Никанор Стариков – Мехвод – 2. Армата (страница 9)

– Именно, – подтвердил Берк. – Сделайте это немедленно. После чего оставайтесь на посту и ждите моих дальнейших указаний. Докладывать только мне. Сейчас вы превращаетесь в немого до моего личного разрешения. Ясно?

– Совершенно ясно, сэр.

– И лейтенант, – голос Берка стал металлически-жёстким. – Если это чья-то неудачная шутка, ошибка или ваша фантазия, следующее, что вы увидите, будет не пояс Койпера, а туалетная щётка в ваших руках и новая очень ответственная работа на гальюнах до конца этого похода. Вы меня поняли?

Эндрю выпрямился по стойке смирно.

– Так точно, сэр. Никакой ошибки нет.

– Посмотрим. На связи.

Экран погас.

Эндрю Моррес медленно опустился в кресло. Ладони были влажными. Он провёл по лицу, ощущая, как дрожат пальцы. Потом, собрав волю, резко наклонился к терминалу. Его движения стали точными, автоматическими. Он вошёл в служебное меню, запустил протокол «Немезида». На экране поплыли строки подтверждения: «Стирание вре́менных логов… Перенос данных на криптоноситель»… «Биометрическая привязка: Моррес, Эндрю, лейтенант».

Работа заняла несколько минут. Когда всё было кончено, в рубке воцарилась мёртвая тишина. Даже гул систем казался приглушённым. Эндрю взглянул на планшет. Запись матча была приостановлена на моменте, когда вратарь ловил шайбу. Это казалось теперь невероятно далёким, почти из другой жизни. Он поднялся, подошёл к иллюминатору, за которым была только чёрная пустота, усыпанная звёздами. И где-то там, за миллионы километров, в ледяном мраке, два неопознанных объекта продолжали своё движение в их сторону. И теперь он, лейтенант Эндрю Моррес, был одним из горстки людей во всей Солнечной системе, кто знал об этом. Он медленно выдохнул, на столе стояла чашка остывшего кофе. Он взял её, сделал глоток.

***

Адмирал Берк и капитан Макларен, как выяснилось, были большими любителями томительного ожидания. Следующие двенадцать часов прошли в напряжённом ожидании. По кораблю ползли разные слухи и шёпоты. Техники обменивались многозначительными взглядами, офицеры на совещаниях становились чуть более сдержанными, чуть более осторожными в словах. Призрак невидимой угрозы витал в воздухе «Арматы».

Мы в это время копошились вокруг наших машин в ангаре, делая вид, что поглощены работой.

«В отделе стратегического планирования наблюдается пиковая активность, – сообщил мне Га, пока я в десятый раз тестировал отклик нейроинтерфейса „Полимата“. – Тематические метки: операция „Десант“. Уровень допуска „Дельта“. И я обнаружил наши идентификаторы в предварительном списке задействованных сил».

– Десант, – мысленно фыркнул я, ощущая знакомый холодок под ложечкой. – Значит, снова пешком. В самое пекло.

«С экономической точки зрения Объединённого Командования, разница между вами и высокотехнологичным танком стремится к минимуму,– невозмутимо констатировал Га. – Логично использовать самый эффективный инструмент для самой грязной работы».

В это время Орлов, уткнувшись лицом в диагностический терминал «Богатыря», выдал такую тираду матерных слов из смеси русского, английского и технического жаргона, что даже я, повидавший виды, на секунду отвлёкся.

– Опять эти мозгососы с инженерного отдела! – рявкнул он, с силой шлёпнув ладонью по броне ноги робота. – Впихнули своё «оптимизационное» обновление! Теперь у «Богатыря» в прошивке прописан приоритет «сохранения ресурса суставных приводов в долгосрочной перспективе»! Слышишь, командир? В ДОЛГОСРОЧНОЙ ПЕРСПЕКТИВЕ! Я на Марсе по барханам прыгал, по мне из плазменных пушек палили, а он, понимаешь, должен беречь свои шарниры! Для пенсии, что ли?

Пшеничная, не отрываясь от юстировки лазерного дальномера «Бастиона», бросила через плечо ровным голосом:

– Откати к предыдущей версии. Как всегда. И в следующий раз поставь пароль сложнее, чем «ноль-ноль-ноль-ноль».

– Да, я изменил слово на русском «пароль»! – возмущённо воскликнул Орлов.

– Вот они его и подобрали, – сухо резюмировала она.

Егоров сидел в своей любимой позе – скрестив ноги, спиной к «Клинку», с закрытыми глазами. Казалось, что он медитировал. Но я знал это выражение лица – лёгкую улыбку в уголках губ, едва заметное движение зрачков под веками. Он уже мысленно прокладывал маршруты, искал уязвимости, планировал диверсии. Его «Клинок» был самым неортодоксальным оружием в нашем арсенале.

В ангар, пахнущий сваркой и маслом, вкатился Михалыч. От него, как всегда, тянуло эдаким коктейлем из махорки, технического спирта и старой доброй человеческой усталости. В руках он держал четыре небольших, тёмных вакуумных пакета.

– На, – буркнул он, суя по пакету каждому из нас. – Подкрепление. Из личного стратегического запаса.

