Ника Смелая – (Не)слуЧАЙная вдова, или Сердце в аренду (страница 7)

– Константин? Откуда он узнал, что мы бедствуем? Я же ничего ему не говорила… – пытаясь прожевать довольно крупный кусок мяса, едва выговорила я.

– И не нужно, я сам всё разузнал, – раздался знакомый голос у меня за спиной.

Я чуть вилку не выронила от неожиданности. Обернулась и увидела в двери высокую статную фигуру Шевлягина. На этот раз он был одет в деловой серый костюм, поверх которого был наброшен чёрный пиджак из твида. Дорогое по тем временам удовольствие.

– Доброе утро, Дуняша, – улыбнулся мне блондин. – Не против, если присяду?

Мне тут же стало как-то неудобно. Константин по-хозяйки прошёл в кухню, уселся напротив и уставился на меня.

– Ты кушай, сил набирайся. Исхудала от горя. Бледненькая стала. Нужно поправлять здоровье, – молодой человек пододвинул мою тарелку поближе и кивнул на неё, мол давай, наворачивай.

– Я как-то не привыкла под надзором завтракать, – призналась я, едва не подавившись очередным куском.

– Стесняешься? Меня? Да ладно тебе. Не стоит. Мы же с самого детства вместе. Яблоки с фабрики таскали и ели тайком за забором, а потом животами мучались, потому что никогда их не мыли. Головастиков в пруду разводили, хотя на самом деле это были пиявки, но нам об этом никто не сказал. Ох и кричала же ты на меня, когда одна из них к тебе присосалась, а я стал этого паразита отдирать. В Москве-реке купались летом тоже вместе. Помнится, тогда ты не кичилась жевать передо мной прихваченный из дому хлеб с луком и салом. Ничего ведь не изменилось. Я – это по прежнему я, а ты…

– …неизвестно кто, – перебила тираду парня я и тяжело вздохнула. – Спасибо тебе большое за продукты, Константин. Я непременно за них отплачу. Ты только скажи сколько.

– Улыбнись, – парень склонил голову на бок, продолжая пялиться на меня.

Я сначала нахмурилась, а потом выдавила из себя некое подобие того, о чём просил блондин.

– Вот и расплатилась. Больше ничего не нужно. – выдал он, складывая руки в замок и продолжая меня разглядывать. – Может, тебе помочь? Только скажи, я с удовольствием тебя покормлю.

Агриппина как-то странно мне подмигнула, повесила передник на крючок у двери и вышла из кухни.

– Не надо меня кормить. Я давно уже не ребенок, – представив, как меня кормит едва знакомый мужчина, я залилась краской.

– Я заметил, – посерьёзнел друг детства. – Ты совсем ничего не помнишь?

– Нет.

– И тем не менее собралась замуж, – не спросил, а констатировал факт зеленоглазый.

– Что? Нет, я…

– Сегодня. В Николопосадской. За этого гада Озерова, – каждое слово парень произносил очень уверенно, но с таким обречённым видом, что мне стало страшно.

– Сказала же, что нет! – вскочила я с места, негодуя. – Никуда я не собралась. Вернее ни за кого. У меня долгов за душой с три короба, фабрика загибается, в голове пустота. Разве можно в такой ситуации о замужестве думать?

Константин тоже неожиданно резко поднялся со своего места и в мгновение ока оказался рядом. Схватил за предплечья и с надеждой заглянул мне в глаза.

– Правда?

– Что долгов полно?

– Что замуж за этого наследника самого чёрта не идёшь, – прерывисто и быстро дыша, уточнил военный.

– Конечно. Всё правда. Какого чёрта? – я осторожно высвободилась из хватки Шевлягина.

– Озерова, конечно. Алексея Семёновича – владельца спиртового завода. Купца первой гильдии и самого богатого грешника Коломны, – уточнил Константин.

– Почему грешника? Хотя, согласна, это не самое достойное занятие. В медицинских целях, может, и полезное. Но зная о том, как простой люд к алкоголю пристрастен…

– Вот именно. Он – дьявол во плоти. По всей стране идут кампании по борьбе с пьянством, а Озеров-старший наращивает производство. Да за такое его посадить мало, – повысил тон Константин.

Парня явно задевала эта тема.

– И сынок у него такой же. А, может, даже хуже. С какой стати он прислал тебе тогда записку с указанием места и времени венчания? Не потому, что ты дала своё согласие?

– Да не давала я ему… – начала я, но резко осеклась. Если учесть то, что он мне вчера внушал, то фраза выходила очень даже двусмысленная. – Кхм, никакого согласия не было. Он просто пришёл, сообщил, что женится на мне и точка. Я эти пару дней себя неважно чувствую. Не до свадеб мне. Вон даже доктора приглашала. Видимо, и правда питаться надо лучше.

– Значит, не любишь его? – унтер-офицер схватил меня за руку и сжал мою бледную конечность в своих тёплых и крупных ладонях.

– Нет, конечно. Упаси Боже!

Парень просиял. Улыбнулся едва ли от уха до уха.

