Ника Веймар – В гостях у Ягини (страница 5)

Трофиму на вид было лет сто, но жизнелюбие и ехидство несгибаемого хрыча всё ещё могли прошибать бетон. Низкорослый коренастый старикан с аккуратной лопаткой седой бороды и лукавым взглядом жил в том же подъезде, что и Сергей. Встречались они редко, но дедок всегда вежливо и по-доброму здоровался, спрашивал о делах и со своими обычными шуточками рассказывал какие-нибудь незначительные новости. Сергей никогда не отвечал. Дед ему нравился.

И вот однажды им пришлось познакомиться чуть ближе. Это случилось зимним вечером. Сергей шёл с работы своей обычной тропой, через дворы и гаражи. Фонари едва дышали, и толку от них было меньше, чем от тусклых звёзд на небе. Он бесшумно свернул в подворотню к дому и тут же услышал глухую возню у стены. Серый всегда на удивление хорошо видел в темноте и сейчас без труда различал детали. Три залётных молодца бандитской наружности припёрли к стене деда Трофима. Сорвали с головы кепку, испортили старенькое клетчатое пальто, оборвав карманы и воротник. Неизвестно, чего они хотели, вытрясти из деда мелочь или просто позабавиться – Сергей выяснять не стал. Он просто глянул на бледное испуганное лицо Трофима, и всё случилось само собой. Что-то шевельнулось в душе, огромное и хищное, приподнялась шерсть на загривке, и Сергей молча напал на людей. Без предупреждения. Без единого звука. Со спины.

Он переломал их, как кукол, вымещая на людском отребье всю свою ярость и душевную пустоту. А когда те, спотыкаясь и прихрамывая, убрались прочь, поднял с земли Трофима, отряхнул его дурацкое пальто и хрипло каркнул:

– Ты как, дед? Живой?

– Живой-живой. Одежину испортили только и картошку из сетки раскидали, ироды окаянные.

Так и началась их дружба.

В тот же вечер надоедливый старикан притащил скворчащую жареную картоху с салом и золотистым лучком, прямо в сковороде. «С пылу с жару, чтобы почтить избавителя». Серый такого вмешательства в личное пространство не вынес и деда сразу выставил за дверь, но картошку всё же съел. И показалось ему, что он в жизни ничего вкуснее не ел. Аж слёзы на глаза навернулись.

А вскоре незваного друга было уже не вышвырнуть. Заходил на кухню, глядел с хитрой улыбкой, спрашивал о делах, ставил на стол вареники с творогом или запеканку с колбасой и солёными огурчиками. И словно тут ему было и место. А чуть позже привёл и своего внука-студента, Мелкого Макса, вихрастого молодого паренька с ясными голубыми глазами. Максим был искренним и веселым, одевался по дурацкой молодёжной моде, прилежно учился и из любой ерунды развивал бурную хозяйственную деятельность.

Сергей заметил, что после их с дедом ухода загадочным образом переставал подтекать кран в ванной, куда-то девался мусор, отыскивались потерянные ключи, и переставала мигать лампочка в коридоре. Сергей даже не пытался понять это, просто обречённо принял их обоих, как есть. Со всеми странностями.

А через полгода, когда наступил жаркий и душный июль, Серый затосковал. Взял отпуск, купил на все деньги беленькой и пил без закуски, с хмурым видом созерцая грязный угол маленькой кухни. Хотел захлебнуться своим отчаянием насмерть, но у деда Трофима, видать, были другие планы.

Он ворвался в квартиру, как броненосец Потёмкин – неудержимый и грозный. Оглядел серую от запоя комнату, словно поле битвы, цыкнул зубом и вдруг принялся скидывать Серёгины небогатые пожитки в дорожную сумку, будто собрался тотчас же выселить похмельного соседа из дома.

– Дед, ты чего, обалдел? Оставь вещи в покое. – Серый оторопело завозился, поднимаясь с дивана. – Ты вообще, как в квартиру зашёл? Дверь же закрыта. Штаны мои на место положил быстро!

– Порычи-порычи, быстрей протрезвеешь, – мурлыкал под нос старикан, закидывая в сумку носки и зубную щётку из ванной.

– Взбесился что ли? Ты чего завёлся? Нормально же всё было…

– Да ничего не было нормально, Серёжа. – Трофим остановился на секунду и с печальным видом покачал головой. – Как хочешь, а я не стану больше глядеть, как ты себя в могилу закапываешь.

– Так не гляди, чёрт тебя… – мгновенно взбесился Сергей. – Выйди и дверь закрой, я тебя сюда не звал!

– А и не буду глядеть, – спокойно ответил Трофим. – Но и уходить не стану. Помощь тебе нужна.

– Свали нафиг. Помощник. У меня всё под контролем.

– Да смотрел я уже на твой контроль с января месяца. И скажу прямо: недолго тебе осталось, Серёженька. Как жил дураком, так и помрёшь.

Серый помолчал пару мгновений, уж больно спокойно и жутко прозвучали эти слова. Но потом ощерился коротко и зло:

– И что? Кому нужна такая жизнь? Немного потеряю.

Трофим огладил седую бороду, в задумчивости водя ладонью по краю стола. А потом с нажимом ответил:

– Я знаю, что у тебя к жизни много вопросов. И не предлагаю тебе дальше волочиться в этой пустоте. Ответы тебе нужны. Всамделишные. И я знаю, где их взять.

