Никанор Стариков – Полёт Бекаса (страница 7)

Глава 3

Планета Аурум-4 снаружи напоминало тело, покрытое язвами. Они были по всей планете, а нагромождение ржавых куполов зданий, вышек и решётчатых доков, впившихся в серо-бурую планету. Напоминало мне моё старое тело, покрытое опухолями. Воздух внутри челнока, даже после рециркуляции, сохранял едкий привкус. Но сейчас экипаж «Скифа» не обращал на это внимания.

Разгрузка прошла не гладко, но всё-таки прошла. Пять часов нервной беготни под прицелами станеров корпоративной безопасности, полтора часа препирательств с клерком из Херпикса, пахнущим дешёвым одеколоном и высокомерием. Закончились для нас благополучно. Лавров, упёртый, как баран, тыкал пальцем в пункты контракта, Гена мрачно постукивал гаечным ключом по ладони, смотря очень не добро на представителя корпорации, а Ким стоял чуть позади, молчаливый и неподвижный, но в руках у него был увесистый аргумент в виде лазерной автоматической винтовки. В итоге кредиты были перечислены на счёт Гильдии. Всё можно выдохнуть. Задание выполнено. Груз сдан, деньги получены. Напряжение на копившееся, выплеснулось наружу, одним словом, брошенным капитаном: «В бар. Всем! За мой счёт!». Все зааплодировали такой новости и пошли собираться. Отправлять сообщения о своём прибытии своему связному я сейчас не стал. Из соображений безопасности. Посижу в баре, а там посмотрим.

Мы направились в ближайший от космодрома бар. Мы шли по узкому, залитому жёлтым светом тоннелю, ведущему к портовой зоне. В моих ушах ещё стоял гул «Скифа», но его постепенно вытесняли звуки космодрома: гудение вентиляции, отдалённые окрики, дробный стук чьих-то подбитых металлом сапог. Мысли лихорадочно закрутились в моей голове: браслет. Глупость, непростительная для такого профессионала, как я. В суматохе разгрузки, в момент, когда клерк закатил истерику по поводу непредвиденных, но нами уже ожидаемых обстоятельств бунта, я, оставил его в своей капсуле. И забыл. Без него я был слеп и глух. Агент так не делает. Агент не оставляет оружие без присмотра. Щемящее чувство опасности появилось в моей груди. Наша компания уже подходила к освещённому неоном бару с мигающей вывеской «Старая Шахта». Слышался гул голосов, кисловатый запах перегара и синтетического пива.

– Миронов, ты чего притормозил? – обернулась Алиса, в ожидание от предвкушения праздника. Её лицо расплылось в улыбке.

– Забыл… свой планшет на корабле, – соврал я, стараясь, чтобы голос звучал с досадой. – С расчётами по следующему рейсу. Капитан, ты просил скинуть тебе на проверку сегодня же. Алиса, я быстренько сбе́гаю, и через десять минут вернусь. Прикроешь?

Лавров, уже толкавший дверь, махнул рукой и не оборачиваясь сказал:

– Только не задерживайся. А то всё выпьем без тебя.

Алиса бросила на меня быстрый, изучающий взгляд, но повернулась и пошла за капитаном. Ким лишь скользнул взглядом по моему лицу и кивнул – мол, делай что должен. Я тут же развернулся и почти побежал обратно, к пристыкованному на внешнем кольце доков «Скифу». Добравшись до челнока, я стал рассматривать его. Он стоял, присмиревший, с потушенными ходовыми огнями, лишь аварийные маячки мигали красным в такт моему учащённому пульсу. Шлюз с шипением впустил меня внутрь. Знакомый запах – масло, озон, спёртый воздух ударил в ноздри, но сейчас он показался мне не противным, а знакомым. И как мы здесь всем этим дышим? Корабль был пуст. Когда я уже почти дошёл до жилого отсека, краем глаза заметил, что световая индикация на двери в грузовой отсек горела не привычным зелёным, а тусклым жёлтым. Этот цвет означал «Техническое обслуживание» или «Вход ограничен». Но груз-то мы уже выгрузили. Зачем там кому-то быть? Инстинкт, тот самый, охотничий, заставил меня замедлить шаг. Дверь была не просто заблокирована. Она была приоткрыта на сантиметр. Из щели лился поток холодного, не рециркулированного воздуха с привкусом металла. В этот момент всё внутри меня закричало: «Иди, возьми браслет и уходи!». Но ноги сами понесли меня к двери. Я бесшумно прижался к стене рядом и прислушался. Тишина. Глубокая, звенящая тишина пустого грузового отсека. Слишком тихо. Сейчас должны были раздаваться звуки работающей системы вентиляции, щелчки датчиков. Но было тихо.

Я осторожно толкнул дверь плечом. Она беззвучно подалась, открывая часть огромного, теперь пустого пространства. Освещение было приглушено до минимума. Рифлёный пол блестел в полутьме. И посередине, у основания той самой силовой балки, где раньше крепился контейнер номер пять, лежала неподвижная тёмная фигура. Я вошёл внутрь, дверь тихо прикрыл за собой. Подошёл ближе. Это был Ки. Синтетик лежал на боку, одна рука неестественно вывернута назад. На гладком, матовом лбу зияла глубокая вмятина, будто от удара тупым тяжёлым предметом. Голубые огоньки глазниц были потухшими. Рядом на полу валялся массивный разводной ключ – из личного набора Гены. На его рукоятке темнели пятна, похожие на масло или на ту самую жидкость, что сочилась из повреждённого сочленения на плече Ки.

