Никанор Стариков – Мехвод-1. Начало (страница 8)

Его слова заставили меня задуматься. Да, я мог теперь обрабатывать информацию, предвидеть действия противника с невероятной точностью, чувствовать ритм боя, как дирижер чувствует оркестр. Но я всё реже вспоминал о простых человеческих радостях, всё меньше ощущал эмоциональную связь с окружающими. Как будто это мне было неинтересно или безразлично. Мои родители, приехавшие навестить меня, с трудом узнавали в подтянутом офицере своего сына. Мать, с её историческим восприятием мира, однажды сказала:

– Ты стал похож на тех римских легионеров, которые, вернувшись из долгих походов, уже не могли найти себя в мирной жизни. Твое сознание прошло через горнило трансформации, и это не могло не оставить следов. Я это вижу, сынок, и это меня пугает.

Именно в этот период ко мне пришло понимание истинной сути проекта Полимат. Мы создавали не просто новое оружие. Мы стояли у истоков нового витка эволюции – симбиоза человеческого сознания с искусственным интеллектом. В ходе одного из учений произошел инцидент, показавший всю глубину произошедших изменений. Мой Полимат был атакован сразу тремя боевыми единицами роботов нового поколения. Ситуация казалась безвыходной. Но в тот момент, когда логика Логоса выдавала нулевую вероятность успеха, мое сознание, объединив разрозненные данные, нашло решение, невозможное, с точки зрения ИИ. Я не отдавал приказов. Я просто знал, что нужно сделать. И Полимат выполнил маневр, который позже аналитики назвали: проявлением коллективного сознания на уровне человеко-машинного интерфейса. Это позволило мне победить в схватке. Колесников стоял в привычной для него позе, подняв голову к небу и разглядывая звёзды, и продолжил.

– Сегодня ты достиг того уровня, о котором я мог только мечтать, – сказал он, опустив свой взгляд на меня с редким для него выражением уважения. – Но теперь перед тобой стоит самая сложная задача – сохранить человечность в этом новом состоянии. Машина может вычислять, предвидеть, анализировать. Но только человек может творить, любить, верить. Не позволяй холодной логике заморозить твое сердце и душу. В тебе теплится юношеская любовь ко всему новому. Вот и сейчас ты разглядываешь звёздное небо на этом балконе с живым интересом. Постарайся не потерять себя, Дима. Это мой тебе совет.

Эти слова стали для меня откровением. Я ещё глубже осознал, что истинная сила нашего симбиоза заключается не в подавлении человеческого начала, а в его гармоничном соединении с машинным интеллектом. В последующие недели я активно работал над восстановлением прежних эмоций. Я снова начал читать книги, слушать музыку, общаться с друзьями. И к моему, удивлению это не только не уменьшило мои способности оператора, но и обогатило их новыми, неожиданными решениями. Однажды ночью, наблюдая за полетом метеорита, я осознал, что нашел тот самый баланс, о котором говорил Колесников.

Я мог быть и холодным аналитиком, способным просчитывать сложнейшие тактические комбинации, и человеком, способным восхищаться красотой звёздного неба. Наш симбиоз с Логосом достиг новой стадии. Теперь это было не слияние, а взаимодополнение – как две руки, работающие вместе, но сохраняющие свою индивидуальность. Когда пришёл приказ о готовности к первому реальному боевому заданию, я был в панике. Я понимал, что наша боевая миссия выходит за рамки обычных тренировок. На которых я уничтожал болванки. Теперь мне предстояло убивать по-настоящему.

Переброска в Китай стала для меня переходом в новое измерение реальности. Если лунные тренировки были стерильной лабораторией, то теперь я оказался в эпицентре кипящего котла земной политики. Генерал-лейтенант Колесников, чье новое звание подчёркивало его возросшую роль в проекте и назначении в объединенном командовании стран альянса БРИКС, встретил меня на секретной базе в Гуанчжоу. После прибытия я пришёл в новый кабинет Колесникова.

– Лейтенант Воронов, – его голос прозвучал с новой, стратегической весомостью, – История поставила нас перед необходимостью защитить суверенитет наших партнёров. Ваша задача – в составе международной группы боевых роботов отразить атаку сил НАТО на Тайвань.

Он провел рукой над картой, и та ожила, показывая дислокацию сил.

– Помните – вы не просто оператор. Вы символ нового типа войск, где человеческая воля, усиленная машиной, решает исход битвы. Ваша боевая группа Великая Стена будет состоять из четырех боевых роботов. Первый Полимат – квинтэссенция российских технологий симбиоза. Второй – китайский Железный дракон быстрый, манёвренный, с мощным ракетным вооружением. Третий – индийский Гаруда, оснащённый передовыми системами РЭБ и отличным боевым вооружением, позволяющим подавлять огневые точки противника в укрытиях. И, наконец, четвертый участник – это иранский Шахин – тяжеловооружённый робот-штурмовик. Ваша задача: не допустить высадки и закрепления сил противника на острове. Задача ясна?