И вот теперь Мелкий Макс крутил баранку старого дедовского Москвича, а Сергей глядел в окно и поражался, как он позволил Трофиму уговорить себя на эту чушь. Дед сказал, что самые важные ответы не дадут ему ни психологи, ни водка, ни работа на трех работах. Ответы таятся внутри, в самой тёмной глубине сердца. Но чтобы заставить сердце раскрыться, нужно найти верное место. Подходящее.

«И такое местечко имеется. Недалеко отсюда, всего полдня пути машинного ходу. Там в лесу стоит одна усадьба, где хозяйствует старая моя знакомая. Поди, поклонись ей. Она женщина мудрости великой. Подскажет, как быть с твоей бедой. Ежели она не научит, то уже ничто тебе не поможет», – сказал Трофим и пихнул в руки Сергея дорожную сумку со всеми его нехитрыми вещичками. Бродягой был, бродягой и остался. Всё, что имел – поместилось в одной сумке.

Серый вздохнул и покорился. Терять всё равно было уже нечего. А про себя решил, что в поездке есть и плюс. Хоть на один день избавится от надоедливого хрыча с его столетней философией и мудрыми советами.

Машина вывернула через лес к воде и остановилась.

– Ну, приехали, – Максим уверенно ткнул пальцем вперед. – Вон и усадьба впереди.

Сергей пригляделся и нахмурился.

– Уверен, что правильно приехали? Трофим говорил, усадьба называется «У Янины». А тут какая-то… Ягиня или чёрт разбери…

– Да, всё точно, как дед сказал. Место правильное. Не волнуйся.

– А похоже, что я волнуюсь?

– Ну, немного.

Сергей молча открыл дверь и резко вырвался на волю. Вдохнул полной грудью раз, второй, и застыл, оглушённый запахами и звуками летнего леса.

– Удачи, Серый.

За спиной хлопнула дверца Москвича, и машина осторожно сдала задом. Но Сергей уже не слышал. Он замер на месте и никак не мог надышаться. Всё вокруг благоухало тем разгоряченным влажным зноем, который бывает в белорусском лесу в жаркую пору июля. Пахло хвоей, дубовыми листьями, пышной и богатой землёй. От воды доносился плеск спокойных волн и легкий запах кострового дымка. Здесь жили люди.

Серый закинул на плечо дорожную сумку и пошёл вперёд, настороженно оглядываясь по сторонам. В глубине близкой чащи что-то шуршало, скрипело и пищало. Она дышала, словно живая. Это не пугало, а напротив – манило взглянуть поближе, узнать, что там, за этими деревьями. Но Сергей только мотнул головой, отгоняя лишние мысли, и пошел дальше по тропе. И вскоре впереди во всём своём сказочном великолепии раскинулась усадьба. Большой деревянный дом стоял здесь, словно от сотворения мира. А вокруг, как цыплята под боком наседки, ютились домишки поменьше. Повсюду суетились люди, работа кипела – перестук топоров, вжиканье пилы и негромкий смех – здесь явно к чему-то готовились. Никто не обратил на чужака внимания.

Сергей медленно миновал подворье, подошел к крыльцу главного дома и огляделся, пытаясь понять, где искать хозяйку. Здесь ли она вообще, и станет ли в такой суете слушать бродягу, который явился к ней с дурацкими вопросами. Всё это было ужасно глупо, но раз уж он сюда притащился, то отступать уже не станет. Да и некуда отступать. Только упасть в пустоту. Серый шагнул на ступеньку крыльца, и вдруг замер, услышав за спиной страдающий женский голос:

– Ну что ж ты творишь, пустоголовый ты мой! Ровней держи, пожалуйста, вывернешь же сейчас! Ай, да чтоб тебя! Сил моих нет, помощнички окаянные…

Сокрушённо чертыхаясь, из-за угла дома к крыльцу скорым шагом вышла женщина с метлой в руках. На ней были светлые летние джинсы, футболка с ярким принтом и клетчатая рубашка, повязанная на поясе. На груди связка бус, а в глазах – отчаяние и вселенская печаль. Не иначе как сама хозяйка усадьбы.

Прислонив метлу к крыльцу, она с хитрым прищуром глянула на Сергея. Метнула взглядом, будто обмерила с головы до ног – по широкоплечей его фигуре, по взъерошенным тёмным волосам, чёрной одежде и потёртой дорожной сумке на плече. Среди всего местного яркого уюта он стоял, как обгорелый мрачный столб. Но хозяйка и бровью не повела, только улыбнулась лукаво и без тени боязни тронула гостя за локоть:

– Ну что, касатик мой, стоишь? Каким ветром тебя надуло сюда, расскажи бабушке.

Сказала, а сама присела на верхнюю ступеньку крыльца, сняла с ноги кроссовок и вытряхнула изнутри мелкий камушек.

– Бабушке? – оторопел Сергей. – Да тебе лет сорок пять, не больше.

– Ах ты ж, бес невоспитанный! От он, нашёлся, жжентельмен. Девичьи годы считать удумал. Что за день такой сегодня! В кого ни плюнь, каждый обидеть норовит.