Никанор Стариков – Полёт Бекаса (страница 4)

– Ладно, хватит трёпа, – Алиса выпрямилась. – Голова прояснилась?

– Как будто туман рассеялся, – улыбнулся я своей новой, обаятельной улыбкой. – Спасибо тебе, Алиса. Выручила меня.

– Не за что, – она вновь посмотрела на меня с интересом. – Ты как будто и вправду изменился. Ладно, – она махнула рукой. – Просто не валяй дурака в следующий раз. А то Гена вправит тебе мозги не голосом, а гаечным ключом. Идём, покажу, как чистить сенсоры наружного сканирования. Это скучно, зато жизненно необходимо, если не хочешь влететь в облако метеоритной пыли.

Я последовал за ней, чувствуя, как в голове потихонечку выстраивается мой план, теперь нужно было понять их технологии. И для этого у меня было два с половиной дня. Следующей остановкой, решил я, будет камбуз вечером. Место неформального общения. Идеально, чтобы понаблюдать за членами экипажа в нерабочей обстановке. А после попробовать завести разговор с Ки. С синтетиком надо говорить на языке логики и фактов. Что же, с фактами у меня было всё в порядке. Я был ходячим, дышащим фактом аномалии. «Держись, Василий Иванович, – мысленно сказал я себе. – Ты в деле. И похоже, это дело того сто́ит».

Мы цепляемся за наши воспоминания, словно они определяют нас. Нас определяет то, что мы делаем. Моя душа выжила, чтобы напомнить нам, что гуманность – вот наша добродетель. Я знаю, кто я такой. И для чего я появился в этом мире.

Глава 2

Слова Алисы о форс-мажоре, о Киме, о холодной логике Ки. Я впитывал всё, как сухая губка, сортируя информацию в отсеках памяти: оперативные данные, психологические портреты, потенциальные угрозы. Работа спасала меня от метафизического ужаса. Пока я действовал, анализировал, строил гипотезы, мне некогда было сходить с ума от осознания собственного прыжка сквозь время. Переноса моего разума или души на тысячи лет вперёд. Через пять часов изнурительных работ, проведённых в лабиринте кабелей и голограмм, мои ноги гудели, а в глазах стояла рябь от мигающих индикаторов. Тело Сергея Миронова было выносливым, но не безграничным. Алиса, заметив мою бледность или то, что меня немого стало пошатывать, резко прервала нашу экскурсию по системам жизнеобеспечения челнока.

– Всё, хватит. Иди спать, Миронов. Ты зеленее, чем контур охлаждения после прыжка. Сейчас опять упадёшь и ударишься. А я не хочу снова тебе всё объяснять. Завтра продолжим.

– Да я в порядке, – попытался я возразить по привычке, но голос выдавал мою усталость.

– Это приказ, а не предложение, – парировала она без улыбки. – У нас ещё двое суток полёта, а потом посадка и, возможно, беготня. Тебе понадобятся силы. Не подведи экипаж.

Этот последний аргумент подействовал на меня как стимулятор. «Не подвести команду» – это был язык, который я понимал без перевода. Я кивнул и направился к жилому отсеку.

Капсула встретила меня тем же аскетичным полумраком, тишиной и спокойствием. Я скинул комбинезон, оставшись только в нижнем белье из того же эластичного материала, и плюхнулся на узкий матрац. Мышцы приятно ныли – не от изнуряющей боли рака, а от здоровой, здоровой усталости. Я закрыл глаза, пытаясь выкинуть из головы круговерть образов: звёзды за иллюминатором, жёсткое лицо Лаврова, плавные движения Кима. Я провалился в сон. Меня разбудил слабо вибрирующий браслет на моём запястье – немой свидетель моего нового существования.

Я открыл глаза. На внутренней стороне предплечья, где обычно были бы мои механические часы, светился прямоугольник текста. Сообщение. Не судовое, не от Алисы или Гены. Оно было зашифровано иным, чуждым корабельным системам кодом. И адресовалось не Сергею Миронову. Я нажал на иконку и стал читать.

«Бекас. Вы пропустили очередной сеанс связи. Срочно сообщите причину. Трианон. Код 7-альфа».