– Так точно, – отрапортовал я.

– Свободны, идите, готовьтесь, операция начнется через три часа. Силы противника уже на подходе в стокилометровой зоне.

– Есть, – я развернулся и вышел из его кабинета.

Подключившись к Полимату, я направился в ангар на объединённой базе в Гуанчжоу. Ангар был огромных размеров, при этом часть ангара была вырублена в основании скалы. Внутри были размещены голографические проекции тактических схем, у разных тактических схем стояли военные аналитики и что-то обсуждали. Своих четырёх напарников я увидел у стен ангара.

Первым в голосовом канале нарушил молчание китаец – капитан Ли Вэй, я видел его мельком на общем брифинге, невысокий, с острым взглядом:

– Капитан Ли Вэй, позывной Железный Дракон. Мы считаем ваш Полимат интересной конструкцией. Надеюсь, российская техника не подведёт в бою.

Индиец – майор Раджив Сингх, на полголовы был выше всех, почему-то он постоянно улыбался:

– Майор Сингх, Гаруда. Видел ваши тесты на Луне – впечатляет! Хотелось бы верить, что ваш симбиоз с ИИ не сделает вас слишком… машинным.

Иранец – полковник Реза Хорасани, с сединой у висков и спокойным лицом наблюдал за перемещением противника на тактической карте в зале:

– Полковник Хорасани, позывной Шахин. В ваших докладах есть глубокая философия. Интересно, как она проявится в реальном бою.

Я решил также представиться:

– Лейтенант Воронов, Российская Федерация, позывной Мехвод. Для меня главное – чтобы мы понимали друг друга. Техника – это всего лишь инструмент.

– Наконец-то! А то я уже думал, вы все роботы! – сказал Сингх рассмеявшись.

– В бою важно слышать не только слова, но и интонации. Теперь мы – не просто союзники. Мы команда, – добавил суровый Ли Вэй.

Мы несколько минут обменивались последними данными о тактико-технических характеристиках наших машин. Разные школы, разные подходы, но одна цель. В этом моменте рождается то, что называется хрупким, но настоящим доверием между воинами. Наш коммуникационный канал был вавилонским столпотворением, которое нейросетевой переводчик превращал в стройную симфонию команд. Мы заняли позиции на холмистом побережье, обращённом к проливу. Первый удар противника был классическим, он направил разведывательных дронов, за которыми последовали волны крылатых ракет. Гаруда создал электромагнитный купол, но его мощности не хватило – несколько ракет прорвались. Железный дракон первым вступил в контакт с противником – группой американских Сайбернотов-Mk.III. Это были машины чистой логики, лишённые человеческого компонента. Их движения были идеально выверены, но предсказуемы. Китайский оператор, капитан Вэй, вел яростный бой. Именно тогда я осознал фундаментальное различие наших систем. Логос в моём сознании не просто вычислял – он чувствовал ритм боя, предвосхищая намерения противника за доли секунды до их реализации.

– Мехвод, прикрой мой фланг! – крикнул Вэй. Но было уже поздно. Снаряд гиперскоростной пушки с эсминца Дональд Трамп прошил насквозь Железного дракона. Взрыв разорвал китайского исполина на части. В нашем общем канале на мгновение воцарилась тишина, наверное. Затем на нас обрушился шквал огня. Британские Челленджеры-ББ нового поколения, французские роботы-разведчики Мистраль-333, немецкие инженерные машины – вся мощь объединенных сил НАТО. Гаруда получил прямое попадание в систему охлаждения.

– Мои двигатели перегреваются! Иду на таран! – успел крикнуть индийский оператор, майор Сингх, прежде чем его машина врезалась в группу вражеской техники, устроив огненный погребальный костер. Иранский Шахин держался дольше всех. Его оператор, полковник Реза, вел машину с фанатичной отвагой, но против превосходящих сил и тактической выучки сил НАТО этого было недостаточно. Шахин пал, расстрелянный с трех сторон. Поражённый бронетанковым роботом Геральд. Оставшись один против целой армии. В этот момент моё восприятие реальности изменилось. Я больше не видел отдельные цели – я видел единый поток боя, сложную систему, где каждое движение было связано с тысячью других. Логос и я, слились в нечто третье – сверхсознание, если, хотите, способное обрабатывать информацию на квантовом уровне.

Я предвидел перемещения противника, знал, куда он направит следующий удар, чувствовал слабые места в его построениях. Мой Полимат двигался с невозможной для машины грацией. Каждый выстрел был смертоносен, каждое уклонение – идеально. Я использовал рельеф местности как своё оружие, направлял вражеские снаряды в их же технику, создавал хаос в безупречных порядках противника. Но силы были слишком неравны. Броня Полимата плавилась под непрерывным обстрелом, системы одна за другой выходили из строя. И тогда я принял решение, которое спасло мне жизнь, но стоило мне части робота. Осознав, что противник, состоящий из людей и машин с классической логикой, не готов встретиться с чем-то, выходящим за рамки их понимания.