Никанор Стариков – Полёт Бекаса (страница 5)

Первые два пункта сошлись в одной точке: Аурум-4 и груз. Гиростабилизаторы. Слишком просто для того, чтобы из-за них затевать такой сыр-бор. Значит, в них что-то ещё. Или они – лишь прикрытие. А ещё этот странный экипаж. Не все тут говорят правду о себе. Я медленно выдохнул, чувствуя, как дрожь уходит, сменяясь холодной, привычной сосредоточенностью. Страх отступил. Осталась работа. Сложнейшая, многоуровневая работа, для которой у меня теперь было не только пятьдесят лет опыта службы в КГБ, но и тренировки агента звёздной эпохи, и молодое, сильное тело.

Завтра нужно будет незаметно проверить данные на коммуникаторе. Возможно, в нём есть ещё что-то, кроме связи с Трианоном. А вечером, в камбузе, сто́ит попробовать ненароком подкинуть Гене разговор о необычных модулях в грузовых контейнерах. Инженер любит побурчать о технических несуразностях. Я потушил свет в капсуле и улёгся, глядя в потолок, за которым гудела стальная плоть корабля, уносящего меня к чужой планете. Игра усложнилась. Стала втрое опаснее. Но и втрое интереснее. Впервые за многие годы я чувствовал не просто азарт, а предназначение. Я был шпионом. Снова. И на этот раз ставки были выше, чем когда-либо. На кону была не карьера и негосударственные секреты. На кону было само понимание того, кто я есть. «Ну что же, – подумал я, закрывая глаза. – Добро пожаловать в будущее, полковник Каменцев». И с этой странной мыслью, в умиротворяющей в своей чудовищной сложности, я провалился в сон.

Сон был беспокойным и прерывистым. В нём я был-то в стерильной палате, где вместо Леночки входил Ки с капсулами в руке и бесстрастно говорил: «Ваше время истекло. Удалитесь из системы». То хромал по коридорам КГБ, но дверь в кабинет начальника вела в пыльный, залитый оранжевым светом камбуз челнока «Скифа». Всё сливалось в одну тревожную, нервную кашу. Я проснулся от сигнала браслета. Сухой, механический голос сообщил, что наступило утро по корабельному времени и пора заступать на вахту. Времени на раздумья не было. Войдя в роль, я, умывшись ледяной водой и смыв окончательно остатки сна. Натянул комбинезон и отправился на мостик. «Скиф» плыл к своей очередной точке поворота, и на главном экране мигала лишь абстрактная голограмма маршрута. Капитан Лавров дремал в своём кресле, борода растрепалась, куртка расстёгнута. Гена копался у открытой панели, что-то ворча на проводку. Влад – Ким, он сидел на своём месте, неподвижный как истукан, но его глаза, холодные и оценивающие, отслеживали всё на мостике. Он кивнул мне, когда я вошёл. Минимальный, профессиональный жест. Ни больше, ни меньше. Алиса была уже на месте. Она бросила на меня быстрый взгляд.

– Выспался? Цвет лица лучше.

– Как новенький, – бодро солгал я, занимая место у своей консоли. – Что по графику?

– Рутинная диагностика. И… – она понизила голос, – капитан хочет, чтобы ты и Гена визуально проверили крепления груза. После прыжка иногда бывают сюрпризы.

– Понял, – сказал я, и внутри что-то ёкнуло. Хорошая возможность! Гена, услышав своё имя, вылез из-под панели, снова вытирая руки жирной ветошью.

– Опять? Босс! Да там всё держится, я сто раз смотрел. – Лавров открыл правый глаз и мрачно посмотрел на него. – Ну ладно, – махнув рукой и, сложив аккуратно тряпку, повесил её на перила, посмотрел на меня и продолжил. – Пойдём, новичок. Только не мешай и не лезь под силовые балки.

Мы вдвоём покинули мостик. Через пять минут мы входили в грузовой отсек. В режиме полёта он выглядел ещё более зловещим. Огромное, пустое пространство, освещённое лишь аварийными лампами по краям, гудела система поддержания давления. Двенадцать массивных контейнеров, каждый размером с небольшой дом, были закреплены в центре на магнитных платформах. От них тянулись жгуты кабелей и толстенные шланги – те самые системы жизнеобеспечения.

– Вот они, красавцы, – проворчал Гена, обходя первый контейнер. – Цена каждого – больше, чем весь наш ржавый челнок. Да если быть честным, весь наш экипаж в придачу.

– Выглядят… солидно, – заметил я, стараясь не показать в своём голосе заинтересованности. – А что внутри, кроме стабилизаторов? Какая-нибудь дополнительная начинка? Системы слежения, защиты?

Гена фыркнул.

– Защита? Да от кого? От нас? Здесь помимо стандартных транспондеров стоят датчики колебаний, температуры и давления. И соленоидные замки, которые вскрываются только по коду от Херпикса. Попробуй сунься и тебя или током шарахнет, или красителем обольёт, который потом месяц не отмоешь. Или и то и другое сразу.