Эти слова обожгли моё сознание, как удар током. Глубоко запрятанный, запечатанный слоями чужой памяти сейф вдруг щёлкнул и открылся, и его содержимое хлынуло наружу. Я вскрикнул от внезапной боли – не физической, а ментальной, сокрушительной. Сжал голову руками, но это не могло остановить лавину воспоминаний и информации. Бекас – это мой позывной. Вернее Сергея Миронова, техника-навигатора. Бекас, агент внешней разведки Российской Империи, работающий под прикрытием. Картинки замелькали, чёткие, как кадры кинохроники: холодный зал с голографическими картами галактики. Мужчина в строгом, тёмном мундире с погонами, чьё лицо я не мог разглядеть. «Запоминайте Бекас. Ваша легенда, вы Сергей Миронов. Гильдия вольных торговцев. Ваша цель – Аурум-4». Тренировочный полигон под синим куполом, имитирующим чуждую атмосферу. Я в скафандре, ловко разбираю и собираю незнакомое мне оружие, а нет – это бластер. Картинка меняется, я стреляю из него по движущимся мишеням. Инструктор хмуро кивает мол, приемлемо. Затем кабина симулятора звездолёта, трясущаяся от вибрации. Я, весь в поту, лавирую между астероидами. Это «Скиф»? Нет, какой-то другой корабль, но принцип тот же. Голос в наушниках: «Пилотирование на уровне выше среднего. Для техника – отлично. Для агента – минимум». И главное – это моё задание. Чёткое, понятное: установить природу груза, перевозимого кораблём «Скиф» по контракту с корпорацией «Херпикс Индастриз». Выйти на связь с агентом «Кузнец» на Аурум-4. Выяснить истинные планы корпорации в системе Гелиос-Бета. Херпикс является инструментом влияния Западноевропейского консорциума. Их деятельность может угрожать интересам моей империи в этой системе.

К трём тысячам сто пятьдесят восьмому году глобальное человечество расселилось по галактикам и множеству планет, имея либо земное гражданство той или иной страны или местное «планетарное». Планетами владели или управляли страны, находящиеся на земле. Редко планеты давались в управление корпорациям, как, например, с «Херпикс Индастриз». За порядком в галактических системах отвечала «Галактическая инспекция», созданная в две тысячи девятисотом году самыми крупными странами земли. На земле было четыре крупных страны. На первом месте была Российская Империя, ну тут всё понятно, после неё шла Азиатская Народная республика, объединившая в себе весь континент и возглавляемая Китаем, в состав которой, чуть позже вошёл Пакистан и Индия. На третьем месте был Западноевропейский блок (его ещё называли Западноевропейский консорциум) в составе которого, были все европейские страны, он граничил с Российской Империей, а возглавляли блок и управляли своими сюзеренами американцы, которые, в свою очередь, завладели всем американским континентом. На последнем месте была Арабская Империя в состав неё вошёл африканский континент и правил империей шейх. Были ещё страны, которые пока ни к какому союзу не присоединились или не вошли в состав, но их насчитывалось не более десяти.

Человечество, проводя свою экспансию, за эти годы так и не смогло встретить или найти других разумных существ. Но то, что в целом происходило на земле, для меня была та же старая песня, знакомая мне из прошлой моей жизни. Геополитические игры переросли в галактические, только теперь это была не холодная война, а война, перенесённая в космос к звёздам и другим планетам с важными для каждой стороны ресурсами. И я вновь стал её солдатом. Вернее, её шпионом. Поток воспоминаний схлынул так же внезапно, как и нахлынул, оставив после себя неприятное ощущение. Я сидел, опершись спиной о холодную стену капсулы, и дрожал мелкой дрожью. Не от страха. От колоссального давления двух жизней, двух личностей, спрессованных в одном теле.

Я вновь посмотрел на сообщение. Трианон. По всей видимости, это был мой куратор. Наверняка сидит в уютном кабинете где-то на орбитальной станции Земли или Луны и нервно постукивает пальцами по столу. Его агент молчит. Собравшись с мыслями, я начал раздумывать. Что я мог ему ответить? «Извините, товарищ куратор, я только что воскрес из мёртвых в теле вашего агента. Имею полувековую карьеру в вашем же ведомстве, но в другом тысячелетии. Чувствую себя прекрасно, продолжаю выполнять задание».

Горькая, почти истерическая усмешка вырвалась у меня наружу. Азарт, который я чувствовал с момента пробуждения, приобрёл новое ощущение. Это была не просто авантюра. Это была миссия, работа. Настоящая, смертельно опасная миссия разведчика. Я вернулся к своей любимой работе. Вот только в книжках агенты не оказывались в положении переселенца, попаданца или оказывались? Я поднял руку, мои пальцы замерли над голографической клавишей, спроецированной браслетом. Что отвечать? Правду исключено. Значит, нужно продолжать игру. Как всегда. Я набрал короткий, отрывистый ответ, стараясь имитировать скупой стиль, который, как подсказывала моя память, был у Бекаса:

«Трианон. Сбой оборудования после нештатной ситуации при старте. Был повреждён персональный коммуникатор. Восстановление в процессе. Продолжаю выполнения задания. Груз, гиростабилизаторы для геотермальных скважин. После контакта с агентом выйду на связь. Бекас».

Я отправил сообщение и выключил проекцию. В тишине капсулы было слышно только моё дыхание и отдалённый гул двигателей где-то в глубине корабля. Так. Значит, всё это мне сейчас не сниться. Тогда что это? Милость вселенной к одинокому и больному старику? Конечно, в данный момент это не самый важный вопрос. Но тем не менее мне нужен ответ. Теперь у меня были цели и задачи. А ещё был чёткий приказ. Играть роль Сергея Миронова для экипажа челнока «Скифа». Выполнить задание для империи. И, главное, выяснить, в чём состоит моя основная задача, так как инструкции были у моего контакта на планете. Место встречи он сообщит, когда мы приземлимся.