Ника Смелая – (Не)слуЧАЙная вдова, или Сердце в аренду (страница 13)

В дверном проёме стоял мужчина, очень похожий на Озерова, только старше лет на -дцать. Некогда тёмная шевелюра полна седых прядей, брови домиком, взгляд с хитринкой, зеленые глаза и небольшая бородка, а также трость, на которую опирался этот человек – вот что отличало его от Николая. Хотя нет, было кое-что ещё.

Если раньше я считала, что младший Озеров ведёт себя так, будто он – хозяин жизни, то была неправа. Настоящий её владелец и повелитель стоял сейчас передо мной. Всё в этом мужчине буквально кричало, что стоит ему пальцем пошевелить, и любой в этом городе, а может, и не только в его пределах, выполнит любое его желание.

– Не скрою, мне приятно такое обращение, но даже при отсутствии свидетелей я бы всё-таки предпочёл нечто более формальное, – прихрамывая и опираясь на трость с серебряным набалдашником в виде свернувшейся в клубок змеи, мужчина зашёл в кабинет так, будто это был его дом, а не мой, бросил на меня короткий оценивающий взгляд и, не дожидаясь разрешения, уселся в кресло напротив.

– Вы… погодите, угрожали? – я вскочила с места, забыв, что совсем недавно хотела принять любого, кто бы ко мне ни заявился. – Это мой дом, вообще-то. С чего вы взяли, что можете приходить сюда без приглашения, угрожать людям и вести себя тут как хозяин?

– Ну, ну, тише, – спокойным тоном ответил незваный гость. – Впустила меня твоя нянька. А дом этот… захочу, моим станет, как и всё, чего ни пожелаю. – мужчина кивком указал мне на моё место, явно намекая на то, чтобы я села и успокоилась.

Трость, нахальство, внешность. Передо мной был никто иной, как Алексей Семенович Озеров – отец моего управляющего и причины постоянной головной боли в последние дни. Но если его сын больше походил на матёрого волка, способного загнать и перегрызть жертве глотку, то тот, кто сидел передо мной, напоминал хитрого лиса, который сначала играет с добычей и только когда ему наскучит, отправляет её в расход.

– Что же до господина лекаря, – использовал странное устаревшее слово мужчина, – то он меня разочаровал. Молчит, как рыба, ничего не рассказывает, хотя уговаривать я умею. Тебе ли не знать? – рассматривая набалдашник своей трости, поставил меня в известность седовласый. – Ну да ладно. С ним разберусь позже. Если потребуется. Зачем ты его приглашала, Лиза? Надоело тебе здесь? – подозрительно сощурившись, зыркнул так, что у меня едва ноги не отнялись.

Я всё-таки плюхнулась на стул, но скорее от неожиданности, так как Озеров старший назвал меня моим настоящим именем, обращался на “ты” и под “здесь” подразумевал явно не дом родителей Евдокии Щербаковой. Одно его присутствие в кабинете внушало страх и трепет. Такой тяжелой давящей ауры я, пожалуй, в жизни своей ещё не встречала.

– Н-н-надоело, – выдала как на духу чустую правду.

– Я так и подумал. А докторишка тебе для чего? В свой мир-то ты не вернёшься, даже если выпьешь яду. С горя забыла о нашем уговоре? Хотя что это я? Ведь и Чуприковы, и Щербаков были для тебя чужими людьми. Какое может быть горе? – подтверждая мою догадку о том, что я “не местная”, и он об этом знал, Озеров-старший окинул взглядом бумаги, лежащие у меня на столе.

Хорошо, что рекомендации доктора я убрала в ящик. На ум тут же пришли слова Ляксеича о том, что папенька его о наших “общих делах” пронюхать не должен. И почему-то стало неуютно и боязно. Да, этот человек был осведомлен о том, кто я такая, но мне совершенно не хотелось признаваться ему в то, что я ничего не помню о нашем с ним знакомстве и, уж тем более, уговоре.

– Мёрзну я здесь. Не привыкла в деревенском доме с печью жить. Подумала, что заболела, вот и позвала, – почти не солгала я.

– Дважды? – не поверил мне Озеров.

– Да. В первый раз заявился ваш сынок и прервал осмотр. Пришлось господина доктора второй раз беспокоить, – внимательно следя за реакцией седовласого, оправдалась я. – А домой и правда очень хочется.

– Мы же договорились. Если тебе сейчас зябко, то что ж зимой будет? Потерпеть не могла? Женился бы этот негодник на Поповой, и дело с концом. Вернулась бы в свой мир и даже не вспомнила о том, что тут пережила. Решила выбрать второй вариант? Мне, конечно, всё равно, когда именно он в итоге умрёт… – Алексей задумался, почёсывая подбородок.

Стоп! Я не ослышалась? Он сказал… умрёт?

– Ну да ладно. Дуэль так дуэль. Только предупреди этого офицеришку, чтобы метил точно в сердце. Мне осечки не нужны, – поднимаясь со своего места, погрозил мне пальцем Озеров. – Сама напомнила мне о том, кто я на самом деле такой. А с Богами, как известно, шутки плохи. Не заиграйся, Лиза, иначе домой тебе не вернуться!