Я развернул упаковку. Внутри лежал ломоть мяса. Не гелеобразная масса из биореактора, а настоящее, волокнистое, тёмно-красное мясо, слегка присоленное.

– Что это? – спросил я, хотя догадывался.

– Мясо, – коротко пояснил Михалыч, словно это было не очевидно. – С коровы. Ешьте. Перед дальней дорогой лишние калории не помешают. Особенно, – он кивнул на «Полимата», – если твоя железяка половину твоих же сил на себя перекачивает.

Я откусил. Оно было жёстким, солёным и невероятно вкусным. Вкус детства. Вкус Земли, которую мы все давно не видели.

– Спасибо, Михалыч.

– Да не за что. Только сожрите тут, при мне. А то моя голодная орда технарей мигом отнимет. – Он присел на ящик с запчастями, достал свою толстую самокрутку, но закуривать не стал, лишь покрутил её в пальцах. – Чую я, вас скоро на прогулку отправят ребятки.

– Что-то слышно? – спросил Орлов, с аппетитом разжёвывая свою порцию.

– По кораблю? – Михалыч хрипло усмехнулся. – Да всякое болтают. Что вы, киборги, Берку дальние родственники, раз он вас не расстрелял. Что капитанша вас в свою личную стражу берёт. Что на Марс обратно посылают, в назидание. – Он покачал головой. – Болваны. На Марсе вы уже были. Значит, вы полетите туда, где ещё не были.

– Пояс астероидов, – тихо, не открывая глаз, произнёс Егоров.

Михалыч кивнул, как будто Егоров лишь подтвердил очевидное.

– Логично. Там всякого хлама – выше крыши. И непонятного – ещё больше. И «Церера»… – он на секунду замолчал, и в его выцветших глазах мелькнула тень. – «Церера» там свой последний причал нашла. – Он посмотрел на меня. – Ты, капитан, смотри там. Не со всяким железом нужно в ближний бой идти. Иногда нужно быть умнее и порой лучше с дальней дистанции шарахнуть и не геройствовать. Жизнь она только у нас одна, второго шанса у вас не будет.

– Я и не собираюсь геройствовать, – честно сказал я. – Я собираюсь максимально эффективно уничтожить угрозу с минимальным риском для своего отряда и ещё дорогой машины.

Вокруг раздались сдержанные усмешки. Даже Михалыч хмыкнул, и его морщинистое лицо на мгновение стало моложе.

Вызов пришёл через час. Не на помпезный мостик, а в маленький, душный зал для брифингов рядом с ракетной палубой. Стены были покрыты матовой чёрной краской, поглощавшей свет. В центре стоял стол, а над ним светилась голограмма с названием «Омега-9».

Берк и Макларен ждали нас, стоя у стола. Они были похожи на двух стражей у входа в незримую темницу. Берк в своём безупречном мундире, Макларен – в строгом кителе.

– Присаживайтесь, – сказал Берк, не тратя времени на приветствия. Его голос резал тишину, как нож масло. – «Армата» выходит на ударную позицию через восемь часов. К этому моменту вы должны быть в состоянии полной боевой готовности.

Макларен молча коснулась сенсорной панели. Голограмма астероида ожила, превратившись в череду рваных, нечётких кадров.

– Это последняя запись с крейсера «Церера», – голос Макларен был ровным, без колебаний, но в нём слышалась стальная напряжённость. – Данные получены за пять минут до потери связи. Три года назад.

Мы смотрели. На экране плыли искажённые изображения поверхности астероида. Полосы фиолетовой, живого света, покрывающей скалы. Вспышки энергии, бьющие из недр. И главное кратер. Тёмная, пульсирующая впадина, похожая на вулканический кратер, из которого сочилось то самое фиолетовое свечение. Вокруг него копошились тени – мелкие, юркие, неподдающиеся идентификации.

– Мы считали это локальной аномалией, – сказал Берк. – Это наша ошибка. Это не аномалия. Это улей. Рой не просто захватывает материю. Она ему нужна для создания собственной армии и последующей военной экспансии на биологических существ. «Омега-9» – по нашему мнению мобильна база Роя.

– Что внутри? – я плюнул на субординацию и задал вопрос.

– Мы не знаем, – ответила Макларен. – Атмосфера – коктейль из инертных газов и агрессивных соединений, судя по данным с наших зондов. Гравитация – около 0.3 земной, но с зонами нестабильности. И жизнь. Вернее, её жалкая пародия. Существа, сращённые с техникой. Автономные дроны, напоминающие насекомых. И, возможно, нечто более крупное. Мы не нашли центрального управляющего узла. Возможно, его и нет там.

– Замечательно, – глухо процедил Орлов. – Значит, стрелять будем во всё, что движется.

– Ваша задача – не стрелять, лейтенант, – холодно парировал Берк. – Ваша задача доставить и активировать это. – Он положил на стол небольшой чёрно-матовую полусферу, без каких-либо кнопок или индикаторов. – В самый центр астероида. В узел связи, в энергетический хаб, в то, что выполняет функции мозга этого муравейника. Прибор должен внести хаос в их коммуникации, дезорганизовать их на время. Так предполагают наши лучшие учёные, которые создали это.