– Умно, – сказал я, делая вид, что проверяю крепление магнитной платформы. – А по массе всё сходится? Нет ощущения, что они… ну, тяжеловаты для своего объёма?

Инженер остановился и посмотрел на меня прищуренными глазами.

– Ты о чём, Миронов? Опять аномалии ищешь? Масса вписывается в декларацию с их погрешностью. Да, вес приличный. Но если бы они везли внутри вольфрамовые болванки, это было бы ещё тяжелее. – Он постучал костяшками пальцев по бронированному борту контейнера. Звук был глухой, ровный. – Нет, парень. Здесь именно то, что заявлено. Дорогущая хрупкая биотехника. Вся фишка в том, как её доставить целой и в срок. А не в том, что там.

Его уверенность на первый взгляд показалась мне искренней. Гена не видел подвоха в грузе. Он видел инженерную задачу: довести хрупкий прибор до точки. Это многое говорило. Либо груз и правда чист, либо Херпикс постарался на славу, чтобы даже такой дотошный технарь ничего не заподозрил. Мы обошли все контейнеры. Я запоминал каждую деталь: маркировку, расположение датчиков, определял тип замков из памяти Бекаса, как их взломать можно, какой нужен специнструмент, которого, конечно, у меня сейчас нет. На первый взгляд я не увидел ничего явно криминального. Но щемящее чувство неправды не отпускало меня. Слишком много шума из-за, казалось бы, рядовой промышленной поставки. Возвращаясь на мостик, я предложил зайти в камбуз налить себе по стаканчику кофе. И посидеть. Гена не отказался составить мне компанию. Синтезатор выдал две кружки мутной, отдающей пластиком жидкости. Это был ненастоящий кофе, синтетический и очень далеко напоминающий чашку горячего крепкого чёрного кофе. Я сделал маленький глоток, наслаждаясь простым ощущением.

– Лавров говорил, ты головой стукнулся, – неожиданно сказал Гена, усаживаясь на скрипящее кресло. – Память не поплыла?

Вопрос был задан спокойно, но глаза инженера смотрели прямо и цепко.

– Поплыла, если честно. Я даже испугался, но по не многу всё встаёт на своё место, – парировал я, пожимая плечами. – Знаешь, как бывает: на секунду всё вылетает, потом возвращается. Стыдно, конечно.

– Со всеми бывает, – кивнул Гена, но его взгляд не ослабевал. – Только смотри… Ты у нас навигатор. Если в голове каша, лучше сразу скажи. А то влетим мы в какую-нибудь гравитационную аномалию или на пиратов наткнёмся. Капитан хоть и брюзга, но свою команду в обиду не даст. А вот если из-за чьей-то забывчивости или ошибки корабль под удар попадёт… – Он недоговорил, но смысл мне и так был ясен.

– Голова в порядке, – твёрдо заявил я, встречая его взгляд. – За корабль и экипаж могу поручиться. За себя тем более.

Гена немного помолчал, затем хмыкнул и поставил кофе, так и не отхлебнув ни разу.

– Ладно. Верю. Ты всегда такой тихоня? Или на тебя можно положиться? – Я поднял на него удивлённый взгляд. Он посмотрел мне прямо в глаза и продолжил. – Главное, чтобы и дальше так было. Всё работало, а ты вёл нас верным путём. Ты не обижайся на меня, я бываю вспыльчив и иногда не контролирую, что говорю. Но ты нас не подведёшь, я в этом уверен.

Это был важный момент. Я прошёл первую, негласную проверку. Не со стороны капитана, а со стороны старой гвардии корабля. Гена принял моё объяснение. Теперь главное – не давать поводов для новых сомнений.

Весь следующий день прошёл в рутине. Я помогал Алисе калибровать сенсоры дальнего обнаружения, сверял данные с показаниями Ки. Синтетик был безжалостно точен и тут же указывал на малейшие несоответствия, бегал по поручениям капитана. А я наблюдал. Лавров был похож на медведя в берлоге: бо́льшую часть времени спал или ворчал на рапорты, но в его редких, отрывистых командах чувствовалась железная хватка. Алиса была сконцентрирована на работе, но я ловил на себе её взгляды, брошенные украдкой – изучающие, аналитические. Ким… Ким просто был. Присутствовал. Как скала, она есть и никуда не денется.

К вечеру, как я и планировал, я оказался в камбузе одновременно с Ки. Синтетик не нуждался в еде, но иногда приходил проверить оборудование и расходные материалы или, как подозревали некоторые в экипаже, просто послушать их разговоры, явно этот синтет занимался сбором данных.

Я синтезировал себе тарелку чего-то, напоминающего тушёную говядину с картошкой, вкус, конечно, был далёк от оригинала, но съедобно. Получив свою порцию, я сел за столик.

– Ки, – обратился я к нему, стараясь звучать нейтрально-деловито. – Вопрос по грузу. В декларации указан усреднённый коэффициент температурного расширения для контейнеров. Но для точной настройки систем охлаждения отсека мне нужны точные данные по каждому. У тебя есть доступ к спецификациям Херпикс?

Синтетик повернул ко мне свою гладкую голову. Голубые огоньки-глаза мерцали.