– Значит, ещё не всё потеряно. – сказал сам себе, а затем продолжил: – Не переживай. Я всё улажу. Кушай больше, набирайся сил, отдыхай. Если понадобится ещё, – кивнул в сторону забытой мной на столе тарелки, – отправь мальчишку в мясную лавку на базаре. Пусть назовёт моё имя и просит чего угодно. Ему не откажут.

Константин подошёл ко мне и аккуратно заправил выбившийся из причёски локон мне за ухо.

– Можно я тебя обниму? – огорошил внезапным вопросом.

Мне не казалось это неподобающим или дерзким. Наоборот. Я помнила, каково это, оказаться в его объятьях. Знала, что можно не бояться. Поэтому просто кивнула.

Молодой человек обнял меня так, словно я была не существом из плоти и крови, а хрупкой фарфоровой куклой. Его пальцы скользнули по моей спине, вызывая волну мурашек по всему телу. Константин уткнулся носом мне в плечо и глубоко вдохнул.

– Яблоки и корица, – прошептал Шевлягин. – Умопомрачительно, как и всегда.

Мы простояли так с минуту или чуть больше. Я не спешила отталкивать его, да мне и не хотелось. Когда Константин был рядом, я чувствовала, что нахожусь там, где должна была быть. Не где-то в прошлом, потерянная во времени и бесконечном океане тёмных вод, в глубине которых сокрыты мои воспоминания, а дома. Там, где тепло, уютно и мне всегда рады.

Шевлягин внезапно отстранился, отошёл на пару шагов и улыбнулся. Но на этот раз глаза его не смеялись, а были полны грусти.

– Береги себя, Дунечка, – сказал и собрался уходить.

– Постой, ты ведь ещё придёшь? – мне почему-то захотелось, чтобы он непременно заглянул ко мне ещё. А лучше и вовсе никуда бы не уходил.

– Возможно, – ответил парень, не оборачиваясь, и быстрым шагом вышел из кухни, а затем и из дома.

Слышала, как громко хлопнула массивная входная дверь. Очевидно было, что Евдокия была для Константина больше, чем подругой. И, несмотря на то, что девушка вышла за другого, чувства молодого офицера остались неизменны, но признаваться в них он не спешил, хотя и старался во всём ей помогать. Вот это я понимаю романтик.

Стало как-то грустно и пусто на душе. Я снова осталась одна. Подумала даже, что если бы могла, бросилась бы за ним следом, чтобы если не вернуть, то хотя бы ещё раз обнять и улыбнуться ему в ответ. Так же искренне и тепло, как делал это он.

Но мысль о том, что я не Евдокия и не испытываю к нему ничего, кроме странных тёплых чувств, которые возникают, когда он рядом, заставила меня остановиться.

Я доела завтрак и вышла в сад немного подышать свежим воздухом. Прошлась вокруг дома, окинула взором фабрику, которая раскинулась за пределами хозяйства несколькими корпусами. Пообещала себе на днях туда заглянуть, чтобы разузнать о положении дел. В конце концов, я теперь её хозяйка. Хоть и не на деле, а только на бумагах.

Вернулась в дом и хотела уже было найти Агриппину, чтобы расспросить её об отношениях Евдокии и Константина, но не успела. Женщина, как оказалось, сама меня искала.

– Что же это творится-то, хозяюшка? – всплеснула она руками. – Ведь был тут утром. Ничто не предвещало беды. Ужас-то какой! Так и знала, что антихрист этот не к добру в нашей жизни нарисовался.

– Что? – у меня всё внутри похолодело.

– Беда, Евдокия Петровна. Беда! Стреляться будут. Ой, как же это?

– Кто?

– Озеров с Шевлягиным. Касатик наш, Константин Иассоныч Николай Ляксеича на дуэль вызвал. А тот взял и не отказался!

Сердце пропустило удар. Стало страшно. Я испугалась, что могу… снова потерять. Причём не только доброго зеленоглазого друга детства, но и того, кого Агриппина прозвала Антихристом.

Глава 9 Лебединая песня

О том, чтобы сидеть сложа руки и ничего не делать для спасения собравшихся на тот свет дуэлянтов, не могло быть и речи.

– Где? Когда? – спросила, ощущая, что у меня земля из-под ног уходит.

– Дык у Озеровых, во дворце на Базарной, – ответила моя бессменная помощница. – Заявился к ним и прямо с порога перчатку Николай Ляксеичу в лицо-то и бросил.

– Каком ещё дворце? Ой, не это. Где стреляться будут? Когда?

– Дворцом ведь дом-то ихний кличут. А дуэль… через три дня условилися. Где не знаю, но ежли хотите, поспрошаю, – предложила Агриппина. – Маня сказала, что младшенький-то Антихрист не хотел вызов принимать, но отец его настоял. Ляксей Семёныч, тот, что вас сыну тогда сосватал.

И тут я вспомнила, что синеглазый – наследник самого богатого купца Коломны.

– Погоди, что? Сосватал? Когда это? – уцепилась я за новую информацию.

– Так аккурат перед тем, как вы замуж за Щербакова-то собрались. И это запамятовали? Вы же тогда при всём честном народе Николай Ляксеичу отказали, да ещё и морковником* ославили. Вот он и взъелся на вас с тех пор. Хотя, думается мне, что сам Озеров куда больше тогда был обижен, чем его сынок.