался в её ровное дыхание, в далёкий гул машин за окном. Через некоторое время она осторожно приподнялась на локте, посмотрела на меня. Я изобразил глубокий, спокойный сон. Она мягко коснулась моей щеки, что-то неразборчиво прошептала, а потом тихо встала с кровати. Я наблюдал сквозь полуприкрытые глаза, как её обнажённая фигура, спортивная и прекрасная, как клинок, скользнула в полумрак комнаты и исчезла за дверью ванной. Щёлкнул выключатель. Послышался звук льющейся воды. Я двинулся бесшумно, как тень. Не для того, чтобы подглядывать. У меня была иная цель. Её комбинезон лежал на стуле. Рядом с ним небольшой поясной чехол, в котором она носила личные вещи: мультитул, запасную батарею для планшета, ключ от номера. И её личный коммуникатор, тонкий, элегантный гаджет в виде браслета попроще моего.

Вода в ванной шумела, скрывая любые звуки. Я взял её комм. Экран заблокирован биометрией. Мой браслет, активированный лёгким прикосновением, испустил почти невидимый синий луч, скользнув по корпусу устройства. Сканер быстрого и глубокого взламывание электронных устройств. Мне нужно было содержимое, метаданные: активные фоновые процессы, последние зашифрованные каналы связи, вся информация, которая была на нём. Всё то, что может сказать мне, вела ли она в последние часы двойную игру или нет.