Я аж на месте подпрыгнула, когда он ударил тростью по столу. Закивала, как болванчик, и пообещала, что всё будет исполнено в лучшем виде, лишь бы только он покинул мой дом.

Меня ещё долго трясло после ухода этого странного (и страшного) человека. И до этого догадывалась, что просто так Антихристом и “чёртом рогатым” никого кликать не станут, но теперь лично в этом убедилась.

Хотела отвлечься на что-то помимо мыслей о прошлом Евдокии? Пожалуйста! Искала хоть кого-то, кто скажет мне, что я не она? Он сам меня нашёл! Надеялась узнать, как мне вернуться домой? Узнала!

Вот только легче от этого почему-то не стало. И если раньше я пыталась просто не умереть тут с голода и понять, что от меня нужно Озерову-младшему, то теперь ко всему этому добавился ещё и местный (явно недобрый) Бог, который жаждет смерти своего сыночка, да только сам его на тот свет отправить не может и сделать это вознамерился моими руками.

Интересно девки пляшут, однако.

Глава 16 Конспект

Было неприятно и мерзко. Будто на меня резко вылили ушат какой-то гадкой жижи, и теперь она медленно стекала по мне, пачкая не только одежду и кожу, но и душу.

Я действительно оказалась попаданкой и узнала, как вернуться обратно в свой мир, свою жизнь, но это стало не единственным открытием. Оказывается, я пошла на сделку с местным Богом. Знала, что для этого кому-то потребуется умереть, и всё равно согласилась? Как же низко я пала!

Да, у меня были проблемы с памятью, но я бы никогда не пошла на такое ради достижения своих целей.

Жутко было не столько от слов Бога Озерова, сколько от осознания собственной эгоистичности и корыстности.

Не хотела я ничьей смерти. Разве ж просто так я ездила к обоим глупцам, удумавшим стреляться, и упрашивала промазать? А нелепицу эту про сердце в аренду тоже зря придумала? Даже заплатила за это пусть и неожиданную, но не очень большую цену.

– Евдокия Петровна, там работники новые на арендованные площади пожаловали. Целую подводу с собой привезли. Впускать их или как? – заглянув в кабинет, прервала моё самокопание Агриппина.

– Да, конечно. А что привезли? – в последний момент всё же решила уточнить.

– Говорят, что жир да щёлок с золой. Мыло варить будут, – уведомила меня женщина. – Сказали, что Николай Ляксеич вечером лично приедет проконтролировать, всё ли они верно наладили. Боятся не успеть.

Что верно, то верно. Озеровы вроде и безобидная фамилия, а трясутся в этом городе при её упоминании и стар, и млад.

– Вот как? Скажи мне, пожалуйста, когда он заявится. Нам бы поговорить.

– Хорошо. Ещё чево-нить желаете? – то, как забавно Агриппина коверкала слова на деревенский лад, вызывало у меня улыбку.

Не издевательскую, а тёплую и добрую. Мне даже начало казаться, что я с детства привыкла к этому её говору.

– Ничего. Просто постучи, когда Озеров придёт, – я зевнула, прикрывая рот рукой.

Когда только успела утомиться? Хотя если учесть, что Евдокия в положении, то немудрено. Ведь я тоже, помнится, начала ни с того, ни с сего уставать. И только когда очередные “красные дни календаря” не наступили, задумалась и пошла ко врачу, где узнала о своей беременности.

Присела в большое мягкое кресло, стоявшее в самом углу, закутапась в шаль и сама не заметила, как задремала. Сколько прошло времени, не знаю. Может, час, а может, два. Но не пять минут точно, так как естественное освещение существенно изменилось – вечерело.

Поднялась со своего места и прошлась по кабинету. Неосознанно при этом положила руку на живот и стала его поглаживать. По телу разлилось приятное тепло. Сначала накрыло легкостью и спокойствием, а потом на глаза навернулись слёзы. Ведь если я – попаданка, то где-то там в другом мире осталось моё собственное тело и мой ребенок. И чтобы вернуться к нему мне нужно… нарушить обещание, снова поступить подло и допустить намеренное убийство.

В раздумьях подошла к портрету матери Евдокии, висящему на стене, и заметила, что он покосился. Поправила и резко отдёрнула руку, так как из-за рамы на пол выпали несколько листов.

– Это ещё что такое? – подняла их, отмечая, что бумага совершенно не похожа на ту, которую использовали для письма в этом месте.

А уж когда увидела знакомый печатный текст и вовсе забыла, как дышать.

Это был конспект презентации доклада или реферата по истории купечества в Коломне ΧΙΧ века. Первые пара страниц рассказывали о развитии торговли в регионе, о том, какие товары производили местные мастера, и чем жил город в общем. А дальше начиналось самое интересное: указывались имена крупных местных фабрикантов, сфера их деятельности и краткая биография каждого.