Мысли пронеслись вихрем, холодные и чёткие. Это ненесчастный случай. Это намеренное выведение из строя. После сдачи груза. Значит, кому-то было нужно, чтобы Ки не увидел, не записал что-то. Или наоборот – чтобы не смог что-то рассказать позже.

Я присел на корточки, провёл рукой по холодному корпусу. Полное отсутствие энергии. Но у синтетиков такого класса, как мне подсказала память Бекаса, был аварийный аккумулятор с независимым питанием. Я сорвался с места и побежал к своей капсуле. В голове стучало: «Браслет, браслет, браслет». Влетев внутрь, я с размаху сдёрнул одеяло. Там, где я его оставил, лежал тёмный, ничем не примечательный браслет. Я схватил его, ощутив волну облегчения, и тут же замер. Время. Его катастрофически не хватало. Экипаж ждёт меня в баре. Моё длительное отсутствие вызовет вопросы. Но оставить Ки здесь, с возможной уликой в памяти. Я вернулся на корабль, и кроме меня никто сюда не заходил. Подозрения в первую очередь падут на меня. Нужно срочно что-то делать. Решение созрело мгновенно, как и полвека назад на опасном задании. Я побежал обратно в грузовой отсек. На ходу активируя браслет, я вызвал скрытый диагностический интерфейс. Присев рядом с телом Ки, я нащупал на его шее, под композитной пластиной, скрытый диагностический порт. С браслета выдвинулся тонкий, как игла, щуп. Я вставил его в порт. На мини-экране браслета замелькали строки кода. О…, а наш Ки не так прост, как может показаться на первый взгляд. Ладно, с этим позже разберёмся. «Обнаружен повреждённый синтетический разум класса КИ-7. Уровень повреждений: критические. Обнаружен дамп аварийной памяти. Восстановить память?»

«Восстановить. И перезапустить ядро в диагностическом режиме», – отдал я команду, выбранную на браслете. Браслет запищал. Тело Ки дёрнулось, из повреждённого плеча брызнули искры. Прошло десять секунд, каждая из которых тянулась как час. Наконец, в глазницах синтетика мигнул слабый, неровный голубой свет. Механический голос, прерываемый шипением и щелчками, прозвучал из встроенного динамика:

«Сис-те-ма… за-пу-ще-на в а-ва-рий-ном ре-жи-ме. У-ро-вень по-вре-ж-де-ний кри-ти-че-ский. От-чёт: по-пыт-ка не-санк-ци-о-ни-ро-ван-но-го дос-ту-па к бор-то-вым лог-гам… по-сле вы-груз-ки гру-за. Об-на-ру-же-на и пре-се-че-на. На-па-даю-щий… не иден-ти-фи-ци-ро-ван. При-ме-не-но фи-зи-че-ское воз-дей-ст-ви-е…»

Голос оборвался. Доступ к бортовым журналам. Кто-то пытался стереть или скопировать данные уже после того, как груз ушёл. И Ки, верный своей программе охраны корабля, помешал. И был за это выключен. В голове щёлкнуло: контейнер номер пять. Тот самый, с аномалией массы.

– Ки, – тихо, но чётко сказал я. – Можешь поддерживать основные функции? Навигацию? Мониторинг?

«Отри-ца-тель-но. Вы-чис-ли-тель-ная мощ-ность сни-же-на на 94%. Воз-мо-жен толь-ко пас-сив-ный сбор дан-ных. Рек-омен-да-ция: со-об-щить ка-пи-та-ну…»

– Сообщим, – пообещал я. – Но позже. Сейчас перейди в режим восстановленния дампа памяти. Записывай всё: любые попытки доступа к системам, все внешние сигналы, все перемещения по кораблю. Сохраняй данные в защищённый буфер. Понял?

Мозг синтетика, даже повреждённый, взвешивал логичность приказа. Я, техник, вместо того чтобы бежать за помощью, отдаю ему команды.

«Вы… не со-об-ща-е-те ка-пи-та-ну. Ва-ши дей-ст-вия про-ти-во-ре-чат про-то-ко-лу бе-зо-пас-нос-ти», – скрипел голос.

Мне нужен был сильный аргумент. Логичный. Тот, что поймёт машина.

– Нападавший – кто-то из экипажа. Или кто-то, у кого есть доступ. Если я сейчас подниму тревогу, он скроется или уничтожит улики. Мне нужны твои данные, чтобы вычислить его. Это оптимальный путь для сохранения корабля. Доверься мне.

Пауза. Тишину нарушало лишь слабое шипение из повреждённого корпуса синтетика.

«Ло-гич-но. Цель: сохра-не-ние функ-ци-о-наль-нос-ти „Ски-фа“. Дан-ные бу-дут за-пи-са-ны. Ре-жим пас-сив-но-го на-блю-де-ния ак-ти-ви-ро-ван. Р-еж-им вос-ст-анов-лен-ия за-пущ-ен».

– Принято, – я отсоединил щуп. – Оставайся, здесь, пока не восстановишь основные функции и цепи системы. Как будешь готов, дай мне знать на мой коммуникатор. Я дам тебе следующие указания. Пока не подавай признаков активности.